Прекрасный новый мир

Следующие несколько дней слились в какую-то бесконечную череду дел. Сколько ни пытался Тим потом вспомнить, что тогда происходило, всё было напрасно. Их тормошили, водили на занятия и осмотры у врачей, на какие-то тренировки, где гоняли до седьмого пота. Как потом выяснилось, это было нужно, чтобы восстановить работу мышц и внутренних органов. А еще их кормили. Как их кормили! Вкусно, щедро и разнообразно. Никто не выделял строго отмеренную порцию, не считал, сколько кусков пышного, так непохожего на домашние лепешки хлеба ты берешь. И еще давали мясо! Настоящее, какое дома он ел всего несколько раз за свою жизнь. И молоко. Его добывали – доили, как поправили Тима – из живых коз. Аборигены использовали местных животных, похожих на земных коз, их так и назвали, чтобы не путаться. На сильных и выносливых самцах ездили верхом или запрягали в сани и тележки, а самочек доили. Вкусное целебное молоко буквально поднимало на ноги любого заболевшего. А таких было всегда много – слишком отличался местный суровый климат от жаркого и влажного прежнего мира. Потом, спустя некоторое время, кто-то привыкал, а кто-то так и оставался болезненным и слабым. Аукцион состоялся через декаду после прибытия последней партии изгоев. К тому времени уже все новички оправились, немного привыкли и отъелись. Вопреки всем опасениям всё действие состояло из того, что «покупатели» сначала просматривали списки. Это было сделано для того, чтобы родственники нашли своих. Тим надеялся, что Станий вспомнит о нем и заберет с собой: всё-таки старший брат. И он пришел. Когда в дверях зала появился рослый бородатый мужчина с такими знакомыми глазами, Тим замер. И почти не дышал, когда тот шел к нему. Это был первый раз, когда к кому-то приехал родственник, и ребята замолкали, один за другим, отчаянно завидуя счастливчику, который в чужом мире теперь не один. - Тимауи? – знакомый незнакомец смотрел прямо на юношу и тот только судорожно кивнул. - Станий... ты пришел. - Конечно. Я знал, что тебе уже восемнадцать, и проверял каждый рейс. А это?.. – он указал на Кирея. - Это Кир, наш младший... ты же знаешь... - Да... - поморщился Станий, вспомнивший боль от клейма и понимающий, что пережили его братья. – Пойдем. Тим с готовностью поднялся, взял за руку малыша и шагнул было следом, когда поймал отчаянный взгляд Риса. Все прошедшие дни мальчишка так и держался рядом, как приклеенный, а Тим совсем был не против. - Подожди! А его можно взять с собой? Старший посмотрел на бледного от волнения Риса. Кандидатура не впечатлила – тощий, глазастый, да еще и воришка. - Если ты примешь его под свою опеку. - Да! – воскликнул Тим. - Уверен? - Да. А что это вообще значит, взять под опеку? - Ты отвечаешь за него до совершеннолетия, полностью. За его жизнь и поведение, - Станий замялся, не зная, стоит ли продолжать. - И всё? – Тим уловил заминку. - Нет, в день совершеннолетия ты или должен взять его мужем, или найти ему жениха. Тимауи задумался. Он понимал, что рано или поздно ему придется связать с кем-то жизнь. И уж лучше это будет Рис, который ему нравился, чем какой-нибудь заросший абориген. Почему-то мысли о том, что он может взять не мужа, а жену Тиму даже не пришла в голову. Но следовало бы и узнать мнение самого мальчишки и он повернулся к Рису. - Ты как? - Лучше с тобой. Ты меня не обижал, а что будет с другими, еще неизвестно. - Тогда я согласен на опеку и все прилагающееся. Если ты не будешь против, Станий. - А мне-то что? – пожал плечами мужчина. – Теперь это твоя головная боль. Если он провинится, накажут тебя. Ну, что? Мы идем, наконец? Мальчишки торопливо потопали за ним. Тим только оглянулся и помахал рукой матушке Элине. Добрая женщина, жалевшая всех ребят, вдруг подхватилась и сунула им сверток с чем-то вкусным. На улице уже стояли низкие сани, в которые были запряжены не козлы, а мелкие и лохматые собаки со смешными хвостами, свернутыми в колечки. - Ой, собачки! – воскликнул Кир. - Осторожно,- остановил его Станий. – Они могут укусить, ты же для них еще чужой. Тима и малыша усадили в одни сани, Риса в другие, у которых стоял такой же бородатый мужчина и вскоре небольшой караван из трех собачьих упряжек уже бежал по ровной дороге на север. Ехать было скучно, разговаривать невозможно – стоило только открыть рот, как от мороза перехватывало дыхание. Оставалось только смотреть по сторонам, любуясь на причудливо засыпанные снегом могучие деревья. Их тяжелые ветки, покрытые фиолетово-зелеными иглами склонялись почти до земли под тяжестью снега, образуя арки, будто темные ворота в сказку. Тишину зимнего леса нарушало только хриплое дыхание собак, скрип полозьев, да время от времени короткий окрик Стания. Они ехали весь день, остановившись на ночлег уже в сумерках. Сначала морозный воздух разбавил запах дыма, а потом из-за деревьев показался приземистый дом с маленькими окнами, закрытыми ставнями. Сквозь круглое отверстие в них виднелся теплый желтый свет. Собаки оживились и с удвоенной силой потянули сани, ожидая теплый ночлег и вкусный ужин. Одна за другой останавливались упряжки. Вот Станий постучал кулаком в двери, через приоткрытую узкую щель показался хозяин, они коротко о чем-то переговорили и вскоре новички осматривали большую комнату. Судя по нескольким лавками вдоль стен и одному длинному столу, она была приспособлена для путешественников. У стены стояла большая кирпичная печь, выкрашенная белым. Наверху у нее оказалась широкая лежанка, застеленная толстыми шкурами. Точно такие же шкуры лежали свернутыми в рулон в углу на деревянном коробе. Станий усадил мальчишек на лавку, пока молодой парень накрывал на стол. Тим во все глаза смотрел на местного, разглядывая полотняную рубашку, вышитую по вороту. Она совсем не была похожа на привычные туники, на ногах у паренька поверх черных штанов были надеты красивые, украшенные бисером и ракушками сапожки. Длинные волосы были заплетены в две косы, спускающиеся по обе стороны лица, и на концах висели ракушки и бусины, такие же, как на налобной повязке. Вошедший следом второй хозяин был одет гораздо скромнее, хотя вышивка на рубахе тоже имелась. Тим посмотрел сначала на одного, потом на второго и перевел вопросительный взгляд на брата. - Он младший муж, - пояснил Станий, - потому и одет так. Тимауи согласно кивнул - то, что и здесь есть своя вертикаль подчинения, как раз было понятно. Оставалось выяснить, какое место он и остальные будут занимать в местной иерархии. Он подумал, хочет ли, чтобы кто-то по-прежнему распоряжался его жизнью или нет? И решил, что уже хватит – пора начинать планировать и думать самому. И уже по новому взглянул на Риса, кто знает, может, пройдет несколько лет и тот назовет Тима старшим? Мысль неожиданно понравилась, и Тимауи немного расслабился, так и не заметив внимательного взгляда Стания. Стукнула дверь и в комнату вошли остальные спутники, они видимо устраивали и кормили собак. Стол уже привычно был богатым: мясо, каша, пышный хлеб, пряный козий сыр, молоко и маленькие пирожки. После сытного ужина гостей уложили отдыхать – мальчишек втроем на лежанку печи, где было почти жарко. А Станий и два его спутника, которые так и не представились пока, легли на лавках. В теплом уюте комнаты мальчишки разоспались, и утром их пришлось будить. Они даже не заметили, как хозяева встали еще затемно, старший, наскоро позавтракав, ушел во двор, а младший занялся готовкой. Сонных мальчишек растолкали, впихнули сытной мясной каши и вскоре собаки, отдохнувшие за ночь, снова бодро тащили за собой сани с дремлющими пассажирами. Небольшой караван прибыл на место только через неделю. К тому времени мальчишки, непривычные к такому долгому и скучному путешествию, совсем измучились. Тим держался чуть бодрее, но тоже вымотался и мечтал только, чтобы эта бесконечная дорога наконец закончилась. И вот Станий, выпрямившись, показал длинной палкой, которой погонял время от времени собак, на несколько раскинувшихся на пригорке домиков. Невысокие, как и все встреченные по пути, они казались еще ниже от шапок снега на крыше. Из высоких кирпичных труб вились тонкие серые дымы, и собаки, учуявшие близкое жилье, побежали резвее. Станий и остальные мужчины соскочили с саней, чтобы облегчить собакам ношу. Из домов, завидев путешественников, высыпали жители. И Тим со странным чувством неловкости наблюдал, как на шее брата повис молодой парень, и как брат жарко его целует, ни на кого не глядя. Впрочем, их спутников тоже встречали – парень и девушка. Тим смотрел, как молчаливый мужчина упал на колени перед ней и прижался щекой к округлому животу, в то время как остальные громко и радостно выкрикивали слова приветствия. А когда первая суматоха улеглась, Станий подошел к новичкам и, положив руку Тиму на плечо, проговорил: - Радуйтесь! Сегодня я привез не одного брата, а сразу двоих. Это Тимауи, ему восемнадцать. И Кирей - ему шесть. - Твой брат готов стать женихом? – спросил кто-то. - Нет, он привез подопечного, - Станий подтолкнул вперед Риса. - И он готов взять его младшим? – спросил тот же человек. - Если Рис будет согласен. Послышались разочарованные возгласы. До Тима донеслось сказанное с досадой: - Такой красавчик, из него получился бы отличный младший. - Жаль, но так получилось... - согласился еще один. - Погодите, может воспитанник еще передумает. Этот Рис совсем мелкий, сколько ему? Тринадцать-то уже есть? Рис, обиженный, что кто-то счел его ребенком, не понимающим совсем ничего, звонко, на весь двор выкрикнул: - Мне уже шестнадцать и я останусь с Тимом! И если он согласится, пойду к нему младшим! - Слово сказано, слово услышано... - веско проговорил мужчина с седой окладистой бородой. - Ура! – закричали выскочившие на крыльцо ребятишки, и Тим в очередной раз удивился царившим здесь порядкам. Шумные и веселые ребятишки так отличались от привычных ему чинных и тихих, оставшихся в старом мире. А вот наличие детей уже вопросов не вызывало – есть женщины, значит, есть кому рожать. Выяснение, откуда они тут вообще появились, решено было отложить на потом. Дом Стания был третьим в ряду, чуть ближе к лесу, огороженный невысоким забором за которым из снега торчали какие-то сухие палки и ветки. Ставни на окнах были расписаны крупными синими цветами с зубчатыми лепестками. На двери были уже другие – алые с желтой серединкой. Немного аляповатые, они, тем не менее, придавали дому нарядный вид. Внутри тоже было много нарисованных цветов и трав – на стенах, на печи, над окнами. В углу на деревянной этажерке стояла глиняная, немного кривая ваза с засушенным букетом из летних трав. Посреди комнаты стоял стол, застеленный клетчатой скатертью, на котором расположились несколько больших тарелок с ароматными пирожками. Резные полки с книгами или баночками, развешенные на стенах, зеркало в красивой раме. Тут было тепло и уютно. Чувствовалось, что младший хозяин любил этот дом и украшал его по мере сил. - Добро пожаловать, - радушно проговорил парень, прижимаясь к Станию. – Братья моего супруга – мои братья! - Вот... - смущенно начал Станий, - это Лори, мой муж. - Добро пожаловать... - повторил Лори. – Вы, наверное, устали с дороги. Пойдемте, я уже натопил баню, сначала помоетесь, а потом уже будем обедать. Мы со Стэном давно вас ждали, даже комнату приготовили. Только не думали, что такая радость нас ждет – вместо одного брата сразу двое, да еще и нареченного привезли. Это такая радость! Тим, ошеломленный таким напором, безропотно дал увести себя и остальных в таинственную баню, оказавшейся низким, жарко натопленным домиком, где можно было помыться, а потом и в подготовленную комнату, куда уже поставили дополнительную лавку, впритык к той, что была. Он с удивлением понял, что спать ему придется вместе с Рисом, так полагалось, если нареченные живут в одном доме. А вот малышу Киру Лори выделил небольшой чуланчик, где устроили низкое и мягкое ложе. И только поздно ночью, непривычно прижимаясь к горячему телу Риса, Тим подумал, что теперь у него будет всё по-другому. И ему это нравилось.