Кукольник

Мы только куклы, вертит нами рок, Не сомневайся в правде этих строк, Нам даст покувыркаться и запрячет В ларец небытия, лишь выйдет срок. Омар Хайям

Солнечный свет почти не проникал сквозь тяжелые шторы темно-зеленого цвета, лишая просторную гостиную привычных очертаний. Тьма стала постоянным спутником этого дома последние три недели; теперь не увидишь приятных, радующих глаз мягких изгибов антикварной мебели, которую хозяйка дома с особым усердием подбирала по всему миру. Больше ее не радовали простые прелести жизни, и цветы в саду завяли от недостаточного ухода. Прислугу отослали в отпуск на неопределенный срок, оставив лишь старую горничную, которая прислуживала Микото еще в ее молодости, перешедшая по наследству от матери. Только она могла выносить все капризы своей хозяйки, а горе, обрушившееся на эту обеспеченную семью, подкосило всех обитателей. Микото плакала, срываясь в рыданиях, пока ее супруг Фугаку, гладил ее по голове, стараясь успокоить. Каждый день служители закона приходили в этот дом и каждый день говорили одно и то же: «Никаких изменений!». Эти заявления убивали любящую мать, потерявшую своего сына. Отец тоже страдал, но делал это тихо и незаметно, однако, лицо его осунулось, а глаза покраснели, что свидетельствовало о недосыпе, ведь сон совершенно покинул его. И только старший сын, Итачи, внешне ничуть не изменился, но знающие его люди скажут, что теперь Итачи лишь тень себя прежнего. Саске пропал три недели назад, просто не вернулся одним прекрасным днем. В семнадцать такое явление могло показаться обычной вещью; что странного в том, что красивый парень встретил девушку и загулял, но мать слишком любила его, чтобы оставить такое происшествие незамеченным. Всю ночь она просидела возле окна, ожидая сына, поскольку на звонки он не отвечал, но Саске не вернулся и утром. Когда нервы женщины окончательно сдали, она позвонила старшему сыну, бывшему тогда в столице вместе со своей невестой. Микото сильно поразилась, когда на ее звонок не последовало привычного приветствия, а вопрос: «Что с Саске?». Итачи тоже почувствовал, что с братом что-то случилось, он уже успел обзвонить всех его знакомых и друзей, но те ничего не могли сказать, и только один друг, с которым Саске связывали долгие годы нежной привязанности, оказался недосягаем. Узумаки Наруто был сиротой и искать его никто бы не стал, если бы не Саске. Выходца из влиятельной семьи искали всем светом, город пестрил его фотографиями, расклеенными на каждом углу, но местонахождение младшего Учиха оставалось неизвестным. Парень словно сквозь землю провалился, как и его закадычный друг. Полиция сразу вынесла решение — парни сбежали, да только никто в семье Учиха в это никогда не поверил бы, и в данную минуту офицер пытался заверить убитую горем мать, что они сделали все, что смогли, но дальнейшее от них вряд ли зависит. Полиция, конечно, разослала ориентировки по стране, и будут надеяться, что след Саске всплывет, но куда больше надежды они бы возлагали на похищение. Итачи недовольно кашлянул, с особенным стуком ставя чашку кофе на столик, от чего офицер дернулся, переводя встревоженный взгляд на него, — красивый, высокий, отлично сложен, с длинными шелковыми прядями смоляных волос и безднами чернильных глаз под веером длинных ресниц, он представлял собой тот собирательный сказочный образ идеального человека, которых не должно существовать в реальном мире, что уж говорить о младшем, он был воплощением совершенного идеала, не удивительно, что парень пропал. Но сейчас офицер опасался последствий для своей карьеры, ведь Итачи мог запросто, одним телефонным звонком свергнуть его с занимаемого пьедестала и чем все закончится, известно лишь Учихе. Итачи поднялся с места, не обращая внимания на слезы матери и недовольное хмурое лицо отца, прохаживаясь по темной комнате с чарующей грацией заправского охотника. — То есть вы пытаетесь убедить нас, что Саске сам сбежал? — наконец задал он вопрос, пытаясь расставить жирные точки над длинным повествованием офицера. — Пока у нас нет оснований думать, что это не так, — уклончиво отвечал офицер, прекрасно зная, что слова с этим членом семьи Учиха нужно выбирать особенно тщательно. — Насколько я знаю своего брата, — продолжал Итачи, в упор смотря на полицейского, который неосознанно ежился под острым взглядом. — Если бы ему взбрела в голову идея, пожить в собственное удовольствие, он бы собрал чемоданы, взял свою машину и выгреб бы все наличные дома, а на его странице в соц-сетях каждый день обновлялись бы фотографии его приключений. Но ничего этого я не вижу. Более того, у него нет денег, а документы остались дома. Из чего я делаю вывод, что покинуть пределы города он вряд ли мог известным мне способом. — Автостопом. — Предположил офицер, просто не понимая, чего еще от него хотят. Все отделения прочесали город и его окрестности вдоль и поперек и даже намека на Учиху не обнаружили. — Саске не из тех людей, кто захочет спать под открытым небом неизвестно где, особенно учитывая, что последние недели дождь льет не переставая. И не смейте утверждать, что я плохо его знаю! — Предупредил Учиха, замечая, что офицер уже собрался открыть рот, чтобы возразить. — Вы ищите Саске три недели и не продвинулись ни на сантиметр вперед. — Мы прилагаем все усилия! — Клятвенно заверил офицер, приподнимаясь с места, но суровый взгляд Итачи осадил его на место, полностью лишая сил. Микото успокоилась и теперь с интересом слушала речь старшего сына, даже Фугаку стало интересно, что на уме у Итачи. — Вот, — на стол с громким хлопком упала красная папка, перетянутая резинкой. Офицер протянул руку, открывая ее, с интересом пробегаясь по страницам взглядом, — Вы ищите Саске лишь потому, что он богат, а остальные? — Какие остальные? — вмешался Фугаку, которого такой поворот событий не устраивал совершенно. — Обычные, остальные, — отчеканил сын, наблюдая, как медленно вытягивается в изумление лицо офицера. — Первый, Тсукури Дейдара, пропал три месяца назад, сложный подросток из неблагополучной семьи, его, естественно, искать никто не кинулся; потом сразу трое через две недели, семья Собаку: Темари, Канкуро и Гаара! Их тоже никто искать не стал, поскольку единственный родственник — бабушка с прогрессирующим старческим маразмом, так же, как вы списали со счетов и Узумаки Наруто, а ведь он пропал вместе с моим братом! — Нет версий полагать, что все эти исчезновения связаны, — пытался оправдаться офицер, но и сам понимал, что угодил в западню. Микото всплеснула руками, пытаясь подавить крик ужаса, она была склонна к преувеличению и часто придавала излишнего драматизма, но сейчас это оказалось кстати; по всей видимости, в городе орудовал маньяк, а на это закрыли глаза. Фугаку поднялся с места, выхватив папку из рук офицера и пробежавшись глазами по данным. — Почему я об этом не знал? — вопрос был адресован Итачи, но тот не считал своим долгом оправдываться, так что ответ пришлось держать офицеру, к персоне которого теперь было привлечено все внимание. — Мы не считаем, что эти преступления связаны и нет данных полагать, что это серия, — заверял полицейский. Итачи криво усмехнулся, блеснув белоснежными зубами, и офицеру показалось, что они вот-вот вгрызутся ему в горло. — Послушайте, между этими людьми нет ничего общего, они даже не похожи… — А вот тут вы заблуждаетесь, — оборвал его неврастеничную тираду Фугаку, опуская папку на стол и внимательно рассматривая лицо сына, который смог найти связь так же, как и он, — Они все красивы. Вы имеете дело с ценителем, офицер, и это серия. Так что я настоятельно рекомендую вам найти моего сына живым и здоровым, иначе я устрою вам путешествие в красочный мир ужаса. Полицейский побледнел, сжимая пальцами кобуру пистолета, но только кивнул головой и поспешил удалиться. Фугаку занял прежнее место, закинув ногу на ногу, все еще смотря на Итачи. — И что еще ты нашел? — сын проигнорировал его вопрос, направляясь на второй этаж. — Итачи, я должен знать, чтобы не потерять и тебя! Брюнет остановился посреди лестницы, повернувшись к отцу лицом. — Мне ничего не угрожает, — заверил он его и продолжил путь. В комнате Итачи присел на кровать, поспешно расстегивая мелкие пуговицы черной рубашки, которая душила его все время разговора с полицейским, отбрасывая в сторону, как провинившуюся вещь. Итачи и правда было не по себе, особенно в свете последних известий, а он успел, в отличие от полиции, навести справки. Все ниточки тянулись к маленькому, недавно открывшемуся, магазину кукол. Вот только что заставило Саске туда пойти, Итачи не смог придумать, но это он спросит у него лично, когда найдет. *** На улице начинали загораться фонари освещения, когда Итачи брел по покрытому лужами асфальту в сторону кукольного магазина. Свидетель, которого ему удалось найти с огромным трудом, утверждал, что именно здесь видел Саске в последний раз. Парень в компании Узумаки вошел внутрь, но больше не вышел, хотя свидетель мог и пропустить тот момент. Как бы не сложились обстоятельства, но старший Учиха намеревался начать именно отсюда. Скромная вывеска, вырезанная из цельного куска дерева, покачивалась на цепях от легкого порыва ветерка. Огромные стекла-витрины украшали резные обналичники, придавая современному строению диковинной вычурности, свойственной скорее средневековой мастерской, нежели нынешним тенденциям. Колокольчик на двери звякнул, и золотистый свет множества ламп под абажурами резанул по глазам. Учиха прищурился, привыкая к яркому освещению, с интересом рассматривая пространство выставочного зала, сплошь заполненного стеклянными стеллажами, в коробчатом пространстве которых обитали товары магазина. Кукол оказалось удивительно много. Были здесь и барышни века девятнадцатого, с ажурными зонтами в руках и ситцевых платьях с тонким кружевом по контуру, были и блестящие денди, красивые молодые люди в щегольских костюмах, что бросали обожающие взгляды на прекрасных дам, были и бравые военные в строгой форме, но не менее выдающиеся. Куклы были разных размеров, от совершенно маленьких до почти человеческого роста. Кудри из искусственных волос были завиты и аккуратно уложены под миниатюрными шляпками модниц, кого-то украшали цветы, словно прекрасных нимф; эти куклы производили необыкновенное впечатление, и у каждой было свое лицо, особенное, на другие не похожее совершенно. Итачи так и застыл на месте, его поразила та самоотдача, с которой мастер вылепливал эти фарфоровые лица, ни разу не повторившись. — Желаете приобрести что-нибудь? — Учиха резко обернулся на мелодичный голос, встречаясь взглядом с молодым человеком на полторы головы ниже себя ростом. Его кофейные глаза внимательно изучали лицо Итачи, словно выискивая брак, но, не находя, а спадающие на глаза красные волосы, крашеные, как предположил Итачи, были закреплены заколкой. Одет он был просто: в спортивные брюки и футболку с забавным принтом, который скрывал длинный фартук, заляпанный глиной и краской. Кофейные глаза еще раз моргнули и на миловидном статичном лице расплылась дружелюбная улыбка, в искренности которой Учиха не мог сомневаться, — Простите, не представился. Меня зовут Акасуна Сасори, я владелец этого магазина. — Учиха Итачи, — ответил брюнет, пытаясь определить, сколько лет было владельцу на самом деле; выглядел он достаточно молодо, больше похож на подростка, нежели на сформированную личность. — Так, Итачи-сан, вы ищете что-то определенное? — поинтересовался Акасуна, продолжая сверлить его пристальным взглядом. — Я бы хотел поговорить с вами о своем брате, — начал Итачи, поскольку причин подозревать этого человека у него не было, — Он пропал три недели назад, но я знаю, что перед этим заходил сюда. — Ах, так вот кого вы мне напоминаете! — всплеснул руками Акасуна, радуясь, как ребенок, — И как я мог забыть! Конечно, конечно, милый мальчик, Саске, кажется. — Именно, — подтвердил Учиха, кивнув головой. — Так значит, пропал, — уныло протянул Акасуна, повесив голову на грудь, печально вздыхая, — Я думал, он передумал, поэтому не перезвонил, а все куда хуже. Вы, видно, переживаете. — О чем вы говорите? — Итачи упорно не понимал суть слов Акасуны, хмуря черные брови. Сасори мгновенно оживился. — Не стоит нервничать, Итачи-сан, я вам все объясню, — кукольник повел его в соседний зал весьма скромных размеров, но, очевидно, предназначенный для высокопоставленных клиентов. Ради их удобства в зале имелись массивные кресла в классическом стиле персиковой обивки, круглый стол, застланный льняной тканью того же цвета, по стенам развешаны гобелены именитых художников от пола до потолка, изображающие сцены жизни античных Богов. Обстановка поражала роскошью и эстетикой, все детали интерьера были тщательно подобраны, пожалуй, даже Микото с ее безупречным вкусом не смогла бы повторить подобное. Итачи было предложено занять место в удобном кресле, чем он воспользовался, пока Акасуна суетливо наливал в фарфоровую чашку ароматный чай, — Подождите немного. Я пока закрою магазин, чтобы нам не мешали беседовать. С этими словами кукольник удалился. Итачи удивленно смотрел ему в след, складывалось впечатление, что мастер затевает странную игру. К Итачи и раньше приставали мужчины, так что он прекрасно знал, как осадить их порывы, а уж справиться с низкорослым Сасори не представляло особенного труда. Удобно расположившись в кресле, Учиха сделал большой глоток чая, отмечая его приятный вкус, что оказывалось большой редкостью. С витрин на него смотрели стеклянные глаза кукол, которых и в этом зале оказалось великое множество. На фоне всех красочных творений выделялась одна, спрятанная в самом дальнем углу, кукла. Старое, выцветшее от времени платье из изумрудной шерсти, с черным бантом под корсажем. Каштановые волосы в аккуратных локонах и зеленые искрящиеся глаза. Фарфоровое личико с печальной улыбкой лишенного крыльев ангела. Эта кукла отличалась от остальных не только своей старостью, очевидно, была первой работой, но и выражением лица, единственный экспонат, который, казалось, пытался сдержать слезы, в то время, как остальные приветливо улыбались. Сасори вернулся, поспешно снимая с себя фартук и занимая место напротив своего гостя. — Итачи-сан, вам говорили, что вы невероятно красивы? — с ходу начал Акасуна, от чего Учиха лишь улыбнулся уголками губ. Его предположение начинало обретать почву под ногами. — Обычно мне это говорят женщины, Акасуна-сан, — Сасори мгновенно стал пунцовым, как вызревшая свекла. — Простите, я не это имел в виду, — смущенный кукольник выглядел столь жалко, что хотелось погладить его по голове, чтобы успокоить, — Я художник, Итачи-сан. Я делаю кукол столько лет, сколько себя помню, это семейное ремесло. Мои товары высоко ценятся во всем мире и множество клиентов готовы выстроиться в очередь, но это тяжело. Я ни разу не повторился в лице своих творений, но даже моя фантазия способна иссушиться. Создавать новые лица — это утомительно. А сейчас перед собой я вижу совершенство античной красоты: точеные черты лица, бархатность женственной кожи, невероятно глубокие черные глаза. Да, эти глаза под дугами бровей, точно прорисованными китайской тушью, осенены длинными ресницами. Я художник и я отдал бы голову на отсечение, чтобы создать нечто, хоть отдаленно похожее. Ваше лицо дышит неизъяснимым благородством, а улыбка печального ангела, застывшая на губах, способна бросать в омут. У вас руки аристократа, руки изящные, одно движение которых заставляет повиноваться мужчин, а женщины любят их целовать. Сасори замолчал, выжидающе смотря в те самые черные глаза, которые с таким воодушевление воспевал секундами ранее. Молчал и Итачи, просто не зная, что ответить на столь пламенную речь. Сасори восторгался, боготворил его внешность, хотя сам Учиха считал, что внешность самое последнее, на что следует обращать внимание. Природа подарила им с Саске изысканную красоту, удачно сочетав гены родителей, но и величайшее проклятье пришло именно с этим даром. Саске придерживался того же мнения, что и брат. И слышать столь воодушевленные оды казалось даже оскорбительным. Он Акасуна, художник, у него тонкая душа, и мир он видит по-своему, в совершенно другой плоскости. Вообще люди творческие уникальны, они не утратили той чисто-детской восхищенности миром, когда привычное и обыденное способно стать сказочным. Итачи был прагматиком, его не восхищали закаты и краски мира, но он не стал отрицать, что таковые люди существуют. — Когда я увидел вашего брата, Итачи-сан, — продолжал Сасори, так и не дождавшись ответа, — Я был поражен. Мне казалось, что молния ударила прямо в голову, а из глаз посыпались искры. Чувство эйфории, которое я испытал, не передать словами. Я молил его стать моей моделью, не бесплатно, конечно. — И что? Саске согласился? — полюбопытствовал Итачи. — Согласился, — заверил Акасуна, чем несказанно удивил Учиху, — Но в тот день они с другом спешили на день рожденья к девушке и он обещал перезвонить на следующий день. А вот эта информация уже была полезна. Итачи прекрасно понимал, что Саске способен совершать необдуманные поступки, но никогда не поддерживал культа красоты, хотя, возможно, именно Узумаки надоумил его согласиться на предложение. — А к какой девушке, вы не знаете? — уточнил Учиха. Сасори задумался, почесывая длинным пальцем затылок. — Имени не скажу, но ваш брат говорил что-то про розовое безобразие, как-то так, — наконец выдал кукольник, и в голове Итачи сразу вспыхнуло узнавание. Харуно Сакура, давняя знакомая Саске и Наруто. Младший Учиха ее недолюбливал за скверный характер и излишнюю заносчивость, но Наруто был от нее без ума. Теперь Итачи знал, где искать дальше. Появился ли Саске на ее празднике? Уж Харуно определенно даст ответ на этот вопрос, — Итачи-сан, могу я просить вас оказать мне ту же услугу, разумеется, после того, как ваш брат окажется дома? Кофейные глаза смотрели на него с преданностью щенка, ожидавшего похвалы от хозяина. Учиха снисходительно улыбнулся, отставляя опустевшую чашку в сторону. Чай воистину был великолепен, Итачи мог поклясться, что лучшего никогда не пил в своей жизни. — Я обещаю подумать о вашем предложении, Сасори-сан. Но вы должны понимать, что я понятия не имею, когда найдется мой брат, — пытался объяснить Итачи, кукольник мгновенно взбодрился. — Конечно, я понимаю. Уверен, вы найдете его очень скоро. — Буду надеяться, что вы окажетесь правы. — На выдохе проговорил Итачи, ненароком вспоминая истерики матери, которые терпеть уже ни у кого сил не оставалось, — спасибо за чай, он божественен. — Бабушкин рецепт, от него еще никто не оставался разочарован, — похвастал Сасори, поднимаясь с кресла вслед за гостем. Итачи направился к двери, разделяющей залы, напоследок окинув комнату заполненную куклами взглядом. Сумасшествие находиться под пристальным вниманием стольких пар глаз, даже Учихе казалось, что за ним наблюдают, и это ощущение доставляло дискомфорт. Сделав еще пару шагов, Итачи заметил, к немалому своему удивлению, что начинает кружиться голова, а перед глазами все плывет. Он хотел быстрей оказаться на улице, но ватные конечности и не думали приниматься за работу. Последним, что он увидел, это улыбающееся лицо Сасори, нависшее над ним, а потом мир погрузился в темноту.