Противостояние

      Прошло три недели с тех пор, как «Энтерпрайз» вошёл в пространство Триллиуса и, неожиданно для всех, застрял здесь на неопределённое время. За этот период, несмотря на то, что они никуда не двигались в прямом смысле, на самом корабле произошло едва ли не столько же событий, сколько за всё время их полёта до червоточины.       Несмотря на загруженность, Джим никак не мог выкинуть из головы историю, произошедшую с Дакс.       Наверное, теперь с Даксом, машинально поправил себя Кирк, с усмешкой вспоминая тот день, когда трилл впервые столкнулся с Ханом в своём новом обличье в турболифте. Аугмент тогда не обратил никакого внимания на едва знакомое лицо очередного трилла, которых на «Энтерпрайзе» теперь было пруд пруди. Однако Дакс — Одрин — поздоровался с аугментом и дерзко спросил, страдает ли тот всё ещё бессонницей из-за собственных проблем или это капитан Кирк теперь не даёт аугменту спать по ночам. Хан был немало удивлён и в пренебрежительно-снисходительном тоне спросил, откуда тот взял эту информацию. На что Одрин сказал, что он, собственно, и есть Наджия Дакс, которая в курсе всего произошедшего на «Энтерпрайзе». В некотором смысле.       На Хана это произвело впечатление: это было видно даже со стороны. Было удивительно наблюдать, как обычно сдержанный аугмент меняется в лице.       — Ты спас мне жизнь, — нехотя признал он. — Я давно уже должен был поблагодарить тебя.       Разумеется, речь шла о тех событиях в сфере боргов.       — Не я, а Наджия, — пожал плечами Дакс. — На пару с капитаном. Кажется, это делает нас с ним крутыми парнями.       — Иногда даже чересчур, — поморщился Хан. — Я до сих пор не могу забыть тот случай в медотсеке, когда ты воспользовался моей слабостью… Это было не очень красиво с твоей стороны.       — Лично я не могу быть ответственным за всё то, что сотворил до меня мой предыдущий носитель, — ответил Одрин, пожав плечами. — Впрочем, мне кажется, это было неплохим уроком для тебя с твоим безмерно раздутым эго, ты уж не обижайся.       Кирк тут же почувствовал, что в нём взыграло любопытство. Он не мог понять, какой конкретно случай имел в виду Хан, но решил на этот раз просто постоять в стороне и послушать этих двоих. Кажется, аугмент впервые поддерживал с Даксом абсолютно нормальную беседу.       — Мистер Спок очень сокрушался по поводу того, что ты додумался уничтожить единственную известную науке стабильную червоточину, — с ноткой веселья в голосе сказал аугмент, решив, видимо, оставить предыдущую тему в прошлом.       — Это было единственным логичным решением проблемы, — фыркнул Дакс. — А у вас у всех оказалась на это кишка тонка — закупорить нору, чтобы из неё не вылез кто-нибудь ещё похуже боргов. Учёные могут идти к чёртовой матери со своей наукой. В последнее время от них больше вреда, чем пользы. Прошу прощения, если обидел, капитан. Ничего личного.       Кирк закатил глаза.       — Ты не очень-то изменился, как я посмотрю. Один сплошной сарказм. Позволь поинтересоваться, чем ты занимаешься по жизни, раз так самодовольно посылаешь к чертям учёных. Наверное, делаешь что-то очень полезное для общества?       — Я получил классическое философское образование, капитан. Разумеется, это было до того, как я начал готовиться к слиянию и встал на очередь на получение симбионта. Позже я попробовал себя на журналистском поприще, что мне пришлось, в общем, по вкусу. Теперь я в команде «Звезды Триллиуса», одного из наших крупнейших медиа-изданий.       — Что ж, это многое объясняет, — Джим постарался, чтобы в его тоне не было слышно сарказма. — Философ…       Аугмент криво улыбнулся.       — Это было действительно красивым решением проблемы — уничтожить дыру. Признаться честно, я сделал бы на твоём месте то же самое, если бы был в состоянии.       Кирк снова покачал головой, решив, что будет лучше вообще не влезать в их перепалку. Удивительно, как Хан мог ненавидеть одного носителя Дакс и проникнуться при этом явной симпатией к другому. Впрочем, с другой стороны, чему тут удивляться? Одрин Дакс был совсем не похож на своего предшественника. Он унаследовал некоторую колкость в обращении к старым знакомым, но в целом обладал видом спокойным и безмятежным, который бывает обычно только у тех, кто познал какую-то высшую истину. В этом смысле он и отличался от того — той — Дакс, которую знал Джим.       Вот что значит подготовленный к слиянию трилл, думал про себя глубоко погружённый в размышления Кирк по пути к своему кабинету. Он не думал, что вскоре относительно мирный для такого времени период скоро будет нарушен неожиданным заявлением.       — Я пришла просить у Вас перевода в отделение флота на Триллиусе, капитан, — заявила ему Кэрол Маркус, как только Кирк вошёл в кабинет и дверь за ним закрылась.       — Что, простите?       Джим подумал, что он ослышался. Потому что-то, что только что сказала Кэрол, было в высшей степени странным.       — Доктор Маркус, я… Что? Перевод? Какой перевод? Куда перевод?       Видимо, Кэрол была готова к такому повороту событий и реакции Джима, и всё равно пребывала в видимом волнении, поэтому не сразу смогла сформулировать свою проблему.       — Какого чёрта, — прорычал Кирк, швырнув планшет на стол, после того, как услышал, что за причины побудили Маркус к подобному заявлению. — Вы хоть понимаете, чем это обернётся для Вашей карьеры? Я не подпишу Ваш рапорт, даже не думайте. На «Энтерпрайзе» нужен специалист по оружию, и это — Вы. Потому что Вы лучшая, чёрт возьми, а я не всем говорю это, доктор Маркус!       Кэрол печально покачала головой и пригладила волосы.       — В глубине души Вы сами понимаете меня, капитан, — тихо ответила она, подойдя к Кирку совсем близко. — Иногда шанс быть по-настоящему счастливым выпадает раз в жизни. Вы нашли свой. А я… Я не уверена до конца, что тоже нашла его, но я хочу попробовать.       — Она даже не уверена! — загремел Кирк, чувствуя, что проигрывает, что теряет одного из своих лучших офицеров и что Кэрол уже всё для себя решила. — Да чёрт возьми, ты даже не знаешь его! Это тебе не Наджия Дакс, это совершенно другой человек. Где гарантия, что Вы не поживёте вместе год на чужой для тебя планете в совершенно чужой среде, и ты скажешь, что больше так не можешь? Что тебя раздражают эти триллы, их менталитет? Ты осознаёшь разницу между дружбой с одним представителем чужой расы в дружелюбной для тебя среде и отношениями с этим человеком в среде, дружелюбной к нему? Нет? А кем ты будешь здесь работать, ты тоже уже подумала? Неужели математику преподавать пойдёшь? Не боишься остаться у разбитого корыта, потеряв карьеру и всё, что у тебя было до этого? Ты очень хороша, Кэрол, но «Энтерпрайз» не будет ждать даже тебя.       Он кричал на неё, ожидая аргументов и возражений, зная, что произносит обидные для неё слова, но она должна была их услышать. Должна была взвесить всё. Видимо, она уже сделала это раньше, потому что следующая фраза придавила камнем абсолютно все аргументы Кирка.       — Я беременна.       Это тут же заставило Джима в буквальном смысле заткнуться. Он несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь что-то сказать, но слова не шли. Наконец, он провёл рукой по лицу и тихо сказал:       — Что ж… Это действительно всё меняет. Почему доктор Маккой не сказал мне об этом раньше?       — Я сама недавно узнала, — тихо ответила Кэрол, однако в её тоне была лишь твёрдость и никаких извинений. — Я настоятельно просила доктора поговорить с Вами об этом первой. Поверьте, я уже всё решила.       Кирк закусил губу, исподтишка оглядывая фигуру Кэрол, которая, разумеется, совсем не изменилась за то время, что они находились на орбите планеты.       — В нынешних условиях «Энтерпрайз» скорее всего будет переориентирован на военные и защитные цели. Здесь не будет места…       — …мне. Я знаю. Поэтому я остаюсь на Триллиусе.       Почему-то решительность, грозящая перейти в самоуверенность, показалась Джиму чрезмерной.       — Тогда увольняйся из флота, — зло бросил ей Кирк, осознавая горечь поражения. — Увольняйся, если ты действительно этого хочешь и твои приоритеты поменялись. Я приму твою отставку завтра в девять утра. Если ты явишься сюда, чтобы отозвать свой рапорт даже в 8:59, я приму его. Если нет, то считай, что твоя карьера в Звёздном флоте окончена.       Кирк ждал её в кабинете с пяти часов. Она так и не явилась: ни в 8:59, ни в десять, ни в полдень.       Хан будет рад занять её место, отстранённо подумал Джим, возвращаясь вечером в их каюту и объявляя аугменту, что место специалиста по вооружению на «Энтерпрайзе» теперь вакантно. Тот со спокойным достоинством принял предложение капитана, устроив ему сначала ужин, а потом массаж, который заставил Кирка позабыть на время о его профессиональных дилеммах.       Они с Ханом увиделись с Одрином Даксом через пару дней — случайно столкнулись в турболифте. Тот как ни в чём не бывало поздоровался с обоими, но Кирк не сдержался и прорычал:       — Хорошо тебе теперь, да? Один из моих самых квалифицированных офицеров бросает свою карьеру и уходит с лучшего корабля Федерации из-за него, а он считает, что всё нормально!       — Джим, — Хан предостерегающе дотронулся до его локтя, но Кирк будто не почувствовал этого.       Философ, хотел бросить ему в лицо Джим, но сдержался. Живём в XXIII веке, а вы до сих пор не умеете предохраняться?!       — Сделал девке ребёнка и доволен?       Лифт остановился, и Дакс, с лицом спокойным, как арктическая пустыня, холодно произнёс:       — Кэрол — уже не девка, капитан, а взрослая женщина, которая сама принимает решения в своей жизни и не нуждается ни в чьих наставлениях, ни в Ваших, ни в моих. Один из самых квалифицированных специалистов, Вы сами только что изволили заметить. Она найдёт, чем занять себя здесь на Триллиусе, я Вас уверяю. Я не хотел расставаться с Вами на такой ноте, когда думал о том, чтобы уйти из флота самому. Я приму Ваши извинения, если Вы сочтёте нужным принести мне их.       Дакс оставил их с Ханом, выйдя на четвёртой палубе. Кирк злился ещё какое-то время, но позже всё-таки принял произошедшее. Они увиделись все вместе перед самым отъездом Кэрол и Одрина — на этот раз насовсем.       Кирк пожал триллу руку и проводил его взглядом, пожелав всего наилучшего во всём, чем бы тот ни занимался. Когда же перед ним встала Кэрол — в простой гражданской одежде и сумкой наперевес — он без церемоний обнял её, пожелав удачи на том пути, которого она так желала.       Они с Ханом больше не говорили об этих двоих, ни о том, что случилось в сфере боргов, ни о смерти Наджии. Та страница их истории осталась позади.       Впрочем, как оказалось, за прошедшие недели уход Кэрол был не единственным сюрпризом, который ждал Джима. Ухура впервые за все пять лет сама попросилась в отпуск — и в самое неподходящее, с точки зрения Кирка, время, когда было так много дипломатической работы.       Вот дёрнул её чёрт, зло подумал про себя капитан, когда увидел заявление в своём ПАДДе. Сколько возможностей ей было предоставлено до этого? А теперь, когда велись важные дела на Триллиусе, ей приспичило отдохнуть…       Ему тут же пришлось изменить своё мнение, когда он узнал, что её вулканский супруг внезапно заболел чем-то, что, как заверил его доктор, продлится ровно неделю и что требует непременного личного присутствия Ухуры. Якобы она должна была круглосуточно быть с ним всё это время. Какая чушь! А на что, спрашивается, он, Боунс? Или даже мисс Чэпел? Кирк злился, пытаясь понять, что скрывалось за всеми этими врачебными загадками. Он вынужден был всё-таки дать отпуск Ухуре, из-за которого она увивалась за Джимом почти всё рабочее время с самым униженным видом. Но самое главное, что никто — ни Ухура, ни Боунс — так и не сказали, жертвой какого конкретно заболевания стал Т’Маар и почему вулканца нельзя было навестить, несмотря на то, что «болезнь не заразна».       Джим немало удивился, когда спустя неделю увидел на мостике Ухуру, которая выглядела как человек, который занимался тяжёлым физическим трудом весь свой отпуск, но никак не отдыхал. Кажется, она даже похудела. Помимо всего прочего, её совершенно невозможно было усадить в кресло. Она простояла на ногах всю смену, сказав, что «насиделась» за то время, что «болел» её муж. Устав добиваться правды от всех, замешанных в этом деле, Кирк перестал допытываться, что же всё-таки произошло, решив довериться Маккою и его компетенции.       В итоге свет на происходящее пролил Спок, который — вроде бы как невзначай — проболтался Джиму об истинной причине больничного и отпуска обоих лейтенантов. Кирк подозревал, что таким образом Спок попытался отомстить своему земляку за все нанесённые обиды, выдав основную тайну всех вулканцев, и Джиму даже стало в каком-то смысле жалко своего старпома. Как бы тот ни старался это скрыть, но он наступил на те же грабли, на которые наступали до этого сотни и сотни людей. Истинная ценность чего-то иногда выявляется, когда этого лишаешься, и отношения Спока с Ухурой были явным тому подтверждением.       Разумеется, старпом сказал, что он справится со своими эмоциональными проблемами, и Джим, как никто другой верил в это, потому что Спок был его, чёрт возьми, настоящим другом, с которым и в огонь, и в воду, и даже в куб боргов нестрашно было идти. Просто для всего нужно время, пояснил вулканец. Он даже был настроен пройти обряд полного очищения от эмоций, но Джим сумел каким-то чудом отговорить его. В конце концов, Спок без эмоций был бы уже не Спок, с чем тот в итоге согласился.       В жизни же самого Джима эмоций было хоть отбавляй. Их отношения с Ханом стали центром его существования. Настолько, что это даже пугало Кирка, когда он на какое-то время оставался в одиночестве и принимался размышлять, насколько сильно он влип и как всё изменилось в его жизни буквально за несколько месяцев. Да что там месяцев, даже недель!       Они никак не стали оформлять свои отношения официально. Даже комната Хана — и та формально сохранялась за ним, хотя аугмент решил, что может появляться и в капитанской каюте в любое удобное ему время. Не то, чтобы они не были уверены друг в друге: как раз наоборот. И Джим был ярый противник всяческой бюрократии, поэтому никак не мог понять, почему для аугмента было так важно заполучить какой-то документ, который бы гласил, что они вместе официально, раз уж они всё равно не собирались расставаться в обозримом будущем. Вероятно, это ещё подлежало въедливому обсуждению, и в глубине души Кирк признавал, что ему было каждый раз всё тяжелее и тяжелее противостоять тому напору, с которым Хан хотел заполучить его целиком и полностью даже в области, принадлежащей флотским бюрократам.       Перед тем, как покинуть Триллиус насовсем, они всё-таки взяли небольшой отпуск вместе и поехали в путешествие по самым главным природным достопримечательностям планеты, которая считалась одной из самых странных в этом секторе, и от того не менее прекрасной. Романтика фиолетовых озёр и причудливых по форме скал, редчайшие животные и птицы, а также прекраснейшие чёрные пляжи и горячие источники высоко в горах, конечно, заставили его почувствовать то самое дуновение вечности, и всё же они были лишь дополнением к его главному источнику счастья. Счастья, найденного в человеке, от которого он меньше всего этого ожидал.