С

Доминик стоит спиной к двери, глядя на панораму лондонского горизонта. На улице идет дождь. - Что значит «невозможно»? Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Как он часто делает, Беллами рявкает в телефонную трубку, повернувшись спиной к Доминику и разглядывая серый небосклон. Доминик работал в качестве личного телохранителя Беллами всего две недели, и он до сих пор не совсем привык к нахальной настойчивости босса, когда тот не мог получить, чего хотел. - Офицер разведки?! Вытащи свою гребаную башку из своей задницы, я – глава МИ-6, и если ты еще хоть раз проявишь подобное неуважение по отношению ко мне, мы разорвем контракт и затаскаем тебя по судам. Я доходчиво выразился? Доминик осторожно поправляет свой наушник, прежде чем снова сложить руки перед собой. Он не особо понимает, зачем С нужна была охрана в его собственной штаб-квартире, но Беллами, еще только когда он начал работать здесь, год назад, настаивал на круглосуточной охране. Коллеги Доминика шутили, называя причиной выбора босса его небольшой вес и худое телосложение, но Доминик начинает формировать иное мнение. Он не имел ни малейшего понятия о том, был ли Беллами настолько же важным, насколько казался таковым. Глава МИ-6…от этого голова шла кругом. Да какого черта, с таким же успехом он мог охранять премьер-министра. За всю свою жизнь он никогда не думал о том, что будет заниматься подобной работой. Она напрягала. Самой тревожной была мысль о важности его работы. Что произойдет, если С будет ранен? Целая страна рухнет? Если рассматривать это как нечто зависящее от него самого, то не хотелось даже и думать об этом. Разговор заканчивается. Он слышит, как Беллами резко отодвигает стул - тот с громким звуком врезается в письменный стол. Доминик напрягается. Он не был готов к тому, что его босс будет таким капризным. Он никогда в своей жизни не встречал кого-то столь вспыльчивого - это о чем-то да говорило, учитывая, что Доминика нанимали в качестве «рабочей мускулатуры». Беллами все еще стоит спиной к Доминику, когда набирает новый номер на телефоне. - Дженни? Да, это Мэтт… Дом не смог сдержать ухмылку. Такого имени он точно не ожидал услышать. Почему-то он всегда думал, что оно должно начинаться с буквы «с», хоть это и было слишком очевидно. Если это вообще его настоящее имя. Он до сих пор не мог к нему привыкнуть, хоть и слышал его уже раз десять. - Хорошо, спасибо…да, в субботу все прошло замечательно…слушай, можешь организовать мне столик на двоих? Да, я понимаю, что сегодня вечер пятницы…серьезно, посол из Саудовской Аравии зарезервировал все столы? – тон Беллами насквозь пропитан сарказмом. – И ты не можешь освободить один для меня? – Беллами громко вздыхает. – Хорошо, уже без разницы. И, Дженни? Ты отвратительно трахаешься. Беллами отключается и сразу же набирает другой номер. - Фелисити, привет…Обед в понедельник был просто великолепным, надо обязательно как-нибудь повторить. Я имею в виду ту часть с перепихоном в отеле, а не ссору с твоим боссом…У тебя есть свободные столики на двоих? Правда? Хм… - Беллами смотрит на свои часы – дорогие Rolex, которые Доминик уже оценил, по своей натуре являясь большим поклонником хороших часов. – Около семи, где-то в половину? Да, у меня есть охрана. Да, где-нибудь в уголке, но не романтичном. Хорошо. Спасибо… - шокирует Беллами Доминика и, в прямом смысле этого слова, хихикает. Такого он тоже не ожидал. – Возможно, если ты будешь хорошей девочкой и будешь называть меня «папочка». Беллами громко прочищает горло, когда вспоминает, оглядываясь через плечо, что он в комнате не один. Доминик вскидывает брови. - Я дам тебе знать, - говорит Беллами в трубку, прежде чем отключиться. - Ты. Да, ты, новенький, - говорит он резким голосом. У Доминика чуть душа не ушла в пятки. Не так часто Беллами обращается к нему напрямую, поворачиваясь спиной к окну. Боже, он никогда не привыкнет к его лицу. Оно такое чертовски…треугольное. И чертовски неестественное. Он вдруг почувствовал, что его внезапно стащили с небес на землю, обратно в реальность, когда голубые глаза уставились на него. - Ты идешь со мной ужинать, - брови Доминика, приподнятые в удивлении, почти достигают линии роста волос, прежде чем он понимает, что выглядит как совершенный дилетант. – Боже, не в том смысле, идиот. Я имел в виду в качестве личного охранника. Утихомирь свой член. Спорим, ты все еще девственник? Чертов щенок. Беллами стоит прямо перед Домиником, но Доминик выше и больше него – не только потому, что он его телохранитель, но и потому, что любой человек выглядел так, стоя рядом с ним. Независимо от размера, Беллами все еще был ужасно красивым и подавляющим твою волю человеком, но лицо Доминика приняло каменное выражение. Он знает, что он не девственник, и куча бикини, оставшихся от его бывших девушек, докажет этому мелкому мудаку обратное. Но Доминик умалчивает об этом факте, как и о том, что он считает своего босса привлекательным, в то время как Беллами ухмыляется и делает шаг вперед. - Я так и думал. Пойдем. Доминик тенью следует за Беллами к лифту, затем вниз по коридору, сохраняя молчание. Он наблюдал за работой других телохранителей – тогда он ходил тенью за ними, чтобы постичь азы своей работы, - и некоторые из них с удовольствием вели с Беллами светскую беседу. Хотя его Беллами, кажется, сразу невзлюбил, поэтому Доминик просто затыкается и выполняет свою работу. Не хотелось бы его расстроить. У него было такое чувство, что если он сделает что-то не так, то натравит на себя этого Джеймса Бонда. Они спускаются в гараж, где их ожидает водитель Беллами, сидя в тонированном Мерседесе – эти машины были так распространены в Лондоне, что являлись самой лучшей маскировкой. Доминик забирается на заднее сиденье, вслед за Беллами, и они выезжают из темноты гаража в серый свет уходящего дня. - Мы встречаемся с кем-то еще на ужине, сэр? – осмеливается спросить Доминик. Это в его компетенции, в конце концов. Ему необходимо знать ситуацию и быть в курсе всех предстоящих изменений в ней. Конечно, Беллами поймет, будучи долбанным вундеркиндом из МИ-6, самым молодым главой за всю историю, бла-бла-бла. Доминика не слишком волновало содержание его личного дела. Он бы не потрудился его проверить, даже если бы имел доступ к такого рода информации. В ответ он получает сдавленный смешок. - Конечно нет. Конечно. Ведь это было так очевидно. И нет никаких дальнейших объяснений – Доминик быстро привык к этому в присутствии Беллами. Кто бы мог поверить, офицер секретной разведывательной службы. Доминик кивает. Они снова умолкают. - Значит, только мы? - Как только он уедет куда-нибудь, - дерзит Беллами, пренебрежительно махнув рукой в сторону водителя. – Да. А что, у тебя появились какие-то идеи? Ты говоришь как одна из тех девочек. Увидишь. Разве я не могу поесть вкусной еды в тихом и спокойном месте? – Беллами вздыхает, садясь обратно на роскошное кожаное сидение мерседеса. – Моя жизнь полна стрессов. Доминик кивает. И они вновь умолкают. Он не может дождаться того момента, когда выйдет из машины. Здесь чертовски душно. Наконец, автомобиль подъезжает к ресторану и останавливается. Доминик был уже наполовину уверен, что Беллами зарезервировал столик в Манчестере – так долго тянулось время их поездки. Они выходят из машины и направляются прямиком в ресторан. Возможно, они выглядели слишком нарядно – Беллами в светло-сером костюме-тройке и Доминик в стандартном черном костюме, который он купил в «Marks and Spencers» и который обошелся ему в целое состояние. Он был абсолютно уверен, что костюм Беллами был от Armani, что его также не удивило. Доминик никогда не имел счастья побывать в этой части города раньше – ну, по крайней мере, не для светского выхода. Он лишь проходил мимо, будучи навеселе, неловко переставляя ноги и возвращаясь с куда менее светских мероприятий. Хотя, возможно, он сможет узнать контур какого-нибудь здания – блять, кажется, он был в стельку пьян, находясь здесь. Сейчас все кажется больше похожим на сон. В ресторане темно, и в свое время Доминик научился соотносить количество света в ресторанах с ценами в нем. Беллами разговаривает с официантом, который поприветствовал их, пока Доминик выполняет свою обычную проверку: сканирует помещение взглядом, ищет запасные выходы, слепые зоны и прочее. Он чувствует свое критическое положение, понимая, что Беллами привез их в совершенно незнакомое ему место. С другой стороны, объект его охраны вряд ли можно назвать легкой добычей. По крайней мере, по сравнению с премьер-министром, Мэттью Беллами будет в состоянии дать отпор простому киллеру. И, возможно, сотруднику какого-нибудь квалифицированного центра безопасности, но Доминик старается не думать о том, чем мог заниматься С во время его активной деятельности в организации. Если бы напротив него не сидел глава секретной службы, то они могли бы вполне сойти за любую пару, решившую пообедать вдвоем. Невинные серый и черный цвета их костюмов легко вписывались в обстановку, прекрасно сочетаясь с подобными одеяниями остальных посетителей, что помогло им раствориться в безопасной анонимности высшего класса без следа. Но они не просто кто-нибудь – точнее, С не кто-нибудь. Должна быть причина всего этого. Она обязана быть – всегда есть. Но они предпочитают игнорировать очевидную проблему. - У них здесь отличное вино, - комментирует Беллами незначительно. – Богатый вкус. Красное. Я бы мог утонуть в нем. Доминик кивает. - Я сам не пью вино, - говорит он, слегка поправляя галстук и осматривая помещение. Их стол находится в самом углу, и Доминик располагает замечательным видом на весь ресторан, тогда как Беллами видит только своего телохранителя. - Это скучно, - огрызается Беллами, не отрывая глаз от меню. – Хотя здесь и стейки неплохие готовят. Не говори только, что ты вегетарианец, или я пошлю тебя на хуй немедленно. На губах Беллами играет легкая ухмылка, но Доминик вновь оглядывается вокруг, прежде чем смотрит на свое меню. Любой человек, глядя на него, подумал бы, что он просто нервничает, находясь на первом свидании. - На самом деле, я люблю поесть хорошего мяса. Беллами вновь ухмыляется, когда Доминик поднимает на него глаза – черты лица острые, как у ястреба, подчеркнутые светом висящей над ним люстры. - Бьюсь об заклад, - говорит он, перед тем как посмотреть на меню еще раз. – Ты выбрал? - Я… Мэттью поднимает руку, и в мгновение ока к нему подлетает официантка. На его лице появляется улыбка. - Лорин! – восклицает он, привстав и целуя девушку в обе щеки. - Ça va?* Официантка краснеет, и Доминик мысленно закатывает глаза. Он не стал даже пытаться запомнить все языки, которыми владел Беллами, а слышал он их немалое количество, на протяжении работы в офисе всего в течение двух недель. Само собой разумеется, что он будет использовать свои языковые навыки, чтобы забалтывать хорошеньких женщин. Они недолго общаются – французский пролетает мимо ушей Доминика, - пока она не указывает на него. Он садится прямо и тихо прочищает горло. Беллами смотрит на него, смеется и резко отвечает ей что-то на ее языке. Она наклоняет голову, прежде чем Беллами заказывает вино, уже на английском. Виляя бедрами, официантка отходит от их столика, и как только она скрывается из вида, как Беллами вновь направляет свой взгляд в сторону Доминика – голубые глаза настойчиво и решительно его разглядывали, несмотря на почти извращенную природу его интереса. - Итак, эм… - он щурится. – Кстати, как тебя зовут? Всегда забываю такие мелочи. Доминик приподнимает бровь в удивлении. Он немного оскорблен, но он не может себе позволить показать это. Последнее, чего он хочет, это чтобы самый большой ребенок всея Британии закатил истерику. - Дом. Дом Ховард, сэр. Беллами неосмотрительно хохочет. - Я не знал, что у нас тут восемнадцатый век. Да какого хрена, зови меня Мэттью, - его глаза загораются, как только им приносят вино, а улыбка превращается в хищный оскал. – Хотя, должен признать, мне нравится твое послушание. Официантка откупоривает бутылку. Доминику кажется, что вино очень дорогое, и с опозданием он понимает, что не заказал напиток себе - вернее, ему не предоставили шанса его заказать. - Не желаете попробовать вино? – спрашивает она приторным голосом с сильным французским акцентом. Доминик предполагает, что большинство ее с Мэттью встреч все равно не включают в себя разговоры. Беллами качает головой, прежде чем официантка начинает наполнять их бокалы. - О, мне не нужно, спасибо, - начинает Доминик уверенно, но его голос стихает, когда он ловит на себе взгляд Мэттью. - Налей ему бокал, - говорит Мэттью, и она продолжает. Доминик сидит молча, пока она записывает их заказ – два стейка. - Я на работе, с– Мэттью. Ваша безопасность окажется под угрозой, если… Мэттью вновь смеется, громко, когда девушка приносит им бутылку и уходит. - Я тебя умоляю, - говорит он неодобрительно, поднимая свой бокал к лицу и делая глубокий вдох. – Чувствуешь этот запах? У него бархатистый оттенок. Доминик моргает, осторожно принюхиваясь к бокалу. От запаха у него кружится голова. - И вообще, будто мне нужна защита. Знаешь, сколько раз меня чуть не подстрелили в Москве? Даже не пытайся угадать, - Мэттью потягивает вино и счастливо вздыхает, его губы постепенно приобретают кроваво-красный оттенок. Доминик делает глоток, немедленно испытывая отвращение, но все же проглатывает. - Зачем тогда вы платите за круглосуточную охрану, если можете защитить себя? Он вряд ли осознает, что только что спросил, но уже ничего не изменишь, и Мэттью смотрит на него, и он абсолютно уверен, что его задница сейчас останется без работы. Но потом Мэттью улыбается. - Я не отвечу на этот вопрос, - говорит он, - но, Доминик, я бы хотел задать тебе несколько вопросов. Доминик не думает, что это справедливо, но не осмеливается снова открыть свой рот. Он нервно делает еще глоток вина. - Итак, - начинает Мэттью задумчиво, - Ты на самом деле девственник? Доминик чуть не давится вином. Он смотрит на хихикающего Мэттью обиженным взглядом. Словно сегодня вечером он еще не был достаточно унижен. - Нет, - ворчит он, вытирая рот. – У меня на самом деле было довольно много подружек. - Ну конечно, - уверяет его Беллами льстивым голосом. – Я просто, ну, знаешь. Волновался. Что у тебя сегодня вечером не получится. - Меня больше волнует то, что сегодня вечером будет происходить, - отвечает Доминик осторожно. - Хорошо, - говорит Мэттью. – Так и должно быть. В этот момент официантка подходит к их столику со стейками, и Доминик не может понять, благословение это или проклятие. Он быстро решает в пользу благословения, чувствуя запах вкусной еды на своей тарелке. Хитрый взгляд его начальника вновь направлен на него. - Mangiare.** Мэттью разрезает свой стейк, и Доминик наблюдает за тем, как он чересчур решительно выдавливает кровь из красной плоти. Мэттью, должно быть, поймал на себе его взгляд: он хладнокровно прищуривается и с видом хищника кладет в рот большой кусок мяса. - Мне нравится непрожаренный, - улыбается он, наконец проглатывая еду. Доминик ерзает с тяжелой салфеткой на коленях, прежде чем следует его примеру. Лично он предпочитает полностью прожаренный, но его крайняя бережливость и строгость царящей вокруг атмосферы препятствуют его порыву прервать ужин, и он неохотно жует розовую плоть. - Почему ты стал телохранителем, Доминик? Доминик прожевывает и думает, но даже когда он проглатывает мясо и его рот пуст, он не может придумать ответа на столь неожиданный вопрос. Мэттью выжидающе смотрит на него. - Я служил в армии, - говорит он. Брови Мэттью стремительно поднимаются вверх. Доминик – 1, Мэттью – 0. – После школы я отдохнул несколько лет, затем пошел служить, потом они начали говорить о повышении. Лидер из меня так себе, - говорит Доминик, пожимая плечами и делая глоток вина. Мэттью молчит, поэтому, он продолжает. – Я ушел, когда мне было девятнадцать, потом мне исполнилось двадцать…работал тут и там, затем меня наняли в качестве телохранителя. Работал на парочку тупых актрис, а потом… - Доминик смеется, на что Мэттью улыбается. – Если честно, я не имею ни малейшего представления, как начал работать на вас. - Я всегда ищу молодую кровь, чтобы было, из кого выбирать, - отвечает Мэттью тоном, который Доминик не совсем понимает. Он догадывается, что, возможно, Мэттью чего-то недоговаривает ему, но прежде, чем ему удается сказать хоть слово, ему задают новый вопрос. - Тебе нравится работать на меня? Доминик сглатывает; блеск в глазах Мэттью почти не предоставляет ему возможности для отрицательного ответа. - К-конечно, - отвечает он, заикаясь и смотря в тарелку, чтобы скрыть смущение и, откровенно говоря, ничем необоснованный румянец на щеках. Он отрезает себе еще кусочек стейка и отправляет его в рот, после чего поднимает глаза на ожидающего дальнейшего ответа Мэттью. – Это очень полезная работа. Мэттью смеется. - Единственным полезным днем в твоей карьере будет тот, когда ты поймаешь за меня пулю, солнышко. Доминик уверен, что ему удается скрывать дискомфорт, вызванный подобным заявлением, хотя, ему кажется, что его босс обладает замечательным талантом – читать людей словно открытую книгу. Так же хорошо, как он делает, в общем, все остальное. Мэттью широко улыбается, что немного пугает Доминика. - Надеюсь, конечно, что этого не случится в ближайшее время, - Мэттью аккуратно кладет столовые приборы на тарелку и откидывается на спинку стула. Доминик уверен, что увидел, как что-то пошевелилось под его пиджаком, еще больше он уверен в том, что это кобура. - Ты закончил? Доминик кивает, положив салфетку на тарелку. Мэттью слегка приподнимает руку – официантка прибегает к нему со счетом в руках, посчитанным в ту же секунду, что и был произведен сей незаметный жест. Когда Мэттью расплачивается блестящей черной кредиткой (не глядя на Доминика и не предлагая разделить счет), Доминик запоздало понимает, что он бы вряд ли отвернулся от Мэттью хоть раз во время ужина. Эта была цель его работы, как он полагал, но достигалась она не совсем обычным образом. - Тебе весело? – спрашивает Мэттью с насмешкой в голосе. Доминик вздрагивает, возвращаясь из забытья в реальность, глядя на своего босса. - Да, конечно, - отвечает он, прежде чем Мэттью встает и разворачивается, направляясь к выходу из ресторана. Доминик идет следом. Он понятия не имеет, куда отвезет его Мэттью, но он не осмеливается спросить. * Ça va? – Как дела? (фр.) ** Mangiare. – еда (ит.)