You're beautiful when you are natural

Время — безумный поток, который уводит тебя дальше от каких-либо событий и приближает к новым. Иногда время заставляет нас ждать, иногда спешить и наслаждаться моментами. Сейчас же, время заставляет меня жить, оно, наконец-то, позволило мне жить, а не существовать. Сейчас моя цель — измениться. Нет-нет, в моем понимании измениться — это не стать натуралом, а просто стать сильнее, напористей, стать тем, кем я хочу быть, а не тем, кем хочет меня видеть окружающий мир. Для остальных я должен быть порядочным семьянином, который женится на серой мышке, вырастит двух или трех детей, заведет собаку и купит гриль вместе со старым пикапом. Вот чего требует этот мир — стабильности. Стабильные белые заборчики, ухоженный газон. Этот мир не требует перемен, он просто получает их против своей воли. Сейчас уже двадцать пятое января. Прошло чуть больше трех недель с того момента, как я приехал обратно в свою «тюрьму». Ничего особенно не произошло. Я подружился с Бобом. Он оказался хорошим парнем и очень преданным, словно пес. Та терапия оказалась не такой уж ужасной. Я привык к разрядам тока и иногда просто их не чувствовал. В таких случаях, терапия прекращалась и начиналась ее вторая часть. Самая ужасная часть. Беверли стимулировала эрекцию на женский пол. На экране появлялись новые женские эротические фотоснимки, а вместо тока мне вводили какую-то безвредную ерунду. Наверное, что-то на подобие виагры. После этой жидкости у меня должна была появится эрекция, и, по сути, я должен был думать все время о женщинах, но в итоге, меня жутко рвало, как только я представлял голую девушку. Это правда омерзительно, а эти медикаменты все усугубляли. Жизнь шла своим чередом. Ничего не изменялось. Все было по расписанию, и это начинало бесить. Воспоминание о непредсказуемых днях лезли в голову. Хотя они не были такими уж непредсказуемыми. Они каждый раз заканчивались его комнатой, где мы проводили большую часть времени. Я даже скучаю по беспорядку, по тому, как каждый раз убирал вещи и через короткий промежуток времени замечал, что они вновь лежат на прежнем месте или опять валяются где-нибудь. Я начал скучать по тем посиделкам на улице. Я скучал по той железной хрени, на которой мы сидели и курили в последнее время. Я скучаю по тому, как он забирал мою сигарету и докуривал ее. Я скучаю по тому, как пристально он рассматривал меня, когда рисовал мой портрет. Я ненавижу его, но все равно отдал бы все, чтобы покурить с ним на улице. Я так хочу еще раз увидеть, как он курит. Как выпускает дым изо рта, закрыв глаза и откинув голову. Он выглядел потрясающе в такие моменты. И, как бы пошло не звучало, я бы с удовольствием подрочил на курящего ублюдка, чем на тех женщин. Я боюсь, что до сих пор люблю его... Я всеми силами пытаюсь убить в себе эти чувства, потому что он их попросту не достоин. Он должен страдать и жалеть о содеянном. Да, я жесток по отношению к нему.

***

Я и Боб шли в наш «секретный штаб», так — в шутку — мы называем коридор на третьем этаже. Там редко кто появляется, поэтому можно было побыть наедине или спокойно поболтать. Никто не будет мешать и стеснять. Но все пошло не по расписанию. Мы, как обычно, шли после ужина по коридору второго этажа. Нам давалось четыре часа, а после мы обязаны были лечь спать. Режим, который нарушать не смеет никто. Но тут я заметил его. Человека, которого я никак не хотел сейчас видеть. Помните, я рассказывал Вам о том, как увидел Джерарда, который переживал депрессию? Я говорил, что он выглядел ужасно. Так, вот. Забудьте. Сейчас он выглядит убитым. В прямом смысле этого слова. Он больше похож на зомби, чем на человека. Он стал бледнее Марка, который является носителем мутации генов. Его кожа кажется прозрачной, а он сам был похож на старую, забытую, фарфоровую куклу, которую я бы никогда в жизни не купил своей дочке. Он как обычно был одет в черное, только теперь его руки скрывали длинные рукава, которые он ненавидит. Бевв говорила, что ему пришлось пережить операцию. Я тогда попросил ее заткнуться, но имею представление, что за операция его ждала. Мне рассказывали, если сильно порезать вены, то врачам придется зашить их, чтобы пациент не заразился гангреной. После этого руки выглядят ужасно, ну, если их зашивал недо-хирург. Но думаю, от ужасных шрамов никак не избавиться. На его бледном, как первый снег, лице, были огромные, как у панды, черные круги под глазами. Они сильно выделялись. Раньше я думал, что Джерард не особо худой, скорей всего нормальной комплекции. Не толстый и не худой. Идеальный. То сейчас я мог видеть его скулы. Он сбросил тридцать фунтов*, как минимум. Но единственное, что не изменилось, так это его прическа. Такие же растрепанные немытые волосы, которые наверняка все так же пахнут сигаретным дымом. Он остановился. Стоял, обнимая себя за плечи, словно сумасшедший. Джерард выглядел напуганным. Я хотел быстро уйти вместе с Бобом, но что-то меня останавливало. Какая-то неведомая сила заставляла меня стоять на месте и смотреть на этого ублюдка. Боб, видимо, понял или придумал что-то, поэтому ушел. Ничего не сказал, а просто быстрым шагом стал уходить. Если я бы хотел, то мог пойти за ним, но вместо этого продолжал рассматривать Джерарда, который испуганно смотрел мне в глаза. Этот взгляд пугал и притягивал меня, но первым подошел он. Так тихо и неуверенно, будто бы дичь подходила к хищнику, что было опасно. В прошлом хищник и дичь в настоящем. Никогда не думал, что кто-то сможет сломать этого наглеца, который мог плюнуть в лицо любому. Никогда не думал, что тем кем-то стану я. Да-да, я сломал его, и это знают все. В какой-то мере я горжусь этим. - Привет, Фрэнки, - его голос был тихим и охрипшим. Он сорвал его. Всего два слова, а они вызвали у меня бурю эмоций. Боль, злость и сожаление. Да, в какой-то мере мне было его жаль. Только совсем немного. Теперь он стоял всего в десяти футах**. Я видел, как его руки тряслись. Особенно правая. Он хотел меня обнять, я заметил это. Когда живешь в окружении психологов, то неосознанно начинаешь разбираться в таких вещах. Я смотрел на его худые пальцы, и наконец-то, взглянул прямо в глаза. Истощенное и уставшие бледное личико. - Привет, Джерард, - чересчур злобно произнес я. Для него это был, как удар. Я смог увидеть, как быстро меняются у него эмоции. Не хочу его больше видеть, но с другой стороны, я хочу обнять его. Но второго я желаю намного меньше, чем врезать ему. - Я скучал по тебе. И... - Отвали, - перебил я его и сорвался с места. Не хочу давать ему ложных шансов на общение. Мы поздоровались, достаточно. Пора прощаться. Когда я проходил мимо него, он поднял руку и хотел схватить меня, и я бы остался, сделай бы он это. Я хотел этого, но и не хотел одновременно. - Я не делал того, мы сидели в кабинете, и когда мы услышали, что ты идешь, он накинулся на меня и стал целовать. А когда я вырвался, ты ушел, и я побежал за тобой, я хо.. - Да мне насрать, - я остановился. теперь между нами было довольно приличное расстояние. Я верил ему, правда. Я не мог не поверить этому несчастному существу. Его голос звучал так отчаянно и до жути правдиво. - Я... я нуждаюсь в тебе, Фрэнк. Пожалуйста, не бросай меня, - он смотрел на меня такими умоляющими глазами, что мое сердце сжалось, и я хотел засунуть свою ненависть в задницу... Но... - И что я должен сделать, м? Забыть, как ты сосался с тем ублюдком? - ... просто не смог этого сделать. Злость переполняла меня. Я не мог так просто простить его. - Ты тоже был необходим мне, но в самый нужный момент, когда я понял, что чувствую к тебе, ты поступил, как тварь! Так что иди на хер, - крикнув это, я развернулся и пошел. Прямиком в свою комнату. Я не знаю, почему так поступил, не знаю, почему наорал на него, не знаю, почему повел себя, как дебил, я не знаю, почему сейчас опять плачу. Я просто запутался.