Противостояние

      — Капитан, я не понимаю, — в который раз сказал первый помощник. — Она что, действительно не сказала Вам о том, что собирается уничтожить червоточину?       А также нарушила мой прямой приказ, скрипнул зубами Кирк, взяв шаттл и отравившись в самостоятельное путешествие без моего ведома.       — Объясни мне лучше, как она вообще вылетела с «Энтерпрайза», и никто из вас не смог ей при этом воспрепятствовать, — буркнул Кирк в ответ.       Он закрыл глаза, прижимая кончики пальцев к векам. Капитан сам пытался понять, на каком этапе всё вышло из-под контроля и случилось… то, что случилось. Сосредоточиться как следует не получалось: отвлекало жужжание и звон инструментов, доносившиеся из медотсека, а также приглушённые голоса доктора и медсестёр. Находиться в кабинете Леонарда и ожидать новостей из операционной всегда было неприятно, но сегодня это чувство, казалось, достигло просто невероятной величины.       — Я ничего не знал о её планах, — признался Кирк, наконец, сумев сфокусировать свой взгляд на вулканце. Тот приподнял бровь, что в данном случае могло выражать всё, что угодно.       — Она, разумеется, имела представление о том, что эта червоточина — редчайшее природное явление, которые мы наблюдали впервые за всю историю освоения космоса, не говоря уже о том, что это действительно «окно» в другой мир…       — Прошу тебя, Спок, — внезапно простонал Джим, — какое это теперь имеет значение? Когда они вдвоём там, в медотсеке, и мы абсолютно ничего не можем с этим поделать…       Обычно Джима забавляло, когда вулканец пытался скрыть свои истинные чувства тем, что сосредотачивался на какой-то пустой околонаучной болтовне. Но только не в этот раз. В этот раз Кирку хотелось повысить голос и заявить, что, чёрт возьми, волноваться действительно было из-за чего. Ведь Дакс была в их команде, под его ответственностью, пусть она и считала иначе.       Кирка оторвало от мрачных размышлений появление доктора. Маккой выглядел крайне озабоченным. Впрочем, сказать по его виду, насколько плохи были дела, нельзя было однозначно, так что капитан терпеливо подождал, пока Боунс снимет перчатки и соберётся с духом, чтобы всё им рассказать. Наконец, Кирк не выдержал:       — Хан?..       — Цел будет. До свадьбы заживёт, — каркнул Леонард, наливая себе воды. — С ним всё будет в порядке уже через пару дней, можешь не волноваться. Хотя я бы и подержал его тут подольше, но… Вряд ли он сам этого захочет.       Джим кивнул, не решаясь продолжить задавать вопросы. Леонард тоже медлил: было очевидно, что-то, что он должен был сказать дальше, вряд ли понравится Кирку. Спок вывел из печальной задумчивости их обоих:       — Доктор, каково состояние Наджии Дакс? Вы уже можете дать прогноз?       Маккой поставил стакан на стол и провёл ладонью по лицу. Наконец, он произнёс:       — Дела плохи, Джим. Не думаю, что я смогу многое для неё сделать, прости.       — Но… Подожди, Боунс… А Хан… Мы разве не можем использовать снова сыворотку из его крови? Ты же синтезировал её уже один раз, неужели мы не могли бы спасти Дакс с её помощью?..       Леонард покачал головой.       — Послушай, Джим, я понимаю, что мы и так принесли в жертву очень многое ради этой миссии и что каждый член экипажа уникален, но здесь я правда ничего не могу сделать. Да, сыворотка из крови Хана помогла вернуть тебя из мира мёртвых, но лишь потому, что тебе… повезло умереть так, как ты умер…       — Что значит, как я? — Кирк почувствовал, что начал неосознанно повышать голос, и тут же постарался продолжить как можно более спокойно. — Я был мёртв, она сейчас всё ещё жива! Эта миссия не состоялась бы без неё, а ты говоришь, что меня мёртвого спасти было легче, чем её — живую? Боунс, я не понимаю.       Джим продолжал озадаченно смотреть на Леонарда, ощущая, что Споком овладело то же нехорошее предчувствие. Наконец, Маккой опёрся о стол и начал говорить, медленно подбирая слова:       — Когда ты… умер, Джим, у тебя были повреждения в основном на клеточном уровне. Повреждения центральной нервной системы вследствие большого облучения. Но… Ты был целым, понимаешь? У тебя не было тех физических повреждений, что у неё.       Кирк сглотнул, чувствуя, как вниз по позвоночнику пробежал холодок.       — Что за повреждения? — не своим голосом спросил он.       — Осколки не задели основные внутренние органы, и сердце работает нормально. Мы также смогли восстановить некоторые нервные функции, но…       — Доктор, не томите, пожалуйста, скажите уже всё, как есть! — неожиданно не выдержал первый помощник, и Леонарда словно ужалило.       — Как есть? Как есть?! — начал кричать он. — Хорошо, я скажу тебе всё, как есть, чёрт ты остроухий! Вернее, я скажу тебе, как нет, потому что именно половины головы или, если хочешь, мозгов у неё теперь нет! И никакая чудодейственная сыворотка тут ничем не поможет!       Маккой грохнул кулаками о стол, и Джим со Споком подскочили на месте. Кажется, Леонард и сам был несколько удивлён вспышкой своего гнева и теперь стоял, потерянно озираясь по сторонам, не зная, как вести себя дальше.       — Но ведь, — слабо подал голос Кирк, — ты сказал, что основные органы её тела функционируют? Вам удаётся поддерживать её жизнедеятельность искусственно?       — Да, — уже спокойно ответил Леонард. — Пока. Только я не знаю, есть ли в этом смысл. Надежды не то, что нет: её нет вообще. Прости за цинизм, Джим, но это просто овощ теперь. Вот и всё.       Кирк покачал головой. Ему и раньше приходилось терять людей, но к этому никогда, совершенно никогда нельзя было привыкнуть, даже если ты это предвидишь.       — Мы должны сообщить её родственникам, когда окажемся в их системе, — сказал Спок. — Вы знаете там кого-нибудь, капитан?       — Что? Ты имеешь в виду, на Триллиусе? У меня, конечно, есть их база данных, так что я попытаюсь связаться с родителями Наджии. Не думаю, правда, что нас ждёт адекватная реакция. Насколько мне известно, они не поддерживали контактов с дочерью после слияния.       После слияния.       — Боунс, погоди, — тут же заторопился Кирк от внезапно осенившей его идеи. — А что насчёт симбионта? Он жив?       Бинго, подумал он, глядя, как оживились при этом глаза Маккоя, пусть и ненадолго.       — Он жив. Мы заморозили его в криокапсуле. Но… Я не знаю, сколько он сможет выдержать в таком состоянии. Капсула рассчитана на людей, а не на таких существ. А на корабле больше нет ни одного трилла, Джим. Нам нужно спешить на их планету, чтобы пересадить его кому-нибудь. Так что шанс на успех хоть и есть, но он слишком мал.       — Что ж, хоть так, — пробормотал капитан.       Маккой покачал головой. Они все понимали, что прежнего Дакса им не увидеть уже никогда. И каким бы ни был его прошлый носитель, он был живым человеком, со своими мыслями, надеждами и воспоминаниями.       — Значит, мы летим на Триллиус Прайм. Мистер Спок, нам нужно немедленно заняться всеми необходимыми приготовлениями. Я ожидаю увидеть Вас на мостике через десять минут.       Старпом кивнул, развернулся и вышел, оставив их вдвоём с доктором. Кирк помедлил ещё какое-то время, но потом тоже сделал шаг в сторону двери.       — Джим, — позвал его доктор. — Ты так и не сказал, что делать.       Кирк остановился в шаге от выхода и, обернувшись, произнёс:       — Отключи её, Боунс. Похороны состоятся послезавтра в полдень. Мне нужно подумать, что сказать в сообщении на Триллиус.       Следующие два дня почти стёрлись из его памяти, когда потом, спустя несколько месяцев, Кирк пытался вспомнить, что же именно случилось тогда и в какой последовательности.       Джим произнёс долгую речь перед командой, собравшейся по печальному поводу в грузовом отсеке. Всё было проведено по правилам и как полагается: с флагом Федерации и минутой молчания. Хан, который до этого не выходил из медотсека, впервые за всё время показался на людях и теперь молчаливо присутствовал рядом всё время церемонии, находясь в каком-то странном оцепенении, как и большинство команды.       Как ни странно, до этого у Джима не было особой возможности побыть вдвоём с аугментом: приготовления к прощанию с Наджией, общий ремонт, идущий на «Энтерпрайзе» и переговоры с командованием отняли у капитана не только всё время утра, дня и вечера, но и почти обе ночи, так что к концу этих двух суток Кирк едва держался на ногах. Когда же он дошёл под конец дня до медотсека с тем, чтобы побыть наедине с Ханом, то Боунс сообщил, что аугмент уже отправился в свою каюту, не желая и минутой больше оставаться в качестве пациента. Кирку ничего не оставалось, кроме как последовать за упрямцем. Когда капитан оказался в каюте Хана, то ноги уже перестали держать его, и он рухнул бы на пол, если бы аугмент не подхватил его на руки.