Люди Икс: Восход красного солнца.

Пьетро не возвращался, пока не началась гроза. Он нашел для себя отдаленную палату и развлекался, как мог: захватив с собой шарик для пинг-понга, сделал из пыльного стола игровой столик и стал гонять шарик по нему. Привычка играть с самим собой у него осталась, так как друзей не было, а на скоростях играть интереснее. Не сбиваясь с заданного темпа, он перебегал от края к краю, швыряя шарик, словно срывая на этой игре всю свою злость на несостоявшегося отца. В сложившейся ситуации первым, на удивление, не выдержал Леншерр. Стук шарика о стол раздавался почти на весь коридор, поэтому найти Пьетро было проще простого. Намного сложнее было подобрать нужные слова, чтобы уже завтра этот мальчишка мог думать только об их деле - о спасении мутантов и уничтожении людского рода. - Все еще злишься на меня? - произнес он, останавливаясь в дверном проеме и с интересом вглядываясь в происходящую картину. Пьетро остановился перед самым носом мужчины, ловя шарик, который должен был в точности попасть в лоб Магнето. - Нет. Мне безразлично. С чего мне вдруг злиться на человека, которого я в принципе никогда не знал? Весь оптимизм, ранее переполнявший мальчишку, выветрился. Теперь в нем не было ничего, кроме прежнего смятения. Перед ним стоял человек, который биологически являлся его отцом. Но назвать мужчину таковым у Пьетро не поворачивался язык. - Семнадцать лет... - процедил он сквозь зубы, оказываясь у раскрытого окна и нервно постукивая пальцами по подоконнику. - Если бы меня вытащили из Пентагона раньше, я бы, может, и знал о тебе, - спокойно говорил Эрик, потому что знал: перед этим мальчишкой оправдываться бесполезно. Он был слишком юн, чтобы понять, сколько пришлось пережить Магнето, сколько трудностей было и еще будет на его пути. Возможно, было бы даже лучше, если бы они не узнали друг друга никогда. Оба спали бы спокойно. Только один из них пытался спасти мир мутантов, а другой пил колу перед телевизором, пока его сестра играла в куклы. Насчет сестры Эрик задумался только сейчас, но разбираться с еще одним ребенком не было ни желания, ни времени. Мужчина вздохнул и покачал головой. - Что я по-твоему должен был делать? На мне никогда не лежал груз ответственности за воспитание детей. Я не умею с ними обращаться и не знаю, что нужно говорить или делать. - Воспитания? Ты немного опоздал, пап. Лет этак на семнадцать. До Пентагона. Что ты делал до Пентагона? Почему не остался с моей матерью после того, как переспал? Максимофф вновь принялся гонять шарик по столу. Это его успокаивало и вводило в состояние легкого транса. Злости в нем уже не было, было какое-то переполняющее легкие возмущение. - Я давно не ребенок. Я вырос из этого возраста, как только почувствовал эти силы. Уже тогда я осознавал, что со мной не что-то не так, что я не такой, как прочие дети. Но я и подумать не мог, что у меня вообще есть отец... такой отец. Такой же, как я. Изгой для общества, нагоняющий страх на людей тем, чего они не понимают и не поймут никогда. Магнето молчал, просто наблюдая со стороны. Ему хотелось поймать мальчишку и хорошенько ударить по лицу, потому что он так ничего и не понимал, лез в прошлое, которое Эрик вообще не хотел вспоминать. Мужчина тяжело выдохнул и сделал шаг вперед, после еще один, сел на стол, чтобы помешать Пьетро, и устало прикрыл глаза. - Я вообще-то не претендую на роль образцового отца. Если ты не заметил, то в этой истории меня вообще считают темной стороной луны. Особенно если послушать нашего ангелочка Чарльза. Впрочем, сейчас не о нем. Я просто пытаюсь тебе объяснить, что последствия моей мутации не могли мне позволить жить в домике за белым забором и воспитывать детей, выгуливать собаку. Когда-нибудь ты меня, черт возьми, поймешь. - Нет. Когда-нибудь ты поймешь, как я нуждался в тебе, когда тебя не было рядом. И как я слышал каждый день от матери, что я потерянный, ненужный ребенок, который родился черт знает от кого. Кому я был нужен? Малолетний мутант с кучей фобий, меня тогда пытались ограничить, пытались запереть, не давали свободы... Ты говоришь о своем Аде, не зная, что пережили другие, и даже не желая об этом знать. Шарик все-таки попал в Магнето, как раз под конец речи мальчишки, словно коронное завершение. Пьетро опустился на небольшую койку, устремляя взгляд в полуразвалившийся, обшарпанный потолок, и шумно вздохнул. Прямо сейчас у Эрика появилось дикое желание рассказать Пьетро обо всем: о конц-лагере, об отце и матери, о диких пытках и предательстве даже самых верных друзей. Но мужчина молчал. Он просто кивнул и произнес: - Да, пожалуй, я повел себя слишком эгоистично. Леншерр унял собственную жажду справедливости и ярость, списывая такие речи мальчишки только на его возраст. "Ты еще научишься уважать меня и мои решения", - мысленно проговорил мужчина самому себе, а после добавил уже вслух: - В любом случае, теперь я спасу тебя от всего, если тебе нужна будет помощь - буду рядом. Если ты позволишь себе помогать. - Мне не нужна помощь. Была нужна, когда я был совсем маленький, слабый. Теперь я вполне себе самостоятелен. Живу сам по себе, мать не заботится обо мне, собираясь переезжать в другой город, захватив сестру. Мне нет до этого дела, с помощью воровства я смогу протянуть долго, если не навсегда. Обняв себя за живот, Пьетро усмехнулся. - Можешь не волноваться. Я помогу тебе. А потом вернусь в свой дом. Мой дом - моя крепость. Буду жить так же, как жил до тебя. Ведь, судя по твоим словам, я не так уж и необходим мутанту-одиночке. Даже являясь его сыном. Магнето закатил глаза. В очередной раз мужчина поймал себя на мысли о том, что он совершенно не разбирается в воспитании детей. Сейчас пригодился бы хоть какой-нибудь опыт в общении с людьми, но в голову ничего дельного не приходило. Эрик в очередной раз измученно вздохнул и пересел к Пьетро, обнимая его за плечи, наигранно усмехаясь. - Ну понятно, рыцарь круглого стола. Попробуй выбраться теперь из того, во что влез. Поверь мне, это будет сложнее, чем гонять шарик по столу. Впервые его кто-то обнимал, мать в счет не шла, ее объятия можно было пересчитать по пальцам одной руки. Мальчишка не знал, как реагировать, поэтому замер, замолкая и как-то даже зажимаясь. Казалось, ему это даже нравилось, но показывать едва ощутимое удовольствие от объятия Пьетро не собирался. - Спасибо. Я справлюсь. Все будет великолепно. И со мной, и с тобой, и с остальными мутантами. Я тебе докажу, что я не никчемный. И что я достоин называться твоим сыном, что бы ты там ни думал для себя. Хотя я даже не знаю, хочу я этого, или мне фиолетово на тебя. Мысль о возвращении домой отпала сама собой. Конечно, о каком доме может идти речь, когда он только обрел отца? Пусть и такого... слегка агрессивного и странного, но все же отца. Закрыв глаза, парень тяжело вздохнул, потирая лицо ладонью. Пьетро внезапно почувствовал усталость, не только физическую, но и моральную от всей информации, что навалилась на него сегодня. - Послушай, я хотел кое-что тебе сказать. Ты был прав. - Что? - Магнето впал в легкий ступор от подобных слов. - Прав? О чем ты? - О мутантах. Максимофф медленно поднялся, сдергивая со стула свою куртку и вынимая из внутреннего нагрудного кармана лист, сложенный вчетверо. - Когда мы освобождали Каллисто, я случайно зашел не туда, куда было нужно. И нашел то, что подтвердило все твои слова. Я не вернусь домой, пап. Я хочу тебе помочь. Помочь всем... Эрик молча взял в руки лист, разворачивая его. Это оказалась фотография, на которой было изуродованное тело девушки, показанное с нескольких сторон. На ее спине красовалось лишь одно надрезанное крыло. Второе же было в прямом смысле вырвано из спины. - Лаборатория... эксперименты над мутантами... Я и не думал, что все, о чем ты говорил, реально. Что все настолько... жестоко, кроваво, ужасно. За что? Мы же тоже живые. Мы двигаемся, дышим, говорим, у нас есть руки, ноги, зрение, почему они обращаются с нами, словно с подопытными кроликами?! - Пьетро, с тобой никогда такого не случится. Мальчишка замолк, в недоумении глядя на Магнето. Тот спокойно сложил листок так же, как было и положил его на стол. Растрепав волосы Ртути, мужчина впервые добро улыбнулся. - Ты - моя семья. Ты действительно такой же, как я. Что бы кто ни говорил: ни Чарльз со своим чувством справедливости, ни люди... Я совершенно не такой. Никто не знает меня лучше меня самого. Ты мне веришь, Пьетро? Я не оставлю тебя. - Я тебе верю.