Противостояние

      Он открыл глаза и долгое время смотрел на потолок, говоря себе, что теперь это его каюта, его новый мир, тот, о котором он так мечтал.       Джамаль едва заметно пошевелился, скосив глаза и посмотрев на часы. Полпервого ночи, а сна ни в одном глазу. Было смутное ощущение, будто вот-вот что-то должно было произойти, кто-то неуловимый присутствовал в окружающем пространстве… Кто-то? Что за глупые мысли, отругал себя молодой аугмент.       Он не мог включить свет и почитать что-нибудь: на диванчике неподалёку от него спала Мадхави, и тревожить её совсем не хотелось.       Значит, у него было время поразмыслить: днём ему всё равно практически не давали этого сделать. С молодым аугментом почти всё время кто-то возился, и это было, в общем, неплохо, потому что Джамаль всегда любил хорошую компанию. Теперь же, после того, как он побывал в коллективе, он стал… ценить человеческое общение вдвойне.       Все вокруг считали, что у него должна была быть психологическая травма после того, как его ассимилировали, что он будет не в себе или что-то ещё в этом роде. И это было в какой-то степени правдой, которую аугмент так боялся признавать вслух, потому что когда он просил, чтобы с ним кто-нибудь остался, у всех появлялось это дурацкое сочувствующее выражение, и они соглашались побыть с ним, как будто он был смертельно болен. Джамаль ненавидел жалость к себе. В конце концов, он ведь аугмент. Поэтому лучше было просто продолжать играть свою роль. Роль всеобщего любимчика и души компании.       Джамаль повернулся в кровати так, чтобы видеть в окне проплывающие мимо звёзды. Это было ещё одно чудо, которое ввергло его в ураган бурных эмоций.       Будущее… Так непривычно было осознавать, что война закончилась. А ведь, казалось, только вчера он был свидетелем той резни, после которой Хан отдал приказ к последнему отступлению… И ему, Джамалю, удалось запрыгнуть в последний эшелон уходящего поезда. Там было много капсул: сотни, если не пара тысяч. Их корабль «Ботани Бэй» был способен вместить очень много, но спаслось всего семьдесят три из них… Аугментов осталось меньше, чем вулканцев, чей вид тоже был на грани вымирания. А главное, никто ведь по-прежнему не знал, что самые главные защитники, самые близкие Хану люди так и остались в прошлом: погибли, защищая тот последний эшелон, который почти полностью состоял из гражданских. Последних представителей их вида…       И всё же он был рад, что, несмотря на то, как мало их осталось, тот кошмар закончился и они оказались в мире будущего. Этот мир – они были будто созданы друг для друга. Здесь было столько потрясающих вещей, тех, о которых он раньше лишь мечтал или читал в книгах, и не надеясь, что сам станет их свидетелем… Тут было то, о чём столько рассуждали фантасты прошлого: блестящие космические корабли и сверхмощные компьютеры, путешествия на скоростях, недоступных для понимания, и медицина, с помощью которой можно было исцелить практически всё.       Только вот люди остались такими же, как триста лет назад, с грустной улыбкой подумал про себя аугмент. Да, они стали более сознательными и более ответственными, но если вглядеться глубже, то всё было абсолютно так же, как и в его времена.       Именно поэтому ему нравилось играть свою роль: смешить этих людей, наблюдать за их реакцией, пока он по-дурацки ведёт себя, потому что именно в такие моменты, моменты наибольшей уязвимости, каждый проявлял свою истинную сущность.       Конечно, аугмент не мог не обратить внимания на то, что их предводитель выбрал себе в партнёры обычного человека, пусть тот и был капитаном корабля. Между Ханом и Кирком всё ещё чувствовалась какая-то недосказанность, но в целом Джамаль был даже удивлён той силе чувств, которая так явно проявлялась с обеих сторон.       К нему также заходил познакомиться молодой японец, представившийся именем Хикару Сулу. Джамаль был совершенно точно уверен, что они смогут подружиться, даже несмотря на то, что парень явно не видел своих недостатков и, кажется, не очень любил, когда кто-то их в нём неожиданно обнаруживал.       И ещё была эта девушка с такими большими глазами разных цветов. Они всё время почему-то оставались грустными, даже когда аугмент пускал в ход всё своё очарование.       Самое большое удивление лично вызвала Мадхави. И как можно было так опростоволоситься?.. Изо всех – всех! – мужчин на борту корабля выбрать себе в объект внимания именно чудаковатого доктора, который явно был не способен оценить её? Джамаль грустно провёл ладонью по лицу. Бедняжка. Хотя и сам доктор был дураком ещё больше.       И всё же… Здесь было интересно. Всё происходящее напоминало больше увлекательное приключение, нежели опасное предприятие, от которого зависели судьба всего квадранта. Джамаль улыбнулся, устраиваясь поудобнее.       - Почему ты не спишь? – раздался голос справа.       - А ты почему?       - Не знаю. В голове полно странных мыслей.       - Каких? – тут же насторожился он. Возможно ли было, что его тревожность была не только у него одного? Аугмент не привык доверять своим ощущениям, но если у кого-то ещё возникали сходные мысли, то, как правило, он начинал к ним прислушиваться.       - Ты скучаешь? Только честно, - сменила тему Мадхави.       Джамаль облегчённо вздохнул. Кажется, её беспокоило совсем другое.       - Только не по тем событиям, в которых мы тогда оказались. А что, должен?       - Я скучаю, - пробормотала она, укладываясь поудобнее. – Тогда многие вещи казались проще. А сейчас… Люди выдумывают себе глупые проблемы для того, чтобы не быть счастливыми. Ведь гораздо приятней, когда тебя все жалеют.       - Ты имеешь в виду кого-то конкретного?       - Нет-нет. Не обращай внимания на то, что я говорю. Я просто не сплю нормально уже некоторое время, поэтому и несу всякую чушь. Скажи лучше, ты уже прочитал обо всём, что случилось после того, как мы легли в гибернацию?       - Частично, - нехотя ответил Джамаль. – О некоторых вещах лучше не знать.       - Война давно закончилась. Теперь это страницы истории.       - У тебя было время привыкнуть к этой мысли. У меня – нет.       Они помолчали ещё какое-то время, пока молодой аугмент, наконец, не сказал:       - Как ты себя видишь здесь, в этом мире? Что ты будешь делать после того, как всё закончится?       - Я ещё не думала об этом. Но на Земле я жить уже не смогу.       - Почему? – искренне удивился Джамаль. – Разве тебе не интересно увидеть, что теперь находится на месте нашего дома?       - Именно поэтому и не интересно. Если тебе хочется навеки сохранить в памяти те места, которые ты любил когда-то, то лучше никогда больше в них не возвращаться. Так они навсегда останутся с тобой.       - Что-то я не припомню, чтобы ты и раньше предавалась подобной меланхолии, - с сомнением произнёс молодой аугмент. – В чём причина?       - Ни в чём. Считай, что это запоздалый культурный шок. Мы пережили многое. И я переживу и это, раз уж на то пошло, как переживала всё остальное. Жизнь пойдёт своим чередом.       Снова повисла пауза, которую прервала уже Мадхави:       - Ну а ты? Уже думал, что будешь делать?       - Я бы хотел остаться здесь, - улыбнулся аугмент. – Если капитан позволит. Я уже прочёл все материалы по физике и инженерии. Думаю, будет несложно.       - Нужно будет сдать соответствующие экзамены.       Джамаль хмыкнул.       - Подумаешь! Скажите лучше сразу, когда сдаём, что и кому.       Справа раздался тихий смешок.       - Ты неисправим.       - Я приму непосредственное участие в построении светлого будущего для всех нас, - ухмыльнулся Джамаль.       - Это будет пострашнее боргов.       Они рассмеялись и снова замолчали.       - Ты не боишься того, что мы скоро попадём в самое пекло? Ещё несколько дней, и мы прибудем в те координаты, которые указал Хан.       - Так скоро? – нахмурился Джамаль. – Я думал, нам понадобится ещё как минимум месяц.       - Нет. Все последние дни я провела в инженерном. Нам удалось увеличить скорость корабля на полторы единицы, так что очень скоро мы встретимся с боргом.       Аугмент замер. На мгновение ему снова показалось, что он начал слышать голоса в своей голове. Нет, это было абсолютно невозможно. Просто отголоски старого кошмара.       - Я начинаю засыпать, - пробормотала Мадхави. – Наконец-то.       - Тогда спокойной ночи, - сказал он, всё ещё хмурясь и слушая, как она ворочается с боку на бок.       Он закрыл глаза и попытался расслабиться, однако воздух будто бы сгустился вокруг него. Где-то на краю сознания шелестел глухой шёпот тысячи голосов, который он уже не мог игнорировать.       - Мадхави, - позвал он. – Ты слышишь это?       - Что? – сонно переспросила она.       - Голоса.       - Какие ещё голоса? Подожди-ка… Нет, ничего такого, а что?       Внезапно корабль содрогнулся. Переборки глухо застонали, и всё вокруг – даже стены – казалось, завибрировали.       - Что это было? – холодея произнёс аугмент, нашаривая кнопку выключателя.       - Понятия не имею.       Наверное, она хотела сказать что-то ещё, но тут включилось аварийное освещение, и раздался протяжный повторяющийся сигнал.       - Это красная тревога.