С

Доминик шепотом проклинает всех и вся, когда автомобиль, начиная отъезжать с парковки, чуть накренивается и задевает бампер другой машины. Мэттью, казалось, этого и не заметил. Хоть его взгляд целиком и полностью обращен на дорогу, когда они выезжают из подземного здания, Доминик внезапно осознает, что рука, которая должна быть на рычаге переключения скоростей, продолжает игриво перемещаться вверх-вниз по его колену. - Мэттью, прошу тебя, сконцентрируйся на дороге. - Я многофункционален, - гордо заявляет Мэттью, ладонью скользя на бедро Доминика. У блондина перехватывает дыхание. Мерседес неторопливо и аккуратно выезжает из-за угла. Мэттью упрямо отказывается перемещать руку на рычаг, и в результате двигатель начинает хрипеть в знак протеста, потому что машина продолжает плестись на первой скорости. Наконец они подъезжают к перекрестку на главной дороге, и Доминик задыхается, поскольку пальцы Мэттью впиваются во внутреннюю часть его бедра, физически выказывая свое равнодушие к его члену. Мэттью держит руку в том же положении, когда они достигают следующего перекрестка – над двумя пересеченными полосками асфальта и освещенным фонарями тротуаром загорается красный свет. Двигатель автомобиля мурлычет в ожидании дальнейшего движения, атмосфера вокруг накаляется – пальцы Мэттью следуют по направлению к паху Доминика и телохранитель протяжно скулит. Со стороны Мэттью подъезжает еще один автомобиль, и брюнет неохотно кладет руку обратно на рычаг. Сидящие в маленьком Форде Фиеста молодые люди врубают двигатель на всю катушку и начинают «буксовать». Мэттью хихикает. До Доминика наконец-то доходит суть происходящего. - Мэтт — Огни светофора переключаются, и Мэттью выжимает газ на полную, вдавливая педаль автомобиля в пол до упора, оставляя Форд в пыли, умело переключая скорости. Доминик не может оторвать глаз от дороги – его оцепенение и экстаз невозможно выразить словами, - но потом он смотрит в сторону и видит еще кое-что, от чего он не может оторвать взгляда. Хоть сердце и колотится в его груди в недоумении, опасаясь, что их арестуют или что они могут умереть из-за безрассудной езды Мэттью, мысль о долгожданном удовлетворении по прибытии на место назначения заставляет его почти радоваться тому факту, что Мэттью не теряет времени зря. До того момента, пока он не слышит звук воющих сирен. - Блять, - Доминик энергично трясет левую руку Мэттью. – Мэтт, сбавь скорость. Сбавь эту чертову скорость. Мэттью смеется, поворачиваясь лицом к Доминику. Он абсолютно вышел из ума, и Доминик думает, что он выглядит потрясающе, даже когда он сбавляет скорость, позволяя машине остановиться у обочины, и когда интерьер Мерседеса начинает наполняться светом мигающих голубых огней. Доминик делает глубокий вдох, изо всех сил пытаясь скрыть свою эрекцию и замедлить биение собственного сердца. Он уже мог видеть свой суд и приговор о назначении тюремного срока. Двое полицейских стоят у окна Мэттью, которое он услужливо опускает вниз, стоит одному из них постучать костяшками пальцев по стеклу. - Пожалуйста, выйдите из машины, - говорит один из них, направляя фонарик в лицо Доминика. Доминик щурится и скрещивает ноги. – Вы оба. - Я не думаю, что в этом есть необходимость, - Мэттью растягивает слова, закатывая глаза. Он опускает солнцезащитный козырек и достает оттуда удостоверение, после чего протягивает его полицейскому. - О. Сэр, я дико извиняюсь за то, что мы вас остановили, - говорит он, отдавая Мэттью права. – Мы просто не распознали номер. Будьте аккуратны! Доминик пялится на него во все глаза. Как они могли не заметить их расширенные зрачки или не почувствовать запах алкоголя, исходящий от них? Если бы он был за рулем, использовал бы тогда Мэттью свои права под названием «Я Вытащу Тебя Из Тюрьмы»? Он пытается не думать об этом, в то время как Мэттью резко дает по газам и разворачивается, буквально подлетая к центральной полосе дороги. - Ебать меня через колено, - шокировано бормочет себе под нос Доминик. - Если тебе повезет, - хохочет Мэттью, после чего разражается громким смехом. Он почти не смотрит на дорогу, продолжая смеяться, на полной скорости пролетая на красный свет – из какого-то автомобиля раздается гневное бибиканье. - Мэтт! Ты же нас угробишь! – яростно кричит Доминик. – Ты не выше гребанного закона. Сухой смешок и темный взгляд. - Я и есть закон. Доминик хочет поцеловать его, он хочет перелезть через коробку передач и поцеловать Мэттью, даже если расплатой за это будет его собственная жизнь и одна дорогая машина. Доминик думает, что за него сейчас мыслит водка, или его член, но вскоре Мэттью сбавляет скорость и выезжает на улицу, по обеим сторонам которой высятся деревья и стоят Порше. - Погоди, - Доминик изумленно глядит по сторонам, - мы едем в твой дом? Мэттью фыркает. - В квартиру, - резко отвечает он. – Точнее, в одну из них. Мэттью Беллами не должен жить в подобном дерьме, поэтому держи свою пасть на замке. Они вновь заезжают в подземный паркинг, и Доминик чувствует бегущие по его спине мурашки. Жилой дом, возвышающийся над ними, высотой, как минимум, в двадцать этажей, и, скорее всего, с роскошным интерьером внутри, судя по тому, что он знал о Мэттью. С другой стороны, после сегодняшнего вечера, он уже не уверен в том, что знал о нем. Мэттью глушит мотор, когда они подъезжают на парковочное место некоего Льюиса Кингстона. Он вылезает из машины - и Доминик запоздало понимает, что он был пристегнут ремнем безопасности, а Мэттью – нет, - и начинает идти по направлению к лифтам, даже не потрудившись обернуться и проверить, следует ли Доминик за ним. Он закрывает машину, направив ключи на автомобиль через плечо – сигнализация пиликает в тот момент, когда Мэттью нажимает кнопку вызова лифта. Они стоят в тишине несколько секунд, Доминик теребит свой галстук, в то время как Мэттью кидает на него косые взгляды, а на его губах появляется легкая улыбка. - Значит, - нервно говорит Доминик, прочистив горло, - Льюис Кингстон? - Технически умер в Мехико, в 2007 году. Они вновь замолкают; вскоре перед ними распахиваются двери лифта. Мэттью проталкивает Доминика внутрь, и он еле удерживается на ногах, чтобы не врезаться головой в зеркало, затем поворачиваясь лицом к Мэттью, который нажимает кнопку своего этажа, когда двери за ним закрываются. - Тебе нужно расслабиться, - говорит Мэттью, становясь между раздвинутых ног Доминика, - тебе нужно просто… Слова, которые хотел сказать Мэттью, так и не успели покинуть его рта, потому что Доминик целует его, пошло стеная в поцелуе, которого он жаждал весь вечер, вместе с обещанной разрядкой. Мэттью с жаром отвечает, толкаясь языком в рот Доминика, потянув его на себя за лацканы пиджака. Доминик тихо смеется, не прерывая поцелуя: - Я думал, ты хотел, чтобы я прополоскал свой рот. Поцелуй резко прекращается – Мэттью отталкивает его от себя. - Если бы твоя задница не была такой тесной, я бы, к чертям собачьим, тебя бы сейчас пристрелил, - кидает он, стоя в нескольких дюймах от лица Доминика, прежде чем вновь обрушиться на него с поцелуями. Он прижимает Доминика к стене своими бедрами, его эрекция трется о возбуждение охранника, пока их тела проезжаются по кнопочной панели, нажимая все кнопки – Доминик задается вопросом, не специально ли он это делает, чтобы продлить их поездку. Шесть этажей и множество смазанных поцелуев спустя Мэттью гортанно рычит в шею Доминика «наконец-то». Он крепко хватает его за запястье и тащит его из лифта по направлению к долгожданной двери, шарит по карманам в поисках ключа, открывает дверь и вваливается в квартиру, таща за собой своего телохранителя. Они не пробыли внутри и десяти секунд, когда Мэттью начинает раздевать Доминика. Сначала он стягивает с него черный пиджак, отправляя его в полет по комнате. Затем следуют пуговицы на рубашке – он расстегнул их столь яростно, что вырвал одну из них начисто – она подпрыгнула несколько раз на полу и исчезла из их поля зрения. Второй раз за этот вечер Мэттью снимает с Доминика брюки и кидает их на пол. Не теряя ни минуты, он хватает Доминика и ведет его в спальню, после чего бросает его на кровать, расстегивая пряжку своего ремня и приближаясь к нему с безрадостным и строгим взглядом. Доминик, будучи одетым лишь в свою расстегнутую рубашку, пояс с кобурой и боксеры, поднимает глаза на Мэттью. На этот раз он не колеблется; он целую ночь ждал этого, разрядки, которую отказывался дать ему Мэттью ранее. Мэттью, будучи все еще одетым в свой серый костюм-тройку, вытаскивает свой член из боксеров, поставив одно колено на кровать. - Боже, по крайней мере, сними с себя пиджак, - говорит Доминик, дотягиваясь до названного предмета одежды Мэттью и стягивая его с плеч босса – лицо Мэттью не выражает никаких эмоций, но его глаза следят за каждым движением Доминика. Когда он не получает никакого сопротивления, Доминик встречается глазами со взглядом Мэттью, прежде чем дотягивается до его кобуры и вытаскивает оттуда пистолет, кладя его на прикроватный столик. Пальцы Доминика быстро расправляются с пуговицами жилета, своими костяшками задевая грудь Мэттью – жар его кожи можно было ощутить даже сквозь ткань рубашки. Наконец, Мэттью стоит пред ним в одних брюках и рубашке, руки Доминика автоматически движутся по направлению к первой пуговице. Рука Мэттью цепко хватает его за запястье, достаточно сильно для того, чтобы оставить на нем синяки. - Нет, - приказывает он. - Почему нет? – парирует Доминик, чувствуя, как ногти жестко впиваются в его запястье и морщась. Стряхивая руку, он продолжает огрызаться: - Это последнее, чего я, блять, заслуживаю. Чего ты такой чувствительный? - Не твое собачье дело. Грубый смешок. - Черта-с два, мое. У тебя там третий сосок или что? Мэттью резко сжимает руку на горле Доминика, блондин задыхается и пытается стянуть с себя пальцы, сомкнувшиеся на его шее. - Скажи это еще раз, - мурлычет Мэттью. Размахивая руками, Доминик дотягивается до рубашки Мэттью и сжимает ее в кулаке, притягивая к себе, пока не слышит характерный звук рвущейся ткани. Убирая руку с шеи Доминика, Мэттью смотрит на собственную грудь, словно видит ее в первый раз в жизни, пока Доминик пытается глотнуть воздуха. На гладкой поверхности его правой грудной мышцы виднелся шрам; небольшой - всего пару дюймов длиной, - он все же уродовал безупречную кожу искаженным бледным пятном, возле которого кожа покрылась морщинами и складками. Их глаза снова встречаются после длительного рассмотрения шрама, и Доминик видит, как во взгляде его босса промелькнуло нечто такое, чего он никогда раньше не видел. Страх. - Я сказал тебе этого, блять, не делать, - рычит Мэттью. Доминик фыркает: - И вот, мы уже не такие решительные, да? Прежде чем Доминик успевает заметить, лицо его босса искажает неукротимый гнев, его рука грубо пихает Доминика в грудь, неуклюже опрокидывая того на кровать. Перед его глазами на секунду проплывает свет от ламп на потолке, прежде чем его взору предстает силуэт Мэттью. - Я убью тебя, бесполезная ты шлюха, - говорит Мэттью, скидывая с себя брюки и порванную рубашку. – На хуй! – крикнул Мэттью, резко стягивая с Доминика боксеры. – Я порву твою задницу к чертовой матери, ебаная пизда! – орет Мэттью, и впервые за этот вечер Доминик начинает беспокоиться за последствия принятия наркотиков. Ведь не следует пить, когда нюхаешь кокс? Но я думаю, тогда и кокс нюхать не следует. Он надеется, что он не воссоздаст в ближайшее время сцену из «Криминального чтива». Доминик отодвигается назад, подальше от убийственных выкриков, которые, кажется, становятся только яростнее, отпихивает от себя руки Мэттью как только может, попеременно убирая их от своей кобуры и своего паха. Сейчас он даже не уверен, на каком языке говорит Мэттью – различные эпитеты, как например schwule, qybah и tselka заставляют его задуматься над тем, какой же язык у Мэттью родной. И когда он думает, что способен наконец скинуть с себя Мэттью, тот хватает его за бедра и раздвигает их, прижимая к кровати и злорадно при этом усмехаясь. Мэттью прекращает кричать, однако, когда понимает, что смотрит в дуло пистолета Доминика. - Нет, не порвешь, - спокойно отвечает Доминик, садясь на постели, касаясь пистолетом переносицы Мэттью. – Ты и так слишком много выебывался сегодня вечером. Теперь моя очередь. На лице Мэттью ясно отражается ярость, но он даже не пошевельнулся. - Оу. Ну, если бы ты мне сказал, - говорит Мэттью, сарказм сочится из каждого произнесенного им слова, но выражение его лица остается каменным, - я бы, может быть, и мог что-нибудь предпринять. Доминик коротко ухмыляется, приставляя дуло пистолета ко лбу Мэттью. - Ты и впрямь сволочь, - тянет Доминик. – Отсоси мне. - Отъебись, - фыркает Мэттью, Доминик вновь направляет на него оружие, свободной рукой поглаживая свой член, прежде чем привести его в состояние боевой готовности. - Я не думаю, что у тебя есть выбор. Сравняй счет, - говорит Доминик, пропуская руку сквозь волосы Мэттью, наклоняя его голову к своему паху. – Отсоси мне. Его босс стонет с нескрываемым отвращением. - Хорошо. По крайней мере, я покажу тебе, как это, блять, следует делать. Мэттью поднимает глаза на Доминика, после чего берет в рот головку его члена. Доминик стонет; его стояк был каменным большую часть ночи – наконец, это с лихвой окупается и он прекрасно понимает, что долго не продержится. Он хочет лечь, откинуть голову на подушки, но он понимает, что Мэттью может разоружить его и поменяться с ним ролями за считанные секунды, если он позволит себе расслабиться. Хотя, он не может справиться с внезапным приливом сил, нахлынувшим на него. - Ты вообще сосал член раньше? Кусок дерьма, - комментирует Доминик, вполне осознавая, что несет чушь, но в то же время смакуя возможность вывести Мэттью из себя. Мэттью же отвечает ему целенаправленным прикусыванием его члена зубами. Доминик вскрикнул от боли, стукнув прикладом пистолета Мэттью по голове. - Гребанный мудак, - кричит ему Доминик, Мэттью ухмыляется, губами задевая его эрекцию. – Черт возьми, заканчивай уже, сейчас же, - рычит он, глядя на улыбающегося человека, лежащего между его ног. Мэттью отрывается от своего занятия – слюна тонкой ниточкой тянется от члена Доминика к его нижней полной губе: - Нет, - упрямится он. - Сделай это, - спокойно говорит Доминик, - или я выпущу девять миллиметров свинца в твою гребанную башку. - Но ты же этого не сделаешь, - утверждает он, ненароком, - правда? У Доминика трясутся руки. Он сможет это сделать. Он сможет нажать на курок, если захочет, и стереть с его лица эту гребанную самодовольную усмешку. Он даже мог бы выдать это все за самоубийство, если бы захотел. Прямо сейчас ему было плевать на последствия. Он не был куклой для игр, и настало время, чтобы кто-то преподал этому мудаку урок, который он не забудет никогда. Тогда почему он не может просто сделать это, черт подери? - Я сделаю это, - угрожает он, - я сделаю, богом клянусь, я… - Вперед. Тошнотворная, поглощающая жар и разъедающая металл тишина повисает в воздухе на несколько секунд, после чего Доминик дрожащими руками кладет пистолет на загроможденный вещами прикроватный столик, щелкая предохранителем. Голубые глаза лениво наблюдают за ним, на лице их обладателя появляется улыбка. Мэттью низко смеется, глядя на все еще возбужденный член Доминика. - Я же тебе говорил. *** - Блять, сделай это уже, - хихикая, говорит Мэттью – вибрации от его смеха заставляют белый порошок трястись на его коже. Он лежит на столе, Доминик сидит на кресле со скрученной пятидесяти фунтовой купюрой в руках. Стол, если быть точным, находился в центре одного из самых секретных архивов страны, если не всей Европы. Мэттью был одним из немногих людей, имевшим сюда доступ, Доминику же не разрешено было здесь находиться даже в качестве его телохранителя. Это не остановило Мэттью от того, чтобы пригласить его сюда, или от того, чтобы закинуться кокаином прямо с секретных документов времен Холодной войны. Теперь же Мэттью лежит на столе, в расстегнутой рубашке, и дорожка кокаина рассыпана параллельно его груди, прямо по его шраму. - Давай уже, киска, - кричит Мэттью, прежде чем откинуть голову назад и разразиться маниакальным смехом. Доминик к настоящему времени уяснил, что говорить Мэттью «нет» было не самым лучшим вариантом. Все то же, хотя едва ли можно сказать, что его кто-то заставляет это делать, прилагая неимоверные усилия. Это не первый раз, когда он нюхает кокаин. На самом деле, это стало его регулярным времяпрепровождением – еще с того неудачного приключения с Мэттью, три недели назад, - и хотя раньше он избегал этой дряни как смертоносного яда, он должен был признать, что этот процесс имел свою привлекательность. Или это все из-за Мэттью, кто знает? Казалось, эти два фактора всегда шли бок о бок друг с другом. Дело сделано. Несколько мгновений в его голове раздается раздражающий гул, прежде чем наркотик начинает делать свое дело. Потирая нос, он проводит рукой по своим волосам и жадно разглядывает обнаженную грудь Мэттью. - Черт, ты потрясно выглядишь, - бормочет он. - Что это было? – Мэттью хихикает. – Ты вдруг размяк, Ховард? Доминик усмехается, хватая руку Мэттью и прижимая ее к своей эрекции. - А ты как думаешь? – мурлычет он, после чего встает с кресла. Забравшись на стол, он седлает бедра Мэттью, чувствуя очень схожую с его реакцию Мэттью на данную ситуацию. Мэттью немного отклоняет голову в сторону, и Доминик принимается жадно целовать его шею. - Мне необходимо почувствовать твой член внутри себя, С, - шипит Доминик на ухо Мэттью, пытаясь поцеловать и вылизать каждый дюйм кожи, до которого может дотянуться. Он чуть двигается на столе и почти падает на пол, пока сильные руки Мэттью не подхватывают его. - Снимай с себя брюки, солнышко, - командует Мэттью, и Доминик выполняет приказ, вновь чуть не сваливаясь со стола в своем стремлении поскорее избавиться от своих ботинок и брюк – пиджак уже валялся на полу, еще до того, как он достал кокаин. Мэттью громко присвистывает, когда понимает, что на Доминике нет нижнего белья. - Ты шлюха, - мурлычет он, пока Доминик взбирается на него с улыбкой на лице. – Моя шлюха. Поторапливайся, - говорит Мэттью, оглаживая бока Доминика, минуя его рубашку и кобуру. - Я…я уже растянул себя пальцами заранее, сегодня в ванной, - говорит Доминик, застенчиво улыбаясь, что заставляет Мэттью открыть рот и в шоке уставиться на него. Мэттью стонет, когда их глаза с расширенными у обоих зрачками встречаются. - Шлюшка, - шипит Мэттью. Пальцы Доминика уже расстегивали его ремень и ширинку его брюк, пытаясь поскорее стянуть с Мэттью боксеры и вытащить наружу его член. - У тебя есть презерватив? – спрашивает Доминик, широко распахнув глаза, поглаживая член Мэттью обеими руками. Мэттью приподнимает голову. - Да, - отвечает он, изогнув бровь. – Но ты его не получишь. Доминик улыбается – он всегда так делает, когда они получают кайф вместе с Мэттью – и проводит рукой по его длине в последний раз, прежде чем перемещается и медленно опускается на член Мэттью. Он сдерживает крик, чувствуя, как Мэттью заполняет его, и неистово блуждая руками по груди мужчины, лежащего под ним. Доминик приподнимается, чтобы через мгновение вновь опуститься, и в этот раз он не сдерживается и издает протяжный стон. Мэттью широко улыбается, услышав этот звук, руками сжимая ягодицы Доминика. - Давай, стони для меня, puta, - мурлычет Мэттью, когда Доминик выгибает спину – Мэттью начинает направлять мужчину, подпрыгивающего на его бедрах. Толкаясь ему навстречу, Мэттью задевает простату Доминика – блондин падает вперед, опираясь руками о стол. - Здесь! – кричит он. Он, возможно, услышал, как в конце коридора захлопнулась дверь, но ему было плевать, потому что Мэттью запустил свою руку в его волосы. Он весь горит, покрываясь потом, пока Мэттью продолжает вколачиваться в его тело. Их ритм чуть прерывается, когда Мэттью достает пистолет из кобуры, лежащей на столе. - Не останавливайся, - бормочет Мэттью. На крошечный момент времени его внимание оказывается направленным на нечто другое. Доминик слышит выстрел, но он не слышит стона или звука падающего на холодный бетонный пол безвольного тела. Он ничего не слышит из-за своих восторженных криков – он приближается к оргазму, впиваясь ногтями в плечи Мэттью. Он даже не видит шпиона, проникнувшего к ним. Все, что он видит – это Мэттью, лежащего на спине, выполнившего свою работу и с улыбкой на лице наблюдающего за танцем в исполнении Доминика. - Моя маленькая шлюха, - мурлычет Мэттью с обожанием в голосе, проводя все еще горячим дулом пистолета по груди Доминика, оставляя на ней обжигающий след. Доминик наблюдает за этим с приклеенной к лицу улыбкой.