Посвящения

Пусть живому загробный мир кажется чёрно-белым, Для бессмертного же всё, по сути, наоборот. На асфальтовой черной реке выкипает мелом Искупление – грехопаденье – круговорот. Все кричаще-рекламные ленты ночного Канто, Тошнотворная яркость мадженты, густой неон Упрощаются до чёрно-белого как стандарта, Ибо в нём, изначальном, не скроется ничего. Справедливость приходит карающим ураганом, И одежды её, как небесный огонь, белы. Не приемлющая лицемерия и обмана, Она ходит под маской, сменяющей кандалы, И броня её – ложь, и театр – её искусство, И из лжи скован меч и алтарь всех её побед. Говорят среди смертных: в руках её было пусто, Но я видел, как искрой в ладонях рождался свет. Справедливость приходит молчанием в оке бури, И одежды ее, как небесная твердь, черны. Заключенная в собственной, лучшей из смертных тюрем, Она ходит под маской секретности позывных, И ее правосудие – цепь, ибо страх есть цепи: Она скована страхом пред дерзостью и огнём. Говорят, что в руках её в свет обращался пепел, Но я видел лишь блеклую мглу, что рождалась в нём. Как и всем в этом мире, и войнами движет скука, И цвета не раз сменит любая из двух сторон. Игроки ищут способ погибнуть поздней друг друга, По страницам тетради бесшумно скользит перо. Канто заперт в петле повторяющегося круга. В бесконечность струится асфальтовая река. Справедливость приходит, и крылья черны, как уголь, И окрашено яблоко алым в моих руках.