Черные ходят и выигрывают

– Ты... – как будто клинок, пронзивший грудь, слово разрезало реальность на две половины – до и после. – Ты это сделала! Молись, чтобы ты не притащила с собой ещё что-нибудь пострашнее. Эмма стояла, словно парализованная, не в силах сдвинуться с места, шум в ушах заглушал все окружающие звуки. Губы двигались в беззвучной попытке произнести хоть что-то в своё оправдание, хотя нет, вообще хоть что-то. Регины не было уже, казалось, целую вечность, она скрылась за дверью кафе мгновение спустя, как бросила последнюю фразу. Но её взгляд фантомом стоял перед глазами дочери Белоснежки. Эмма могла поклясться, что ничего подобного не видела прежде, и не могла избавиться от ощущения, что стала свидетелем чего-то настолько тайного, настолько глубокого и всеобъемлющего, настолько невероятного... За один миг перед глазами пронеслись картины рождения, ярких вспышек сверхновых, круговорота мироздания и в следующую секунду – краха всего сущего сказочной Королевы. Вселенная Регины разлетелась, как стёклышки калейдоскопа, как фужер на каменной мостовой. И этот шум. Нет, это, скорее, звон, нарастающий звон битого стекла. Это было сильнее любой магии, которую Эмма могла испытать за всю свою жизнь. Она всегда чувствовала свой дар, когда могла определить ложь, особенно в случае Регины, но никогда не задавалась вопросом: почему и как он работает. Сейчас же её дар, видимо, пришёл в какое-то пиковое состояние, она увидела не ложь, она увидела правду, истину, суть Регины, её существо. – О, чёрт! Нет, нет, нет, нет, Регина! – бросив мимолётный, как ни странно, почти безразличный взгляд на воссоединившуюся семью из Локсли, сугубо для констатации факта, девушка пулей вылетела вслед за беглянкой. Ей понадобилось буквально несколько вздохов, чтобы достичь центрального перекрёстка Сторибрука, оглядеться и в последний момент заметить скрывающиеся за поворотом габаритные огни Мерседеса Миллс. Сомнений в том, что это был именно он, не возникало, в это время почти весь город собрался в "Granny's", отмечая рождение её брата. – Нет, дорогая, я не сдамся, так просто ты от меня не уйдёшь, не сегодня. Я достаточно видела, чтобы позволить тебе это, – то ли злясь, то ли стараясь себя подбодрить, бормотала про себя блондинка, возвращаясь на стоянку перед кафе за своим Фольксвагеном. – Эмма? Эмма! – от главного входа к ней направлялся Генри. – С мамой всё в порядке? Мне показалось, что... – мальчик запнулся, – с тобой всё в порядке? – О, малыш, не переживай, всё нормально. А что с мамой? Мне просто очень нужно сейчас поговорить с твоей мамой. Надо обсудить с ней пару важных вопросов о… – чтобы скрыть от сына нервную дрожь, она наклонилась, упёрлась руками в колени, якобы восстанавливая дыхание, а на самом деле просто прятала глаза в надежде не выдать свою ложь. – Иди к остальным, хорошо? Заодно скажешь Снежке, чтобы нас не теряли. Ты всё ещё хочешь остаться сегодня у Регины? – Да. А всё ещё можно? – парнишка недоверчиво прищурил глаза, ему до сих пор было непонятно поведение матери. – Всё в силе, после вечеринки я тебя заброшу к ней. Хотя я надеюсь, что она и сама сможет тебя сегодня забрать. Эмма на ходу приобняла голову ребёнка, потормошив его волосы, а затем развернула его, подталкивая в сторону двери кафешки. – Беги, повеселись за дядю Нила, мы скоро будем, – уже опускаясь на сиденье автомобиля, она почувствовала, что Генри всё ещё очень серьёзно смотрит на неё. Поймав его взгляд, девушка подмигнула ему, хотя получилось немного грустно. "Ты уже такой взрослый, так всё понимаешь. Тебя совсем не просто провести, парень". Жёлтый "Жук", хрюкнув карбюратором, рванул с места намного резче, чем ожидала его хозяйка. Скрипнув резиной на перекрёстке, маленькая машинка скользнула по направлению к объездной дороге Сторибрука. Он был на самом деле очень послушный, просто сейчас ему, видимо, передалось то эмоциональное состояние, та нервная напряжённость, может быть даже страх, что и у обладательницы ноги, что нажимала его педаль газа. – На красный... – грустно произнёс тринадцатилетний мальчик и, пожав плечами, зашёл в помещение, наполненное смехом, огоньками, блёстками и радостью. Его беспокоило то, свидетелем чему он стал перед уходом Регины. Он снова увидел безысходность, страх и слёзы в глазах матери, хотя надеялся, что теперь она будет улыбаться чаще. Похожий взгляд преследовал его после возвращения памяти почти всё время. Он вспомнил самое главное, как оказалось, для него. Он вспомнил маму и их расставание. Вспомнил, как рвалось сердце во время прощания, прощания навсегда. Неужели, правда, чтобы понять, как сильно он её любит, он должен был потерять её? Генри любил Эмму, любил Белоснежку и Дэвида, Нила, как отца, так уже любил и дядю. Это было так естественно, так открыто и честно, и так понятно. Но с мамой всё было по-другому. Он сам с трудом мог определить для себя, почему и когда он начал считать маму Злой Королевой. Может быть, это было частью проклятия, точнее, частью избавления от него. Но он знал маму, и даже тогда, до всех испытаний, что выпали на их долю... Выпали? Или он сам их вызвал? Она никогда не упрекала его, даже повода не давала подумать, что винит его во всех несчастьях их семьи. А он бы сам обвинил, как обвиняли её все, и жители города, и его новая семья. Новая, как странно. Они появились из ниоткуда, и это было так нормально, так естественно. Он их полюбил сразу. А маме всегда приходилось зарабатывать его любовь. Но теперь он понимал, что самый герой его жизни была она… – Парень! Ты чего застыл, как вкопанный? – махнул ему склонившийся над женой и сынишкой Дэвид. – Иди сюда, тут Нил что-то хочет тебе сказать. По-моему, что-то важное, он так заговорщицки на меня смотрит. Да, и какао остывает. Мальчик тряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли, и весёлым шагом направился к столику родных. Но тут он заметил в соседней кабинке Роланда и Робина, который прижимал к себе какую-то незнакомую женщину. И, сбившись, остановился не в силах отвести взгляд. Казалось, что для троицы весь остальной мир не существовал. Невидяще Робин обвёл глазами зал, и снова прильнул щекой к виску своей спутницы, что-то шепча при этом. Генри, словно в тумане, добрёл до Прекрасных. – Ба? Кто это? – спросил он Снежку, головой кивая в сторону Гуда. Та, с трудом оторвавшись от младенца на своих руках, ещё не понимая, о чём говорит внук, посмотрела в сторону, куда указывал Генри. Осознание беды заставило глаза женщины округлиться. – О, Боже. Крюк! Крюк?! – зашипела она в направлении барной стойки. Мужчина в кожаном плаще, до этого сидевший и задумчиво плескающий жидкость в своём стакане, обернулся на зов, вопросительно уставившись на чету. – Что это значит? Эта женщина пришла с вами. С тобой и Эммой. Кто она? – Снежка снизила голос до угрожающего шёпота. – А? Ого! Это… Ммм… Её зовут, Мэриан. Её… – Джонс кашлянул. – Её спасла Эмма. Думаю, у Эммы получится лучше объяснить. – Что? Как? От кого и где её спасла Эмма? Крюк, тебе лучше не увиливать сейчас! – Белоснежка аккуратно передала ребёнка мужу и почти вплотную подошла к пирату. – Понимаешь, мы, как сказать, ну, попали в этот, ну, портал Зелены. Случайно совершенно. И там… Короче, Эмма, там, в прошлом, спасла её от казни. Казни Королевы, думаю, ты понимаешь, о чём я. Теперь пришла Снежкина очередь опешить. Она судорожно протёрла лоб, вспоминая, ведь так много времени прошло с того момента. – Мэриан – жена Робина Гуда, – испуганно глядя на мужа, почти одними губами прошептала она. – Регина казнила её вместе с жителями той деревни. Она помогала мне прятаться в Шервудском лесу и научила меня многому из того, что понадобилось бы при выживании в дикой природе. О, боже! Где Эмма? Это будет катастрофа, если Регина узнает. – Кажется, она уже знает, – перебил её Генри. До него начала доходить ситуация с плачущей мамой и Эммой, и… всеми этими людьми. – И Эмма поехала за ней… – Нет! Мы должны найти их, иначе… – молящие глаза встретились с удивлёнными, но всегда такими влюблёнными и решительными. – Она убьёт её.