Я тебя ненавижу.

-Здравствуй. Сиумин, я твой новый лечащий врач,- только после этих слов мальчик развернулся в сторону вошедшего человека,- мне здесь придумывают разные клички, смешные прозвища, а иногда вообще имя моё забывают, но ты можешь звать меня Чанель. – в палате стоял мужчина лет сорока и улыбался самой широкой улыбкой, которую видел шатен. -Здравствуйте. -О, так, у тебя повреждена трахея из-за сильного удара, а так же голосовые связки. Твой предыдущий лечащий врач мне всё рассказал: какие тебе лекарства давали, какие процедуры проводили. Теперь пришла моя очередь тебя лечить. Моя задача восстановить твой голос. Конечно, это очень долгий процесс, но зато будет виден явный результат. Я восстановлю тебе голос. -А я смогу петь? -Сможешь ли ты петь? Хм... Я даже не знаю. Скорее всего, не сразу, но примерно через полгода, думаю, сможешь. Наконец-то за все эти месяца парень улыбнулся. И скупая слеза счастья скатилась по его щеке. Этот врач дал ему надежду. Он дал ему повод снова мечтать, и, возможно, что его мечты скоро станут явью. -Ох, я вижу, ты очень счастлив,- шатен закивал ему в ответ,- ну и хорошо. Тогда не будем тянуть, и завтра сделаем первую операцию, договорились? – кивок, - Вот и отлично! А теперь ты должен отдохнуть, а главное не переживай, всё будет хорошо. С этими словами доктор Чанёль вышел из палаты, перед этим дав кое-какие указания медсестре. Сиумин был просто нереально счастлив. Он сможет говорить. А потом и петь. Шатен лежал в постели и мечтал, когда к нему в палату вошел мужчина. -Я слышал хорошие новости, поздравляю! -Мне не нужны твои поздравления, чудовище. -Да что же ты так враждебно настроен против меня? -Если бы не ты всего этого бы не было! – Сиумину хотелось заорать на него во все горло, чтобы вся больница услышала, как он его ненавидит. Но он лишь как рыба, выброшенная на берег, открывал свой рот в беззвучном крике. -Ну вот ты опять за свое,- Лухан сел на кресло, закинув ногу на ногу, - продолжай. Чего замолчал то? Расскажи нормально, почему ты меня ненавидишь? Ой, прости, я забыл. Ты не можешь говорить,- с издевкой в голосе проговорил блондин. - Ненавижу, ненавижу, ненавижу, - шатен отвернулся в противоположную сторону от блондина, ненавижу. Слезы катились по его бледным щекам, создавая на подушке соленое мокрое пятно. Он ещё сильнее укатался в одеяло, пытаясь спрятаться в нем от пронзительного взгляда блондина. Так проходили их дни. Один всё время сидел на кресле, рассматривая спину другого, в то время как последний пытался спрятаться, исчезнуть, придумать способ больше не видеть этого мужчину. Не видеть, не слышать, не чувствовать. У блондина был особенный запах парфюма, которого Сиумин за эти месяца выучил. Это была смесь чего-то сладкого и в то же время горького, врезающегося в память с одного вдоха. Лухан приходил каждый день. Он мог придти рано утром и просидеть целый день, он мог придти днем всего на несколько часов во время обеда на работе, он мог придти вечером, помять завядшие цветы в вазе и уйти, молча. -Может, ты уже повернешься ко мне? Посмотришь мне в глаза? Попробуешь что-нибудь мне сказать? После этих слов Сиумин садится на своей кровати, пристально смотря своими карими глазами в ореховые глаза блондина, у которого во взгляде бегают чертята. Они сидят в полной тишине, просто смотря друг на друга минут пять, как вдруг ваза с прикроватной тумбочки Сиумина летит в Лухана. Цветы разлетаются по всей палате, вода попадает не только на Лухана, но и на Сиумина. Ваза с оглушительным ударом разбивается о стену, разбрасывая свои осколки во все стороны. Лухан успел увернуться, но осколки врезаются в его щеку, руку и живот. -Ах ты ж маленькая скотина! – вопит блондин, в то время как шатен победно, нахально улыбается,- Твою мать! Зачем ты это сделал!? -Уж очень сильно захотелось. -Ну ты и сука. -Имею полное право. -Блять! Сестра! – в комнату вбегает молодая девушка, и сразу её глаза расширяются, а рот открывает в немом шоке,- Хватит глазеть! Лучше помогите мне. Девушка садится рядом с Луханом и начинает по одному вытаскивать осколки из него. Когда последний осколок приземляется на столик, стоящий рядом, девушка берет вату и начинает обрабатывать раны. -А как-нибудь нежнее нельзя? -Простите. А что у вас тут произошло? -У меня ваза из рук выпала, - посмотрев в упор на Сиумина, ответил Лухан. -Почему тогда у вас щека ранена? И цветы разбросаны? -Я держал в одной руке цветы, а в другой – наполненную доверху вазу, потом споткнулся случайно и упал. -Но... -Вы можете молча обработать мне раны и уйти!? Когда все процедуры были сделаны, и медсестра ушла, ещё раз кинув подозрительный взгляд на произошедшее, Лухан произнес: -На этот раз я солгал, ибо, если бы я сказал правду, тебя бы отправили в психиатрическое отделение. А там бы меня не пустили к тебе. А этого я допустить не могу. Ну, а теперь я пойду, - Лухан встал с кресла, и уже возле выхода бросил взгляд на шатена. -Я тебя ненавижу, - прошептал тот, откидываясь изнеможенный на подушки и начиная тихо плакать -Нет, ты меня любишь, - и дверь тихонечко закрылась. О нет, они не нарушат эту традицию. В то время как в голове у парня пронеслось: «Почему именно я?»