Сосчитай до 12

Я сбрасываю сланцы и ставлю их рядом с собой. По коже бегут приятные мурашки, и я улыбаюсь, чувствуя прохладу росы на ступнях. Горячие язычки костра танцуют свой танец, лаская наши протянутые ладони. Мы с Джо переглядываемся и дружно смотрим на наши запястья. Когда нам было лет по пять, мы решили стать сестрами. Резаться было больно, поэтому в этом деле на помощь пришел огонь. Да, пищали мы, конечно, знатно, но зато огромные ожоги нас порадовали: помимо одинакового любимого мультика, одинаковых костюмчиков Минни Маус и длинных темных волос у нас был еще один общий знак - бледные огромные ожоги на правых запястьях. И наши родители тогда пришли в дикий ужас. И мои предки тогда еще были женаты. А совсем скоро мне придется оставить всех их. Год. Несчастный год. Настроение портится окончательно и бесповоротно. - Может, спеть? - предлагает Катон, уже успевший налакаться, и пьяно смотрит на учителя, обнимая хихикающую Диадему. - У Марвела гитара есть. - Шутишь? - отзываюсь я. - Да ты языком еле-еле ворочаешь! Куда уж на гитаре играть! - А кто сказал, что я буду играть? - приподнимает брови он. - У нас есть свой гитарист, - объявляет он и кивает на Пита, увлеченно рисующего что-то в своей тетрадке. - Правда, Мелларк? Пит отрывает взгляд от рисунка. - Ну, не такой уж я и гитарист. Просто самоучка. - Да ладно тебе! Здесь все свои! - Он играет? - удивляюсь я, толкая Энни в бок локтем. Она чуть заметно улыбается. - Ага. Пока никто не видит. Не любит показываться. И рисунки никому не показывает. - Совсем? И тебе тоже? - И мне тоже, - вздыхает она. Я замечаю косой взгляд Пита, брошенный на сестру. - Сыграй, - просит Джо, и я киваю, поддерживая ее просьбу. Марвел протягивает парню гитару, и тот со вздохом берет инструмент. Касается длинными тонкими пальцами - пальцами художника - струн, и чуть слышный аккорд пронизывает ночную мглу, прибавляя еще больше очарования и нежности. Тихое бормотание гитары навевает воспоминания. Я обнимаю руками колени и щурюсь, глядя на загадочного то ли художника, то ли музыканта, то ли чокнутого. Мелодия, наигрываемая им, кажется мне до безумия знакомой. И слова сами по себе срываются с губ: - Не разбивай мое сердце, пока я не отдам его тебе, Не говори мне «нет», пока я не попрошу. Не говори, что оно не подходит, пока не примеришь, Потому что слишком многое на кону, чтобы ошибиться. Пит играет тише, не отрывая взгляда от струн. Я едва заметно улыбаюсь. - Я чувствую, что здесь есть что-то, Я хочу увидеть это до того, как оно исчезнет. И если есть хоть что-то настоящее между мной и тобой Хорошо - мы оба открыты для... - Дальше помнишь? - тихо спрашивает Пит, отрываясь от гитары и одаривая меня задумчивым, с поволокой, взглядом. Я киваю. - Помню. Слова несложные. - Допоешь? - улыбается он. Я улыбаюсь в ответ, мысленно переставляя пункты в моем списке, потому что один пункт я уже выполняю. - Конечно. Мой голос наполняет тишину. - Не давай мне надежду, если нет повода, Не впускай меня, если тебя нет там... То, что я чувствую, случается не каждый день, Поэтому, детка, играй со мной честно. И кажется, будто снова есть что-то большее, Чем маленькие сумасшедшие увлечения, которые я чувствовала раньше. Когда ты приближаешься, я чувствую порыв, И сейчас мы настолько близки, что можем коснуться... Припевы мы намеренно пропускаем. Гитара в руках Пита выдает последний аккорд и затихает. Через минуту слышны тихие аплодисменты. И в эту же минуту я убегаю, зажимая кровоточащий нос рукой. * * * Две недели! Две чертовых недели никаких симпотомов и именно в такой волшебный вечер болезнь соизволила напомнить о себе. Я выругиваюсь, вспоминая обеспокоенный взгляд учителя и удивленные глаза Пита. - Китнисс, может, все же поедешь домой? - хмурится Эбернети. Я качаю головой и капаю на ватку несколько капель перекиси, вставляя ее в нос. - Все в порядке. Просто перегрелась. - Может, все-таки позвонишь матери? Или врачу покажешься? - Мистер Эбернети, я и так знаю, что со мной такое - я больна. Смертельно. А вы просто лишний раз напоминаете мне об этом. - Связался на свою голову, - причитает учитель, и я негромко смеюсь, запрокинув голову. Слабый, лающий смех, почти неслышный. - Вам осталось повозиться всего недельку, - говорю я и улыбаюсь. Учитель встревоженно хмурится, садясь на корточки передо мной. - Возвращайтесь к костру и скажите, что я перегрелась. Мистер Эбернети кивает, вздыхает и выходит. * * * Ночь - моя лучшая подруга. Я сжимаю пальцами ткань одеяла и мысленно считаю барашков, прыгающих через воображаемый забор. На ум приходят странные картинки песочных часов, в которых вместо песка те самые барашки. Наблюдаю за тем, как они падают. Жду очередное животное. Не дожидаюсь. Громкий стук в окно. Я подскакиваю на кровати и подбираю ноги к груди. Еще стук. Осторожно подползаю к окну и выглядываю. - Твою ж мать, Пит! Так и до инфаркта довести можно! - Прости, - улыбается он во все тридцать два. Я закатываю глаза. - Ты что хотел? - спрашиваю я, оглядываясь на Энни и Джоанну. Спят, как суслики. - До меня вдруг дошло, что я обещал показать тебе луну, - громко шепчет он. - Рискнешь выйти и посмотреть? Рискнула бы я, будь здоровой? Ни за какие коврижки! Рискну ли я сейчас? Мне-то уже нечего терять. - Как мне вылезть? - Через окно. Я с сомнением смотрю на расстояние от подоконника до земли - не меньше метра. А если у меня закружится голова? - Поймаешь меня? - спрашиваю я. Он криво улыбается и кивает. Я быстро натягиваю шорты и футболку, после чего засовываю ноги в кеды и осторожно раскрываю окно, стараясь издавать как можно меньше шума. Хватаю со стула толстовку, оглядываюсь на двухъярусную кровать - тихо. Становлюсь на подоконник и смотрю вниз. Страшновато... Пит становится под подоконником и тянет вверх руки. Я присаживаюсь на корточки и протягиваю ему свои. Крепко сжимаю пальцами его запястья и коротко взвизгиваю, когда он тянет меня на себя. Зажмуриваюсь, ожидая падения, но понимаю, что не упала. Более того - я сейчас в руках Пита Мелларка. - Ты ненормальный! - говорю я, спрыгивая с его рук. - Кто ж так резко тянет? Мог бы предупредить, - я шутливо бью его в плечо и смеюсь, когда он закидывает меня к себе на плечо. - Не боишься? - А чего я, собственно, должна бояться? - спрашиваю я, снова ударяясь носом о его поясницу. Мои руки свисают, а Пит, насвистывая какую-то песенку, уверенно идет в лес. - Зачем нам в лес? - спрашиваю я, переплетая в кулак пальцы обеих рук. - Ты маньяк? - Нет, - усмехается он. - Тогда зачем ты закинул меня к себе на плечо? - Чтобы ты не видела, куда именно я тебя несу, - отвечает он. Я легко бью его по спине и ерзаю на плече - в мой живот упираются его мышцы. Все бы хорошо, да только ощущения не из приятных. - Поставь меня, - хнычу я и провожу пальцами по его позвоночнику. - Живот болит. Он на удивление послушно ставит меня на землю, и я потираю больное место. - Мышцы тут, понимаешь ли, подкачал... - Прости, Китнисс. Идем? - Мы точно на луну идем смотреть? - подозрительно интересуюсь я. Он кивает. - Ты была раньше в этом лагере? - Нет. - Я здесь каждый год. И я знаю потрясающе красивое место. Ты мне веришь? Я с сомнением смотрю в насмешливые голубые глаза, которые обжигают своей голубизной. Инстинкт самосохранения вопит бежать куда подальше, в то время как любопытство высовывает свою мордочку из норки. - Верю. Он просит меня закрыть глаза и берет за руку. Я цепляюсь за его ладонь и иду туда, куда он мне говорит. Когда Пит разрешает мне открыть глаза, я начинаю понимать его восторг. Яркая, похожая на букву «с» луна освещает небольшую полянку, покрытую зеленой травой и росой. Лунный свет серебрится сквозь ветки вековых деревьев, отражается в воде небольшой речки. Я присаживаюсь на корточки, касаясь пальцами мокрой травы, и смотрю вверх. Луна действительно прекрасна. - Невероятно, - шепчу я, стягивая толстовку и бросая ее на землю, садясь на ткань. - Это действительно красиво, Пит. - Мое любимое место, - пожимает плечами он. Я восхищенно смотрю на серп луны, светящийся среди звезд. - Как ты нашел это место? - Мне было десять, когда я впервые приехал в этот лагерь. Нас отвели в лес, чтобы показать природу и все такое, и я отбился от группы. Чуть не расплакался, а потом набрел на эту полянку. Знаешь, днем здесь не менее красиво, - улыбается он, и я подползаю ближе к нему. - Покажешь? - лукаво щурюсь я. - Если ты захочешь, - пожимает плечами он. Я, набравшись смелости, склоняю голову ему на плечо и смотрю на речку, в воде которой отражается яркая серебряная луна. - Я уже хочу.