Противостояние

      Ухура украдкой вытерла влажные дорожки от слёз. Кажется, потребовалась целая вечность, чтобы успокоиться после всего, что ей только что удалось увидеть и разделить вместе со своим мужем. А она-то всегда считала, что её проблемы были неразрешимы! Как же она ошибалась…       Чтобы заглушить ту агонию, которую испытывал ТʼМаар после смерти ТʼШи, потребовалось ещё много времени. Боль, чувство вины за случившееся и отвращение к самому себе переплетались так плотно, что уже невозможно было разделить, где что. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, он до сих пор не мог спокойно вспоминать случившееся и был уверен, что подобные вещи никоим образом нельзя ни принять, ни оправдать.       Нийота тяжело вздохнула, стараясь сосредоточиться на настоящем, а не уплывать в только что увиденное прошлое. Не закрывать глаза. Образ мёртвой девушки всё ещё появлялся перед ней каждый раз, когда она задумывалась и отключалась даже на короткое время. Теперь Ухуре стало понятно, о чём так настойчиво пытался предупредить её Спок. Он каким-то образом обо всём узнал. Ухура скосила взгляд, пытаясь разглядеть лицо ТʼМаара.       Тот подозрительно тихо лежал, прижавшись к её груди и пряча своё лицо. Было неясно, в каком состоянии он сейчас находится, однако как Нийота ни силилась, она никак не могла припомнить, когда в последний раз ТʼМаар позволял ей утешать себя вот так, словно ребёнка. Его ресницы слабо трепетали, щекоча её кожу, и она грустно улыбнулась, поцеловав его в лоб.       — Бедный ты мой, милый, — проговорила она, ласково гладя его по волосам. — Такой глупый… Идеалист…       Вулканец заморгал чуть чаще, выбираясь из объятий Ухуры и заглядывая ей в лицо.       — Тому, что я сделал, нет оправдания, и то, что меня не осудили за содеянное, не значит, что я не виноват.       Она ничего не ответила, продолжив гладить его по волосам. Кажется, это успокаивало его.       — Ты всё ещё находился под влиянием Пон Фарра. Разве это не является смягчающим обстоятельством?       — Это всего лишь удобное оправдание, которое спасло меня от пожизненного заключения… Слабое оправдание для представителя расы, которая не приемлет насилия.       — Возможно если бы ТʼШи не прервала ритуал, когда оттолкнула тебя от умирающего противника в самом конце поединка, то твой Пон Фарр благополучно закончился бы прямо тогда.       Ты жил бы со своей женой на Вулкане и даже, скорее всего, нашёл бы к ней какой-то подход. Ты ведь у нас большой оригинал, я знаю это. У вас всё могло бы закончиться благополучно. Только вот мы с тобой никогда бы не встретились.       — Я долго думал об этом, — признался ТʼМаар, — и пришёл к тому же выводу. Но факт остаётся фактом: я убийца. Несмотря на все возможные смягчающие обстоятельства.       Нийота прижала его к себе ещё сильней, и слёзы снова дали о себе знать. Что бы мы ни сделали ради любви? Кто вообще сказал, что любовь — самая большая созидающая сила во всём мире? Кто мог произнести такую глупость?..       — Что бы ты ни сделал, ты не виноват передо мной.       Не виноват и перед своим народом. Они же признали тебя невиновным, тогда почему ты до сих пор продолжаешь убиваться?.. Так нелогично!       Вулканец обнял её в ответ, укладываясь поудобнее — так, чтобы теперь ему было видно её лицо.       — Я не ожидал услышать это от кого-либо ещё в своей жизни. Я должен поблагодарить тебя за поддержку, хотя и знаю, что слова здесь бессмысленны.       Ухура рассеянно кивнула. Сейчас её интересовало совсем не это.       — Скажи… — нерешительно начала она, — твой следующий цикл наступит через…?       — Совсем скоро, — коротко ответил он, опуская взгляд. — Я должен… Я бы очень хотел провести его с тобой.       Она почти рассмеялась, видя, как к его лицу прилила краска смущения. Ну серьёзно, что здесь такого, что нужно стыдиться?       — Сколько времени это продлится?       — Около недели.       Ухура задумалась: одна неловкая мысль сменяла другую. Целая неделя исключительно в объятиях любимого мужчины — это определённо здорово, только довольно тяжело физически. Наверное.       — Сказать честно, я никогда не участвовала в подобных… марафонах, — с усмешкой произнесла она. — Но я готова попробовать.       Кажется, её подход показался несерьёзным ТʼМаару, потому что он внезапно сказал:       — Ты должна знать ещё кое-что. Пока наша с тобой ментальная связь довольно слаба, хотя она и поможет тебе пережить процесс без особого дискомфорта. Но ты должна знать: раз пройдя со мной Пон Фарр, прервать эту связь уже будет невозможно. Мы будем принадлежать друг другу окончательно и бесповоротно. Думаю, у тебя ещё есть время отказаться от этого.       Ухура прижала пальцы к его губам.       — Мне кажется, мы уже всё решили. Единственное, о чём ты заставил меня сейчас задуматься…       — Да?       Мысль, пришедшая ей в голову, казалась совершенно безрадостной. И почему она не подумала об этом раньше?..       — Вулканцы живут минимум в два раза дольше людей. Я боюсь, что покину тебя гораздо раньше, чем… — она запнулась, не зная, как сформулировать то, что так тревожило её.       — Никто не знает, кому сколько отведено, — заметил ТʼМаар, обнимая её чуть крепче. — Всё хорошее в жизни рано или поздно закачивается. Но я лучше проведу треть жизни с тобой, даже зная, что потеряю тебя, чем буду всё это время в одиночестве. В конце концов, ты всегда будешь жить в моей катре. Этого у меня никто никогда не отнимет.       Кажется, они зашли в запретную зону мистического, того, о чём Ухура имела весьма смутное представление и что внушало ей странное беспокойство. Эта часть вулканской жизни никогда не будет для неё доступна, что было, возможно, и к лучшему. Ведь иногда разум сам отказывается принять что-то высшее и не поддающееся человеческому определению, что-то… опасное. Ухура не знала, что такое катра, и не хотела вдаваться в подробности по крайней мере сейчас. Однако слова ТʼМаара не звучали совсем уж пессимистично, и это вселяло надежду. Ухура улыбнулась.       — Я думаю, — решила сменить тему она, — будет хороший повод отпроситься со службы из-за наших с тобой… планов. Правда, придётся поставить в известность капитана.       ТʼМаар одарил её таким взглядом, будто она только что произнесла что-то совершенно неприличное, и Нийота тут же с улыбкой поправила себя:       — Ну хорошо, хорошо. Если только доктор об этом узнает, этого будет достаточно?       — Было бы крайне нежелательно, чтобы кто-либо, не принадлежащий к вулканскому обществу, узнал бы о столь интимной подробности нашей жизни…       — ТʼМаар!       — Более чем, — тут же подобрался вулканец, метнув на неё короткий взгляд. Это заставило Нийоту задуматься в ответ.       — Расскажи мне, — она вновь приняла серьёзный вид, — что случилось потом. Как тебе удалось в итоге пережить всё это, почему ты полетел на Бетазед и как в итоге оказался на Земле?       — Всё произошло благодаря воле случая, и моя роль в дальнейших событиях сводилась практически к нулю. Когда я понял, что натворил, моей первой мыслью было тут же оповестить местные власти. Я был готов понести соответствующее наказание. Конечно, я знал, что это означало бы невероятный позор для моей семьи: мои родители тут же лишились бы работы, нас перестали бы принимать во всём цивилизованном обществе… Однако к тому моменту, как я готов был принять какое-то значимое решение, наступило утро, а с ним ушёл и Пон Фарр. Моя голова очистилась от сомнений и кошмаров ночи, поэтому первое, что я сделал, это связался с матерью моей матери, которая, как я уже говорил, все эти годы провела на Ромулусе, из-за чего мы практически не виделись. Я даже почти не помнил, как она выглядела, ровно до того, момента, как она объявилась на свадебной церемонии… По какой-то причине я инстинктивно чувствовал, что именно ей я могу доверить свою жизнь, не опасаясь порицания и ненужных выводов. И она была единственной, кто не обманул моих ожиданий и доверия. Это была её инициатива — вверить меня бетазоидам.       — А твои родители…       — Сложили с себя всю ответственность за меня, когда узнали о произошедшем, — ответил ТʼМаар таким же равнодушным тоном, как если бы объяснял ей принципы извлечения квадратного корня в столбик. — Впрочем, после того, как меня оправдали на суде, они вновь стали интересоваться моей судьбой. Правда, уже не так рьяно, как прежде. Для меня до сих остаётся загадкой, как кто-то может по желанию выбросить кого-то из своей семьи, а потом точно так же принять назад, как ни в чём не бывало.       Ухура провела пальцами по его волосам, понимая, что бы она ни сказала сейчас, не помогло бы исправить того, что случилось.       — И ты улетел с Вулкана…       — Да. Хотя осознание того, что я больше не смогу жить в том обществе, наступило для меня не сразу. Когда судебный процесс был завершён, моя бабка увезла меня на Бетазед, где я находился все семь вулканских лет до следующего Пон Фарра. Это был курс психотерапии — бетазоиды на удивление хорошо понимают защитные механизмы психики, они и научили меня, выражаясь вашим языком, держать себя в руках и закрываться от чужих эмоций полностью. Кое-кто из них был так добр, что помог мне пережить последующие Пон Фарры…       — Я надеюсь, ты избавишь меня от подробностей, — пробормотала Нийота.       — Поверь, то, что я делал тогда там, не значит, что я кому-то чем-то обязан, — поднял на неё взгляд ТʼМаар. — Для многих представителей их расы секс не является чем-то табуированным или постыдным, каким он продолжает быть в вулканском обществе. Бетазоиды отличаются особой экстравагантностью и нравом, который бы показался достаточно фривольным даже тебе.       — Значит, я в твоём понимании фривольна, — она усмехнулась.       — Я этого не говорил, — невинно приподнял бровь вулканец.       — Нет, но подумал.       Она ущипнула его под одеялом, и на какое-то время они отвлеклись от своего серьёзного разговора. Но через несколько минут ТʼМаар вновь помрачнел, если вулканец, конечно, вообще мог это сделать.       — На Вулкане мне больше не было места, а на Ромулус легально я попасть не мог: мы ведь так и не подписали с ними мирного договора. Я решил, что можно попробовать разведать другие миры. На Андории для меня было слишком холодно. На Телларе Прайм я тоже не прижился: теллариты ужасно вспыльчивы и непредсказуемы, с ними совершенно невозможно иметь дела. На Триллиусе Прайм ты рано или поздно упрёшься в стеклянный потолок в любой работе, если ты не являешься соединённым триллом. На Орионе же жить хорошо только в том случае, если у тебя есть деньги, а у меня их тогда не было и не предвиделось в перспективе. В итоге я очутился на Земле.       — Всё это звучит просто невероятно, — улыбнулась Ухура, потёршись носом о его щёку. — Оказывается, ты вон как любопытен! Даже, наверное, ещё больше, чем я.       — У нас довольно много общего, если присмотреться. Я не ожидал, что мне удастся поладить с людьми. Плюс ко всему, на Земле оказался вполне приемлемый климат — во всяком случае, ближе к экватору. И ваша Звёздная Академия — это очень любопытное место. Правда, по окончании её я ещё несколько раз летал на Новый Вулкан. Долг диктовал мне оказать посильную помощь тем уцелевшим представителям моего вида, которым она действительно нужна и кто не задавал вопросы о моём прошлом. Ну, а потом я попал на «Энтерпрайз». Дальше тебе всё известно.       Ухура положила голову на его плечо. Теперь действительно всё было ясно.       — Знаешь, я уже заочно начинаю побаиваться твоих родителей, — честно призналась она. Как правило, даже обычные вулканцы были теми ещё снобами, а уж религиозные — так вообще пиши пропало.       — Я сам на твоём месте испытывал бы те же чувства. Но думаю, будет логичным увидеться с ними раз прежде, чем мы отправимся в очередную дальнюю миссию. Конечно, если ты не захочешь чего-то ещё. Вообще же, если честно, я хотел бы познакомить тебя с другим членом своей семьи, когда у неё будет такая возможность.       — С бабушкой? — с любопытством подняла голову Нийота. До этого она никогда не общалась с ромуланцами, которые бы не были настроены враждебно, так близко.       — Да. Правда, на это может уйти какое-то время. Сейчас она находится на задании, порученном ей Тал Ш… порученном ей начальством.       Брови Ухуры подскочили на добрых полтора дюйма. Тал Шиар? Бабка ТʼМаара была разведчицей? Вот это да.       — Угу, — кивнула она, спрятав улыбку. — Начальством.       — Да, — он тоже кивнул ей в такт, делая вид, что не заметил того, что заметила она.       — Да, — поддержала его тон Ухура, — я буду ждать этого момента с нетерпением.