Не все то папоротник, что цветет в ночь на Ивана Купала

Справка от Автора: мучаясь над сюжетом, вспомнила про старую книгу вот уже несколько лет собирающую пыль на полке. ”Мифы древних славян” называется. И узнала я оттуда, что пастухи, оказывается, не простые люди, а обладающие силою особою, помогающей им на стадо влиять и оберегать его от бед разных. А наиболее сильны в этом те, кто пасет своих подопечных в лесной местности. С такими даже Леший не считает зазорным дружбу водить. Отсюда и большинство отклонений от основной заявки. Остается надеяться, что Автор заявки меня за такое самоуправство, под папоротником закапывать не станет ;) Изменила я и имена на Всемил (всеми любимый) и Горазд (искусный, способный). Не то чтоб мне старые не нравились, просто повторяться не захотела. На этом, пожалуй, все. Не смею больше отвлекать… PS Как всегда жду вменяемой критики и дельных замечаний. ============================== POV Тар - Кайтесь, бабуля, чего на этот раз учудили, - потребовал я, рассматривая два тела спящих в обнимку под кустиком нежно-голубого окраса. - Дык, а чего они полезли, куда не надобно, - принялась оправдываться Баба Яга, виновато пряча взгляд. - Я, между прочим, вон даже знаки запретные повесила! - Бабуля! - Дык, я и говорю. Здешние они. Из ближайших сел будут. - Так они что, и правда встречаются? – удивился я. Ведь, одно дело видеть людей нетрадиционной ориентации в моем мире, и совсем другое дело в бабкином сказочном Лукоморье. - Вот только судить по себе не надо, охальник. Не такие они… по крайней мере один так точно. - А второй? - А кто его знает. Я местным экспертизы не устраиваю. Да и вообще стараюсь лишний раз в контакт не вступать. Мало ли чего от меня нахватаются. - И все же, - решил я настоять. А что, интересно ведь. - Вот ведь нехристь синюшная на мою голову. - Ну, бабуленька!! – поняв, что к совести не достучаться, решаю пустить в ход обаяние. - Тар, не буди во мне зверя! – цыкнула Яга в ответ. Нешто я так ее разозлил? – Сказано ж языком тебе русским – не трогаю я местных. НЕ ТРО-ГА-Ю! Знаю только, что вон тот качок Горазд – сын кузнеца из деревни, что за речкой, а вон тот щуплый – пастух местный - Всемил. Но в одном ты все ж прав – надо выяснить, чего с ними тут произошло. Кустик-то экспериментальный. Леший его знает, как на обычных смертных повлияет. Ты щуплого бери, а я второго возьму, - скомандовала старушка, сорвав пару лепестков загадочной растительности. - А может наоборот? – не то чтоб я джентльменом был, но спокойно смотреть на то, как пожилая женщина тяжести таскает, мне совесть не позволяла. От чистого сердца, между прочим, предложил и даже без выгоды, а в ответ кукиш получил, ловко скрученный узловатыми пальцами. - Нет уж, соколик. Для меня отрок сей дитя малого не тяжелей будет, а вот тебе опять спину лечить придется, - пояснила Яга, заметив мое недовольство. И ведь не поспоришь. - И то, правда, - смирившись, я взял на руки второго аборигена. Вот уже неделя, как я нахожусь здесь на лечении. Нет, не от алкоголизма, а от болей в спине, которую я умудрился повредить, неудачно упав, будучи трезвым. Обидно. – Бабуль, а как тот кустик называется? – интересуюсь опомнившись. - Который? - Ну, тот, под которым мы парочку нашли, - уточняю. - А кто его знает, - пожала плечами в ответ Яга. – Мне его прабабкина сестра семиюродная из Тмутаракани передала. Думала, не приживется в нашем суровом климате, ан нет. К осени еще гляди и плоды созреют. ========================= Просыпался Всемил с неохотою. Вроде ж вчера только пригубил зелено-вино, а голова раскалывалась, так, словно с местным дьяконом на спор бочку опустошили. Еще и поперек груди что-то лежало, не давая в привычный клубок скрутиться. Опять, видно матушкин котофей, на сливках и молоке парном до размеров неприличных откормленный, к нему в постель забрался. Да и по нужде малой на задний двор отметиться не мешало б. Костеря в полголоса обнаглевшую живность, юноша предпринял попытку выбраться из-под одеяла. Получалось не очень. Один край под ним был зажат, а второй – судя по всему за что-то зацепился. - Да кто ж там такой неугомонный-то? – после очередного рывка, раздался за спиной смутно знакомый голос, а еще через мгновение опротивевший покров исчез и над пареньком навис тот, кого он меньше всего ожидал увидеть. Горазд – младший сын кузнеца. Но это на словах младший, а на деле этот верзила был на пять лет старше него. И уж точно красивее. И ростом выше на голову. В плечах, опять же, шире. А как мышцы-то литые играют под кожей бархатной да загорелой. Всемилу про такие только и остается, что мечтать. Поняв, что слишком долго пялится на обнаженный торс молодого кузнеца, паренек в спешке отвел взгляд. Лучше б он этого не делал… =============== POV Тар - Ва-а-а-а!!! – донеслось душераздирающе, со второго этажа. Я даже плюшкой сворованной подавился от неожиданности. Хорошо хоть Яга рядом была. Не дала помереть смертью нелепою. - Чего это они? – интересуюсь, откашлявшись. - Да вот думаю, может зря я их догола раздела? – в задумчивости щелкнув по зубу стальному, выдала Баба Яга. – И нужно было хоть повязки набедренные оставить. Но с другой-то стороны – они оба ж парни. Чего там стесняться??? От такого заявления я опять чуть ласты не склеил, на этот раз чаем поперхнувшись, не к месту выпитым. Зато стало понятно, с чего она меня из комнаты выставила. Или не ясно? Что-то я совсем запутался… - Чего уставился на меня так, охальник? – насупив брови, поинтересовалась старушка, перехватив мой взгляд. – Поди, опять чего непотребного навыдумывал? В ответ молчу, что рыба. Ложь Яга сразу учует, а за правду – еще прибьет, осерчав. - Молчишь? И правильно делаешь, - так, кажись, бить меня не будут. - Пошли, поглядим, чего там у них стряслось. И для справки, - уже на лестнице, уточнила пенсионерка. - Повязки набедренные с них не я, а домовой снял. Я – как девушка незамужняя да приличная, до такого б не опустилась! Да что ж это!! Оступившись, умудряюсь носом проехаться по ступенькам. Такими темпами я точно домой живым не вернусь. А ведь проснулся я с таким хорошим настроением. Эх… Дождавшись, пока я поднимусь, Яга подцепила меня под локоток. Так, под ручку, мы в опочивальню и вошли… -Прямо дежавю какое-то, - ворчу, узрев до боли знакомую картину. Сам еще недавно так же Васькой срам прикрывал. – Отпустил бы ты кота, - опередив Ягу, советую. – А то еще откусит тебе чего, с перепугу. Чем тогда девок радовать будешь? И тишина… М-да, то ли парня заклинило, то ли я с похмелья не на том языке изъясняюсь, но никаких действий после сказанного так и не последовало. Пришлось самому все делать. - Бабуль, полюбуйся пару минут на узор резной, - прошу, при этом прикидывая в уме как отнять кота у кузнеца с наименьшими потерями. - Да-да, тем самым, что на внешней стороне двери дубовой. Хорошо хоть Яга все с полуслова поняла. Мировая бабка, что тут скажешь. Пользуясь тем, что кузнец на нее отвлекся – обмениваю Василия на салфетку кружевом обшитую. Маловата будет, конечно, но срам прикрыть хватит. И только после этого интересуюсь: - И чего вы, с утра пораньше, весь терем переполошили?? - Ивана Купала… лес… папоротник… я это… а тут он и вы следом… - затараторил пастух. - Да уж, кратко и по существу, - входя, восхитилась Яга. – Для непонятливых – перевожу, - а это камень в мой огород видно. - В ночь на Ивана Купала, поди, песен девичьих наслушавшись, понесло нашего пастушка в лес за папоротником. Цветка он не нашел, зато напоролся на мой куст экспериментальный, где и уснул. Оно-то и понятно, Всемил, парень ты хоть и ладный, но кучей комплексов обвешенный и с заниженной самооценкой. А вот на кой ляд Горазда в лес понесло, даже я не пойму. Нешто, какая краля свидание назначила и не явилась? - Не было такого, - возразил кузнец. – Я, может, тоже за цветком пошел… - И зачем же он тебе понадобился? – хитро прищурив меньший глаз, поинтересовалась Яга. – Живешь в достатке, девки, одна другой краше, за тобой плющом вьются. Собой хорош. Удачлив, опять же. - Зачем понадобился – то уже мое дело! – насупившись, проворчал парень. А я даже зауважал его. Хороший мужик вырастет… если Яга в опале, в какую зверушку не оборотит. - А кричали с какого перепугу? - интересуюсь, “случайно” вклинившись меж полудурком, посмевшем ведьме хамить и ею же, начавшей плести заклинание. - Это я кричал, - опустив голову, честно признался пастух. – От неожиданности. - Тьфу-ты, - разгадав мой маневр, Яга только фыркнула. – Одевайтесь, да к столу спускайтесь поскорей. Там и договорим, - повелела, прежде чем опочивальню покинуть. - Не дело это гостей, пусть и незваных, голодом морить. - Правда, он прелесть? – интересуюсь, спускаясь. - Который? – уточняет бабулька. - Ну, уж точно не та орясина! - Да? А как по мне Горазд очень даже ничего, - пожала плечами эта язва великовозрастная, с притворным безразличием. – Высок. Черняв. Смугляв. А эти глазища синие? Будь я моложе лет на триста, может чего и замутила б… - Кощею все расскажу, - обещаю. Нечего мне тут этого увальня, под два метра ростом, нахваливать. Вдруг пастушок услышит. А у меня, может, планы на это чудо светлоголовое есть! От запущенной поварешки увернулся легко. Не впервой. А вот от слов услышанных – вздрогнул. - Если удумал чего – останавливать не стану. Но помни – хоть и похожи они, да Всемил намного слабее Милолика будет. Обидишь - со света сживу! А ведь и, правда, похож. Только сейчас понимаю. Но и различия меж ними не мало. Милолик повыше будет, да и волосы у пастушка короче и темнее. И глаза золотые, а не синие. А вот телосложения схожие. В меру развитые, в меру гибкие. - Слюни подбери, - вернула меня на грешную землю Яга. - Уж кто бы говорил… Во второй раз от поварешки я увернуться не успел… ==================== Так страшно Всемилу не было даже тогда, когда он ночью волшбу творил, с Лешим в сговор вступая. Ведь одно дело ритуал древний провести с образом мифическим и другое – Бабу Ягу – ведьму великую да страшную – вживую увидеть. Чего только про нее молва не сказывала. И, поди, разберись, что там правда, а где вымысел. Не менее пугающим был и спутник ее темноглазый. Хоть человек с виду обычный, да чувствовалась в нем сила великая. Хорошо хоть Горазд рядом. Или плохо это? Всемил уже и не помнил, когда это началось. Просто однажды с удивлением обнаружил, что и слова молвить не смеет в присутствии кузнеца, робея не понятно с чего. И сердце у него замирало, стоило только голос спокойный да низкий услышать. Был бы пастух девицей – решил бы, что влюбился. А так… А так чепуха получалась. Вот чтоб с этим разобраться, Всемил и пошел в лес. Надеялся с Владыкой лесным сторговаться, обменяв цветок волшебный на совет дельный. Но видно не судьба. Последнее, что он помнил, перед тем как в хоромах ведьмы проснуться - это сладкий, манящий аромат. - Чудо ушастое, не зевай, - отвлек от раздумий невеселых пастуха кузнец. – Если не поторопишься – без нас все самое вкусное съедят!! Опять он за свое! Подавив тяжелый вздох, паренек тоже направился к выходу. Вот на кой дались кузнецу его уши. И главное, было бы с ними чего не так, а то ведь самые, что ни на есть обыкновенные. Не большие. Аккуратненькие. А если и топорщатся – то самую малость. Единственным недостатком было то, что они всегда розовели, стоило ему смутиться. Но это он так считал. Те же девки сельские, разве что не визжали от восторга, иной раз специально его в краску вгоняя. Особенно Малуша старалась - первая красавица на деревне и всеобщая любимица. То дунет в загривок, из-за спины подкравшись, то неожиданно к груди необъятной прижмет. А уж если рядом еще и Горазд топчется – вовсе от нее спасу не было. Спускались молча. Пастух - в думах невеселых, а кузнец – от похмелья тяжкого маясь. И ведь знал Горазд, что не стоит с дьяконом пить. Да только разве ж тому откажешь? В отместку либо проповедями весь праздник испоганит да нравоучениями, либо псалмы петь начнет голосом противным, от которого даже мертвые из гроба встать могут. Сам кузнец того не видел, но старые люди сказывали, что было и такое. Да и повод был, чего уж таиться. По жизни кузнец не конфликтным был. Всегда склоки пресекал, да спорщиков примирял, благо, ум и сила на то были. И только Всемил для него, что кость в горле встал. Раздражало в пастухе все. И то, как он мил со всеми, а от него, что от чумного шарахается. Что советов не слушая, в лес дремучий с отарой часто уходит, страху не ведая. Уж сколько его Горазд предупреждал, а тот только отмахивался, взгляд пряча, да про сговор с Лешим твердя. Вот и вчера пастуха в лес понесло на ночь глядя, а он один это заметил и следом пошел, что б защитить, ежели понадобится, и опосля мозги дурню вправить. - Давай ко мне! – обойдя кузнеца, гость Бабы Яги ухватил Всемила за руку. – А то еще схлопочешь несварение желудка, с этим угрюмым рядом сидя. Вот после этих слов кузнец впервые призадумался над тем, все ли с ним в порядке. Иначе, с чего ему так хочется рычать? ================================ POV Тар Ой, не могу!!! В последний раз я так веселился, когда над Дагоном изгалялся. Но тот, помнится, еще бабкино имущество портил, а этот лишь взглядом норовит испепелить. А я и рад стараться. За одно и почву прощупаю. То прижмусь к пастушку бедром, за ножкой куриной потянувшись, то приобниму, пылинку, не существующую, с плеча снимая. Яга, вон тоже в азарт вошла. Лицо грозное корчит, а в глазах смешинки пляшут. Последней каплей для кузнеца стало то, что я пастушка под себя подмял прямо на лавке, когда за чашкой потянулся. - Спасибо за гостеприимство, бабушка, - отставив едва початую кашу, верзила встал из-за стола. – Да пора нам домой. Мне нужно в батюшкиной кузне огонь поддерживать, а за Всемилом его любимые козы да овцы, поди, уже все глаза выплакали от тоски. А вот это уже плохо. На такое мне нечего было возразить. Состроив щенячьи глазки, кошусь на Ягу. - Сядь, кузнец. Никуда вы не пойдете. По крайней мере, пока я не выясню, что с вами в лесу приключилось. И кушал бы ты, соколик. Аль не нравится яства мои? А вот это уже серьезно. Бабуля своей стряпней по праву гордилась, воспринимая недоеденное как личное оскорбление. Не говоря уже о том, что б от предложенного и вовсе отказаться. Я когда-то на спор попробовал. Не получилось… Яга меня тогда, что гуся нафаршировала. Но стоит отдать должное – она же, потом, и от несварения желудка лечила. - Не имеете права нас здесь против воли держать! Вот интересно, он всегда такой глупый или сегодня особый день? От расправы лютой кузнеца спас грохот за окном. - Бабуль, очередной ваш эксперимент? – интересуюсь, опознав звук как ”взрыв средней мощности”. - Нет, это из лесу. С той стороны, где у меня Черт в омуте жилплощадь снимает. - И часто он огнем балует? - Совсем умом тронулась, нехристь синюшная?! Он из омута-то почти не выходит, а ты говоришь: ”огнем балуется”! - Да? А это тогда что? – уточняю, заметив дым над кронами вековых деревьев. - Беда великая, - вместо Яги ответил непонятно откуда взявшийся на пороге, если судить по бороде зеленой да одежде из трав и веток, Леший. – Верни долг, пастух. За то, что стадо твое берег от зверя лютого столько лет – выведи зверье мое из огня-пламени. - И тебе здравствовать, Хозяин лесной, - пресекая попытку паренька выбраться из-под меня, Яга шагнула к гостю. - Совсем, гляжу, разум утратил, трухлявый? Или свиток потерял, кого бояться надо? – уточнила грозно, оттесняя его к выходу. - В терем мой без спросу ворвался! Гостем моим командуешь!! Сам, поди, дел наворотил, а чужими руками исправить хочешь!! Ну-кась, брысь из горницы! А ежели надо чего – войди да попроси, как полагается!!! - Не нужно, Бабуся, выполню я по своей воле просьбу Владыки Лесного, - согласился пастушок, сумев таки выбраться из-под меня. – Там ведь зверье невинное гибнет… - Конечно, выполнишь, - не стала спорить Яга. – Но сперва, этот невежа тебе дудочку подарит заговоренную, а я чары наложу от огня хранимые. И кузнец с тобой пойдет… - Может, лучше я? – уточняю. - Нет, – категорично. - Твоя помощь мне в другом деле понадобится. Инструкции мы получали уже на ходу, едва поспевая за прыткой старушкой…