You're beautiful when you are natural

В тот же день я познакомил Джерарда с Бобом. Если раньше Джерард знал о каждом какую-нибудь тайну, то сейчас он не знает в лицо новеньких. Думаю, он придет в порядок в ближайшее время. Его теперешнее состояние меня сильно беспокоит. Боб был рад знакомству. Не знаю, как он относится к Уэю, но — вроде бы — не возмущался и улыбался. Но я прекрасно знаю, что Боб не из тех двуличных тварей, которые улыбаются в лицо и обсуждают за спиной. Он не из таких, а если я ошибаюсь, то ему и шептаться не с кем. Я стал общаться с Бобом реже, чаще всего мы пересекаемся в кафетерии, в коридорах во время индивидуальных сеансов. А с Джерардом я провожу все свободное время, хотя он практически не разговаривает со мной. Нет-нет, он не обижается на меня, или что-то на подобие того… он рисует. Очень много рисует. Говорит, что ему осталось еще пару страниц, и он наконец-то может отправить в редакцию второй выпуск своего комикса. Если честно, я и не знал, что он выпускается. Я знал, что он занимается этим вполне серьезно, но про издательство узнал совсем недавно. В общем, все становилось на свои места. Я как всегда сидел в кабинете Бевв, и та уже минуту смотрела мне в глаза, не говоря ни слова. Это напрягало, я уже был готов начать говорить, но боялся. Каждый из нас видел комедию. Ну, и там обязан быть момент, когда один персонаж подходит и говорит ему «Эй, объяснись», а он начинает рассказывать какой-то бред, и тем самым открывает те тайны, о которых другой персонаж не знал. Просто роет себе могилу. Так вот… Я не хочу рыть себе могилу, поэтому и молчал. Мне повезло, и Бевв первая перестала играть в наши гляделки. — А-а-а, я просто не понимаю, — она простонала и встала со стула. Она часто вскакивает с места и бегает по кабинету. Говорит, что это помогает думать. Расслабляет ее. — Я знаю, что ты и Джерард снова друзья, — последнее слово она выделила, отчего у меня между лопаток пробежал неприятный холодок. Значит, она все знает? Во мне сразу же проснулся параноик, который стал гадать, где же мы прогадали. — Но… ты же его так яро ненавидел, а он боялся к тебе подойти. Как вы помирились, а? Только не говори, что Джерард пришел к тебе, и ты его простил? — и что мне ей сейчас сказать? «Нет, Бевв, он подсел ко мне на улице и попросил огонька. А потом я распустил нюни, и мы снова стали встречаться.» — Примерно… все так и было, — пожав плечами, я пытался говорить, как можно увереннее. Я хотел стать сильнее и пора начинать. Она еще раз громко выдохнула и села на место. Я не понимал причины ее бешенства. Мы снова друзья, он не страдает, я не кричу, как псих, когда слышу его имя. — Но что не так? — слишком много возмущения в моем голосе, мне нравится. Но, видимо, Бевв не особо радуют мои успехи. Она вскрикнула и начала смеяться. В окружение психов и сам становишься психом — не помню, кто и когда мне это сказал, но я считал это истинной. Да, внешнее окружение очень сильно влияет на человека и его внутренний мир. — Ты думаешь, я не знаю, что между вами? Ты думаешь, психологи тут только болтают с вами, а? Я, конечно, понимаю, что условия для полной реабилитации тут ужасны и стать гетеросексуалом тут очень тяжело, но это не дает вам повод заниматься здесь, черт знает, чем! — она кричала, да, она кричала, как безумная. Ее волосы, а точнее, одна прядь падала все время на глаза, и она яростно смахивала ее, иногда сдувала. И только сейчас я заметил, что во время злости у нее выступает вена на лбу. Это выглядит весьма пугающе. Я даже вжался в кресло, пытаясь спрятаться. — Мы не так глупы, как ты и тот засранец полагаете. Как ты думаешь, почему Кэрол так не хочет, чтобы вы, дураки, общались, а? — ее распирало от злости, и, видимо, наша дружба не была в ее планах. Она активно жестикулировала, что придавало еще больше злости ее речи и виду. — Так вот, почему Кэрол сказала ему, что я уехал, — я специально говорил тихо, чтобы Бевв не услышала, до чего именно я сейчас додумался. Но, видимо, она все услышала. Я поднял голову и еще раз посмотрел на Беверли, которая прикрыла глаза и пыталась отдышаться. — Так… почему ты до сих пор позволяла нам видеться? — она приоткрыла глаз и уже приготовилась что-то сказать, но так ничего и не произнесла. Мне кажется, или она обдумывает, что же ей ответить? — Если бы мы вас разделили, то вы бы все равно виделись тайно, врали нам, создали бы больше проблем. А так вы поссорились. И Кэрол специально сказала Джерарду, что ты уезжаешь, но она не ожидала такой реакции от него. Он никогда не делал попыток суицида в этом месте. Даже тогда, когда был по уши в дерьме; но, как только он узнал, что ты уехал, то сразу же побежал резать вены. Странно, не находишь? Вот тогда наши догадки подтвердились. Но мы были уверенны, что вы не будете общаться, а тут ХОП! И вы уже сидите в комнате Джерарда. Я не понимаю, как? — сейчас она говорила с присущим ей спокойствием. Даже я успокоился, но не надолго. Как я понял, я должен рассказать почему, и как мы помирились. Так нужно рассказать, чтобы не сделать себе еще больше проблем. Помните, я рассказывал, что прекрасно вру? Так вот. Сейчас в моей голове возникла прекрасная ложь. — Он подошел ко мне и извинился, я его послал, потом мы еще раз встретились, и тогда я извинился. Но мы просто друзья, честно. Мы не сможем вернуть те отношения, Бевв, тебе не стоит бояться, я все так же ненавижу его. Но теперь чуточку меньше, потому что он мой друг, и только он помогает мне находиться здесь, — надеюсь, мои глаза выглядели достаточно честно, а то весь мой план пойдет к чертям. Голос точно звучал честно. — Я все так же хочу изменить свою ориентацию, — теперь я говорил с опущенной головой. Вот насчет этого врать в глаза не особо хотелось. — Ну, ладно, Айеро, — Боже, как она произнесла мою фамилию. Столько ненависти в одном слове. Я еле сдержался, чтобы не скривиться. — Если я узнаю, что ты мне наврал, я и Кэрол сделаем все, что угодно для того, чтоб выманить у твоей мамы соглашение на радикальную процедуру, — черт.

***

Я был подавлен. Я прекрасно понимал, что означает эта радикальная процедура — ничего хорошего. Джерард рассказывал, что это гипноз. Гипноз — последний шанс для пациента. Можно сказать, что тебе промывают мозг и оставляют только то, что — по мнению врача — тебе можно помнить и знать. Проще говоря, тебя перепрограммируют. Но, если ты уже совершеннолетний, то ты можешь не бояться. Без твоего соглашения эту процедуру проводить не будут, но вот в моем случае, мне вообще не повезло. Мама у меня мягкотелая и легко поддается чужому влиянию, так что я могу без проблем почувствовать на себе все прелести новой для меня процедуры. Я открыл дверь и увидел перед собой счастливого Уэя, который так и светился, что заставило меня улыбнуться. Сейчас он выглядел, как маленький ребенок. Он явно хотел что-то мне сказать, но я хотел первым сообщить свою новость. И все равно, если это его огорчит. — У меня для тебя новость, — в один голос мы сказали друг другу. Только его новость наверняка была хорошей, в отличие от моей...