Прекрасный новый мир

Ярким солнечным днем на темное, выжженное поле опустился космический корабль. Затих двигатель, спало пламя, рассеялся дым, оседая копотью на ослепительно белом снегу. И когда медленно опустился трап, из небольшого строения на краю поля двинулась цепочка людей. Одетые в куртки и штаны мехом наружу, лохматые шапки и обувь, они напоминали диковинных зверей, зачем-то вставших на задние лапы. От крепкого мороза, такого, что дыханье перехватывало, ожидающие у трапа стали приплясывать, старясь сохранить крохи тепла – их форменные комбинезоны от холода не спасали. Зато аборигены были экипированы на совесть: помимо меховой одежды их лица укрывали шерстяные маски, а глаза берегли от слепящего блеска темные очки. - Списки? – голос у подошедшего был хриплым, будто простуженным. Незваный гость молча ткнул стопкой листов. На его гладком, сером от холода лице было выражение брезгливой неприязни. Абориген даже не глянул на него, взял листы и кивнул своему спутнику. Тот сразу махнул рукой – жест был явно условленный и ожидаемый, потому что из-за здания тут же появились низкорослые животные, тянувшие за собой повозки на полозьях. При ближайшем рассмотрении они оказались не только мелкими, но и лохматыми, и рогатыми, и даже бородатыми. А в санях обнаружились наваленные шкуры, куда стали укладывать только что принесенных ребят, вынимая их одного за другим из ящиков. Пустая упаковка тут же исчезала в недрах корабля, а заполненные повозки уезжали в сторону далекого леса. - Всё? Абориген проводил взглядом последнюю повозку, отъехавшую в сторону, и повернулся к «гостю». Тот, не отвечая, повернулся и ушел внутрь корабля. Лязгнув, поднялся и встал на место трап, корабль задрожал и вскоре исчез в ослепительной синеве зимнего неба. Абориген, впрочем, этого уже не видел: повозка к этому времени уже достигла леса. По снежной накатанной дороге бодро бежали низкорослые тягловые козлы, окутанные клубами пара от дыхания, возничие время от времени хрипло покрикивали, погоняя их. Ощутимо похолодало, по санной дороге ветер гонял небольшие пока кучки снега. Солнце висело уже совсем низко, почти скрывшись в серых тяжелых облаках. Возницы тревожно посматривали на них и подгоняли козлов. Однако, умные животные и сами осознавали опасность, которую несут свинцовые тучи и бежали изо всех сил, торопясь как можно быстрее оказаться в теплом хлеву. Караван едва успел до бури: последняя повозка проходила за высокую бревенчатую стену, уже сопровождаемая мощными порывами ветра. Во внутреннем дворе было намного тише, и гораздо более многолюдно. Люди вынимали из повозок скрюченные тела и торопливо заносили их в тепло. Всех прибывших сначала уносили в карантинный дом, под присмотр врачей: слишком ненадежным был способ транспортировки, и часто бывало так, что шестая, а то и пятая часть изгоев прибывали на планету мертвыми. На этот раз Духи Космоса были милостивы и погибло всего трое. Тела быстро унесли, а остальных взялись выхаживать – возвращение из мира сна, в состоянии которого перевозили осужденных, нелегкое дело. Следовало восстановить функции организма, восполнить потери, которые он понес за это время. А если учесть то, что вновь прибывшие всю свою жизнь питались не самым лучшим образом, все это требовало много усилий. Измученные стрессом подростки неосознанно сопротивлялись возвращению в мир живых и для медиков первые дни после прибытия новой партии изгоев были горячими. Тим очнулся от того, что ему банально захотелось облегчиться. Он медленно поднялся, спустил ноги с непривычно высокого ложа и побрел в сторону двери: почему-то казалось, что там он найдет то, что нужно. Но за ней обнаружилась еще одна комната, пустая. Вернее безлюдная – оборудования там оказалось неожиданно много. Тима как-то странно повело, и он качнулся, опираясь на стол. Резкий звонок от нечаянно нажатой кнопки разорвал тишину, и в комнате тут же появился рослый мужчина, одетый в привычную тунику и брюки, только не серого, а зеленого цвета. - Куда это ты собрался? – прошипел он, подхватывая юношу. - Мне... мне надо. - Подожди, сейчас, - мужчина его поднял и отнес в небольшую комнату со знакомым санитарным приспособлением. Подождал, пока краснеющий от стыда и неловкости Тим облегчит душу, или что там у него переполнилось, и не слушая возражений, унес обратно. Шепотом отругал его и показал, где находится кнопка для вызова персонала. – И чтобы не смел пока вставать! Ты и так еле выжил. - А мой брат? – схватил медика за руку Тим. – Что с ним? - Который из ваших? - Маленький мальчик. Ему шесть. - Ааааа, этот. Да в порядке он, спит. Завтра увидишь. - Скажите... раэ... а что с нами будет? - Сначала аукцион, а там все будет зависеть, кто приобретет права на вас. - А что это такое? Приобрести на нас права? – с замиранием сердца спросил Тим, звучало это как-то страшно. - Ничего особенного, узнаешь в свое время. А пока спи. Но сон не шел. Перед Тимауи отчетливо встала новая проблема – узнать, что означает страшное слово «аукцион». Нет, он не был необразованным, и значение было понятно. Важно другое, что это все принесет ему и брату. И был же еще Рис! Мальчишка, начавший воровать, только чтобы не умереть с голоду, с такими роскошными ресницами, что просто нереально. И неожиданно, буквально за несколько минут, ставший таким же важным, как и Кир. Хотелось уберечь их обоих, но как? А ведь где-то здесь находится еще и Станий, если он конечно еще жив и помнит о том, что на неласковой родине у него оставался младший брат. А еще ему было неуютно – привыкший спать в узкой ячейке, окруженной стенами со всех сторон, Тим банально боялся упасть. Правда, немного успокаивало наличие бортиков у кровати. А еще почему-то чесалось спина и это отвлекало от нерадостных мыслей. Тим покрутился немного, пытаясь унять зуд, нашел нужную позу и с удовольствием поскребся о поручень. И за всеми этими манипуляциями забыл, что нужно бояться будущего. Так и уснул, вытянувшись на непривычно широком ложе. На следующее утро после краткого осмотра Тима отпустили из госпиталя. Спокойный мужчина средних лет принес немаленькую стопку одежды и разложил ее на кровати, по ходу поясняя, в какой последовательности все это надевать. Привыкший к легким тканям и юбке из тапы, Тим с удивлением узнал, что сначала полагаются длинные мягкие штаны, завязывающиеся на поясе веревочкой. - Это нижние порты, их носят постоянно, кроме супружеской постели. Но тебе еще рано об этом говорить. А сверху надевают вот эти. - Почему рано? – Тим натянул порты и завязал веревочку. Не то, чтобы он мечтал попасть к кому-нибудь в качестве супруга, да и к кому? Женщин же здесь нет, откуда бы им взяться, в мире изгоев. - Потому что ты еще не принадлежишь ни к одному клану. Это носки, тонкие - для дома и теплые, чтобы выходить на улицу. И еще вот эти меховые штаны ты будешь тоже носить вне дома. Зимой у нас холодно. - Зимой? - Да, морозы сильные, без меха никуда. Вот, для прогулок еще есть куртка, шапка и сапоги. И обязательно будешь надевать шерстяную маску и солнечные очки, а то быстро потеряешь зрение. - Понятно. Тим взял в руки тонкую тунику с завязками у ворота, потом простую теплую и оделся. На ноги ему дали теплые меховые тапочки. - Ну вот ты и готов выйти в свет. - Куда? - Так говорили много лет назад, - улыбнулся мужчина. – Иди, за дверью тебя ждут и проводят, куда нужно. - Спасибо, - Тим улыбнулся и вышел в коридор. Там его действительно уже ждали. На скамейке сидел очень старый человек, таких Тим ни разу не видел. Дома всех, кто достиг определенного возраста, отправляли в закрытые резервации, доживать, а тут, видимо, всё было по-другому. Старик зашаркал впереди, показывая дорогу, пока не привел в большой зал с длинными столами. За одним из них Тим с облегчением увидел братишку. Кир тоже заметил старшего, побежал к нему и, заглядывая в глаза, проговорил: - Ты выздоровел? Мне сказали, что ты болел. - Все в порядке. Тим прижимал к себе братишку и чувствовал, как в груди появляется тугой холодный ком: слишком неопределенно все было. И если раньше вся жизнь подчинялась строгому регламенту, четко предписывающему, что делать, то сейчас всё поменялось. Привычный мир рухнул, рассыпался мелкими, колючими осколками, а нового пока не появилось. Он не знал законов, правил, традиций. А если он совершит ошибку? Кто понесет за это наказание? И что будет считаться такой ошибкой? Неправильное слово? Действие? Что? Появилось столько вопросов и неизвестно, будут ли получены на них ответы. - И что ты стоишь? Мягкий женский голос вырвал Тима из тяжелых мыслей. Женщина!!! Откуда здесь женщины? Его всегда учили, что испорченные только мужчины. Еще один вопрос добавился к длинному списку. Но следовало ответить – нельзя оскорбить невниманием вахине, которая задала вопрос. Приветливая улыбка на круглом и румяном лице, такая непривычная, настолько поразила Тима, что он даже не спросил, как на планете появились женщины. - Простите... - юноша не знал, как вежливо обратиться к ней – дома разрешено было разговаривать только с матерью, сестрами и женой. - Зови меня матушкой Элиной, - женщина легко потрепала юношу по голове. Тим замер: еще никогда его не касались с лаской, а уж тем более не делала этого мать. Она вообще, казалось, брезговала касаться своих детей. Холодная, будто ледяная, мать только отдавала приказы и следила за правильным выполнением законов. - Садись за стол, будешь обедать. Ведь наверняка голодный, как самка рухха. - Спасибо, матушка Элина. Стоило только сесть за стол, как перед ним появились: миска супа, тарелка с мясом, кружка с чем-то белым, подозрительно напоминающим молоко, и большие куски чего-то пушистого и мягкого. - Спасибо, матушка Элина, - воспитанно проговорил Тим, стараясь не смотреть на все это богатство, - сколько я могу съесть? - Да хоть всё! А если не хватит, я еще принесу. Женщина всплеснула руками и удалилась в другую комнату, приговаривая, что все эти мальчики с кораблей всегда такие пугливые, худенькие и голодные. И что только с ними там делали? И вот этот, такой робкий с ней, такой заботливый – всё пытается ложку в рот брату сунуть, а тот как птенец, будто и не он только что съел полную миску каши. Хорошие ребята, повезет тому клану, который возьмет их к себе. Правда, аукцион еще не скоро. Дней десять пройдет, не меньше. Пока все Старшины соберутся, придется подождать - некоторые издалека приедут. Матушка Элина только головой покачала, когда увидела, что большая часть еды перекочевала в животик младшего мальчишки. И принесла еще порцию – негоже оставлять старшего без полноценного обеда. Постепенно столовая наполнялась новичками. Кто-то пугливо жался у стенки, кто-то жадно хватал куски и, не жуя, глотал, кто-то пытался есть аккуратно. Всё как всегда. Тим, уже сытый к тому времени, как в комнате появились другие, собрался встать из-за стола, когда рядом с ним осторожно сел Рис. Робко улыбнулся в ответ и взял предложенный кусок хлеба. - Рис, я так рад тебя видеть! Подожди, я сейчас попрошу матушку Элину, пусть тебе побольше дадут, а то ты совсем худой. Тим пересадил брата с колен и пошел в ту сторону, откуда доносились просто волшебно вкусные запахи. Открыл дверь и замер на пороге, осматриваясь вокруг. В большой светлой комнате на горячих печах булькало, шкворчало, жарилось много всякого вкусного. Сновали шустрые парни, кто шинковал пряную зелень, кто овощи, кто нарезал мясо. И над всем этим царила дородная женщина с круглым румяным лицом, в которой Тим признал матушку Элину. - Что тебе тут нужно? – скороговоркой выпалил пробегающий мимо паренек. - Мне... ну еще порцию бы. Для друга. - Ага, подожди. Не успел Тим оглянуться, как ему сунули в руки поднос, полный всяких вкусностей, развернули и подтолкнули к выходу. Мальчишка тащил его и думал, что если тут так кормят, может всё-таки будет немного лучше, чем было раньше?