Противостояние

      Нийота была уверена, что сейчас всё закончится. Пока двое вулканцев вальсировали друг напротив друга, ей всё ещё казалось, что этот поединок будет больше похож на изящное сражение двух фехтовальщиков. Дань старинным обычаям, не более того. Но когда противники вцепились друг в друга по-настоящему, ей стало действительно страшно. Спок нанёс Т’Маару удар, не щадя его, и она сдавленно ахнула. Болезненные вибрации от столкновения раздались по всему её телу. Когда же Спок вцепился Т’Маару в одежду и, приподняв его, со всей силы ударил об пол, Нийота почувствовала, как на глаза навернулись слёзы от боли где-то в затылке. Она тут же ухватилась за стоявшую рядом Кэрол.       Неужели она чувствовала каждый удар, предназначавшийся Т’Маару? Когда до неё дошла эта простая мысль, она миллион раз уже пожалела о том, что согласилась на это безумие. И ведь она сама подтолкнула его к этому. Что будет, если Спок выйдет победителем? Нийота не хотела думать об этом. Чёрт с ними, со всеми этими тайнами. Пусть они останутся в прошлом, сотрутся из памяти навсегда. Неужели это было настолько важно, чтобы разрушить их отношения?       Дождавшись, пока боль в затылке утихнет, Ухура снова в панике посмотрела в центр зала. Каким-то образом Т’Маар нашёл в себе силы отшвырнуть первого помощника и, навалившись на него сверху, саданул в него удар кулаком со всей силы, отчего старпом тут же дёрнулся, бессильно распластавшись на полу. Т’Маар победил, в эйфории выдохнула Нийота. На этом всё должно закончится.       Но второй вулканец как будто не видел этого.       Рядом послышался вопль остановиться и прекратить побоище, но Т’Маар не услышал криков вокруг. В ужасе Нийота увидела, как пальцы вулканца сомкнулись на горле первого помощника. Спок начал задыхаться, судорожно пытаясь перехватить руки противника. Тело старпома конвульсивно содрогнулось, и Ухура что есть мочи закричала:       - Прекрати! Прекрати сейчас же!       Она дёрнулась к ним, однако вулканец, кажется, всё же услышал её. Пальцы, сжимавшие горло, разжались, отпуская скорчившегося в позе эмбриона старпома. Два офицера в красном тут же ухватили Т’Маара за плечи и оттащили в сторону. Маккой бросился к Споку. Впрочем, несмотря на ушибы, ссадины и начинающие проявляться тёмно-зелёные синяки, было видно, что первый помощник будет жить.       Нийота опустилась напротив Т’Маара. Кто-то уже сунул ему салфетку, которую он теперь прижимал к разбитому носу, избегая её взгляда. Мысль о том, что она могла потерять его, была невыносима, несмотря на все его дурацкие секреты.       - Я полагаю, мы можем закончить на этом, - раздался ледяной голос Кирка совсем рядом. – Через десять минут я сделаю запись в бортовом журнале о том, что вы теперь женаты. Если кто-то из вас двоих всё-таки решит пересмотреть своё решение, то у вас ещё есть на это время.       - Да, капитан, - сдержанно кивнула она в ответ. Как будто это теперь имело значение.       Взявшаяся из ниоткуда Дакс водила вокруг его головы трикодером, пока Т’Маар с покорным видом сидел, уставившись взглядом в пол. Вид у него был самый что ни на есть несчастный. Ухура покачала головой, но всё же взяла протянутую Наджией салфетку и начала вытирать его лицо. Вулканец поморщился, когда она дотронулась до его рассечённой губы, но не издал ни звука.       - Прости, – пробормотала она. – Это всего лишь…       - Ты уже приняла решение.       - Что? – Нийота в непонимании уставилась на него, нахмурившись. – О чём ты говоришь? Какое решение?       - Я чувствую твою боль. Капитан сказал, что ещё не поздно всё отменить.       - У Вас лёгкое сотрясение и многочисленные ушибы мягких тканей, но внутреннего кровотечения и переломов, к счастью, нет.       Ухура вздохнула. Наверное, Дакс было тяжело держаться вот так отстранённо, делая вид, что она ничего не слышит.       - Ещё не поздно, Нийота, - прохрипел вулканец. – Не надо приносить себя в жертву.       Она сердито поджала губы, внезапно увидев, что подол её великолепного платья был весь в его крови.       - Какой же ты глупый, - сказала девушка, переглянувшись с Наджией. Та сделала ему укол обезболивающего и достала дермальный регенератор, всё это время борясь с улыбкой. – Ты даже не понял ещё, насколько легко ты отделался и какую взбучку я тебе устрою, как только ты полностью поправишься. Я задам тебе такую трёпку, после которой ты побежишь к Споку жаловаться на жизнь. Ты ещё не осознал, в какие проблемы ты влип.       - Нийота, - кажется, он действительно был удивлён, - что ты имеешь в виду? Неужели после всего, что я сделал, ты… Ты не пойдёшь к капитану?       Ну вот, опять он за своё. Она уже давно не слышала этих депрессивных мотивов. Неужели Т’Маар и правда считал, что она вот так бросит его? Даже несмотря на эти его идиотские тайны, которые наверняка были частью его дурацкого комплекса вины? Глупый, глупый зеленокровый гоблин. Оттаскать бы его за уши.       Ухура закончила вытирать кровь с его лица и приложила к синяку на его скуле компресс, протянутый Наджией. Т’Маар в видимом блаженстве закрыл глаза.       - Нет, не пойду. Но, как я уже сказала, тебя ждут большие проблемы. Во-первых, за то, что ты заставил меня так волноваться. Во-вторых, за то, что я вынуждена буду провести с тобой нашу первую брачную ночь в медотсеке. И в-третьих, потому, что я чувствовала каждый удар, который доставался тебе.       Глаза вулканца медленно открылись.       - Это действительно так? В таком случае я правда должен просить твоего прощения.       - И ещё ты мне должен новое платье, - кивнула Ухура, - потому что это безнадёжно испорчено, и я не знаю, в чём я появлюсь перед твоими благочестивыми родичами и старейшинами, если у нас всё-таки будет какой-то приём на Новом Вулкане. Если честно, я уже начинаю побаиваться этих ваших внутренних обычаев. Ты должен был сказать заранее, что они все такие кровавые, потому что в следующий раз морду кому-нибудь пойду бить я. Чтобы ты почувствовал все тумаки, которые предназначены мне.       Т’Маар несколько раз моргнул, виновато опустив взгляд. То ли вулканец начал терять над собой контроль, то ли всё дело было в их связи, растущей с пугающей быстротой, но отчего-то она точно знала, как подавленно он сейчас себя чувствовал. Наджия, всё это время не отходившая ни на шаг, не сдержалась и хмыкнула.       - Но… Нийота… Я думал, что теперь ты точно захочешь избавиться от меня. Ведь ты же сама видела, что я чуть не задушил его. Я ведь мог это сделать.       Я мог это сделать. Откуда такая уверенность?       - Но не сделал же, - вздохнула она, решив, что это уже просто паранойя. – И потом, как это: захотеть избавиться от тебя? Убить тебя, надрать тебе уши, оттаскать за волосы – это да, этого я очень хочу. Но избавиться – это вряд ли.       - Это будет… больно, - пробормотал вулканец, терпеливо ожидая, когда будут закончены все манипуляции с его лицом, - но я понимаю, что вполне заслужил подобное наказание.       - Может, вы продолжите ваше супружеское воркование в медотсеке? – невзначай спросила Дакс. – Не хочу прерывать вас, но ничего не поделаешь.       Т’Маар коротко кивнул и, поморщившись, осторожно встал. Ухура взяла его за руку, и они медленно направились к выходу. Перед тем, как выйти из зала, она бросила последний взгляд на Спока. Кажется, тот только пришёл в себя. Выглядел первый помощник неважно, но он был жив.       Дакс не пришлось уговаривать. Сделав внутреннее сканирование, она объявила, что постельного режима можно придерживаться и в своей комнате. К тому же, в родном доме и стены лечат. Впрочем, перед тем, как отпустить их насовсем, Наджия сделала вулканцу ещё один укол, сказав что-то про «свадебный подарок от Хана».       Не говоря ни слова, они дошли до каюты. Да, теперь это была их каюта, а не её, напомнила себе Ухура. Скотти был так любезен, что организовал им настоящую двуспальную кровать. Правда, всё это сопровождалось самыми пошлыми в мире шуточками, и Нийота не была уверена, понял ли их Т’Маар.       Ухура усадила его на кровать и настроила освещение на двадцать пять процентов. По-прежнему не глядя на вулканца, она открыла шкафчик и достала оттуда два маленьких бокала и бутылку с ликёром. Всё это время она буквально затылком чувствовала на себе его взгляд.       Муж. Она должна будет привыкнуть называть его этим странным словом с непривычной фонетической оболочкой. «Муж». С ума сойти.       Разлив ликёр по бокалам, она протянула один Т’Маару. Он вопросительно посмотрел на неё.       - Пей, - грозно приказала она.       - Но это с сахаром.       - Да, с сахаром. Пей. Хоть что-то должно помочь тебе расслабиться.       - Не самое лучшее начало для серьёзного разговора, - возразил он, и всё же сделал глоток.       - Ты расскажешь мне обо всём, но это будет завтра. Сейчас я не хочу ничего слышать.       - Как пожелаешь.       Она заметила, что синяки с его лица почти исчезли. Придётся сказать Хану спасибо, подумала она, вздохнув.       Лежавший на столе коммуникатор Т’Маара несколько раз пискнул. Они переглянулись.       - Это…       - Да. Не обращай внимания. Я выключу на ночь звук.       Ухура уселась рядом с ним, закусив губу.       - Но ты ведь сказал им?       - Они имеют право знать. На этом их привилегии вмешательства в мою жизнь заканчиваются. А ты уже…?       - Моя сестра знает, - улыбнулась Нийота. – Я уверена, что она всем всё разболтала.       - Твои родители будут против. Они не меня ожидали увидеть рядом с тобой.       Ухура взяла его за руку и ласково погладила по ладони. Пальцы Т’Маара так же нежно и чуть сдержанно прикоснулись к ней в ответ. Вулканский поцелуй, подумала она про себя, ухмыльнувшись. Зная, насколько интимным этот жест был для Т’Маара, ощущения от этого прикосновения были совершенно непередаваемыми.       - Они, конечно, будут удивлены, но они примут тебя, я в этом уверена. Особенно когда узнают тебя получше.       Т’Маар лишь отстранённо кивнул. Она вспомнила, как в тот день, когда они расставили все точки над «i», он без обиняков заявил ей, что не стоит ждать тёплого приёма со стороны его семьи. Не то чтобы Нийота сильно сокрушалась по этому поводу: в конце концов, они не собирались жить вместе с его родителями, и всё же… Это молчаливое вулканское презрение могло вывести из себя кого угодно. Ухура хмыкнула, представив себе их гипотетические семейные ужины по праздникам.       Встав, она поставила на стол их пустые стаканы, налила ещё ликёра и заставила Т’Маара выпить ещё одну порцию. Единственным ответом с его стороны был почти сердитый взгляд, который он послал ей.       Отставив в сторону опустевшие бокалы, Ухура легко прикоснулась кончиками пальцев к его губе, где только недавно кожа был рассечена до крови. Теперь на этом месте был лишь небольшой след, который обещал в скором времени исчезнуть насовсем.       - Как ты себя чувствуешь?       Вместо ответа Т’Маар ласково поцеловал подушечки её пальцев, ожидая реакции. Ухура закусила губу, улыбнувшись тому чувству нежности, которое она ощутила через их связь.       - Я испортил тебе твоё платье. Прости, - пробормотал он, целуя теперь её запястье.       Взгляд Ухуры скользнул вниз. На ней по-прежнему было это бледно-лиловое великолепие, но подол был безнадёжно испорчен. Нахмурившись, она потянулась к молнии сзади, но Т’Маар неожиданно встал и перехватил её руку.       - Нужно снять его. Позволь мне помочь.       Она широко улыбнулась, с любопытством ожидая, как он поведёт себя на этот раз. Что будет, если предоставить вулканцу проявить инициативу?       - Во всём виноват ликёр? – хихикнула она, когда платье гладко скользнуло вниз на пол.       Она почувствовала его дыхание сзади на своей шее.       - Нийота… Ты была так терпелива всё это время. Я полагаю, что должен сделать для тебя что-то особенное.       Ухура не смогла сдержать улыбку, как ни пыталась, чувствуя, как он провёл губами по её шее. По спине поползи мурашки.       - Сегодня тебе стоило бы отдохнуть. Ты уже получил своё. К тому же ты не обязан делать что-то лишь потому, что думаешь, что ты что-то «должен».       Вулканец провёл кончиками пальцев вдоль её позвоночника. В таком контексте этот жест оказался до неприличия эротичным, заставляя её выгнуть спину.       - Я просто желаю быть с тобой, - коротко сказал он.       Нийота обернулась и, запустив пальцы в его волосы, поцеловала его так, как давно уже мечтала об этом.       Было ещё очень раннее утро, когда Ухура проснулась от жара, из-за которого кожа покрылась испариной, а волосы прилипли ко лбу. Лёжа в кромешной тьме, она пыталась понять, почему оказалась обёрнутой в этот горячий кокон. Когда же она почувствовала, что этот кокон на самом деле вовсе не кокон, а руки, нежно прижимающие её к себе, события прошедшего дня всплыли в её сознании. Нийота сонно улыбнулась, осторожно высвобождаясь из объятий вулканца.       Было лишь пять утра: они уснули вчера слишком рано, и сейчас можно было не спешить. Она медленно встала, чувствуя, как приятно ноют мышцы, и, не включая свет, направилась в душ. Приведя себя в должный вид, Ухура скользнула назад в комнату, включила на столе маленькую лампу и тут же почувствовала на себе внимательный взгляд янтарных глаз. Осознав, что его заметили, вулканец сонно заморгал и снова зарылся в одеяло так, что осталась видна лишь макушка и кончик уха. Нийота улыбнулась, присела рядом на край кровати и запустила руку под одеяло. Она нашла его ладонь, и их пальцы тут же сплелись.       - Доброе утро, спящая красавица, - она нырнула к нему под одеяло и потёрлась носом о его щёку.       Рука вулканца тут же прикоснулась к её лицу, и Ухура замерла. На мгновение ей показалось, что она услышала его эмоции.       - Ты позволишь мне кое-что показать тебе? – проговорил Т’Маар, как-то по-особенному располагая пальцы на её щеке.       - Почему ты спрашиваешь?       - Это слияние разумов. Оно довольно… интимно.       - Более интимно, чем то, что мы делали сегодня ночью? – коротко рассмеялась она в ответ.       - Я услышу твои мысли, ты – мои. Я уже успел заметить, насколько людям важно говорить о своих чувствах. Я подумал, что ты должна знать: вулканцы не показывают эмоции, но это не значит, что у нас их нет.       Интересно. Нийота напряглась в ожидании. Однако всё равно она оказалась не готовой к тому шторму чувств, который захлестнул её в следующее мгновение.       Лицо Т’Маара было по-прежнему у неё перед глазами: сосредоточенное и чуть напряжённое. Но теперь всё встало на свои места. Ухура будто оказалась внутри него, в его голове. И это было самое странное и самое приятное ощущение из всех, что она до сих пор испытывала.       Нийота увидела себя со стороны: напряжённую от удивления и дрожащую от нахлынувших ощущений. И она действительно слышала всё, о чём Т’Маар сейчас думал и что чувствовал. Эта невероятная нежная привязанность и отчаянное желание быть рядом с ней всё время: оберегать её, ухаживать за ней, ценить её. Любить.       Когда их контакт прервался, Ухура всё ещё никак не могла собраться с мыслями, пытаясь понять, чьи эмоции сейчас довлеют над ней. Прошло ещё несколько минут, прежде чем она начала успокаиваться, осознавая, что всё её лицо стало мокрым от слёз.       Когда они сели завтракать, она уже оправилась от шквала эмоций Т’Маара и, кажется, была в состоянии строить связные предложения. Только теперь Ухура начала понимать, зачем вулканцам были нужны все эти медитации и техники эмоционального отрешения. Наверное, если бы не они, можно было сойти с ума. Чтобы контролировать всё это, требовались недюжинная выдержка и дисциплина.       Нийота заранее попросила одного из членов экипажа принести им завтрак и теперь очень радовалась этому. У них по-прежнему был вопрос, который предстояло обсудить в приватной обстановке. С наступлением утра стало понятно, что откладывать его и дальше не представлялось возможным.       - Я полагаю, у тебя есть ко мне вопросы, - произнёс Т’Маар.       Ухура молча кивнула в ответ, ожидая, с чего же вулканец начнёт свой рассказ. Но в эту же секунду «Энтерпрайз» содрогнулся от удара. Лампы на потолке зажглись угрожающим красным светом. Вой сирены возвестил о смертельной опасности.