Выпусти зверя

POV Лидия

Я просыпаюсь под утро, выспавшаяся и бодрая. Впервые мне не снилось ничего: никаких трупов, крови, криков. Мне так легко на душе, что, кажется, я могу взлететь, если попытаюсь. Я протираю глаза и потягиваюсь. На кресле спит Питер, окно рядом с ним распахнуто настежь. Легкие шторы колышутся ветром. Я всегда сплю с открытым окном, потому что люблю свежесть. Духота будто выкачивает из меня всю энергию. Но иногда, в минуты самоанализа, я признаюсь, что хочу доказать самой себе, что не боюсь ночных монстров, разгуливающих по городу. Один из них сейчас беззаботно посапывает в кресле у меня в спальне. Кому расскажу, не поверят. Ресницы Питера чуть подрагивают, уголки губ опущены, на лице нет привычного выражения снисходительности и собственного превосходства. Так он кажется двадцатилетним. Меня вдруг как по голове ударяет желание прикоснуться к его щеке рукой и ощутить под ней грубость щетины. Я без раздумий задвигаю это желание подальше. Вместо этого я беру из шкафа плед и укрываю его. Не все любят раскрытые окна по ночам. Я тем временем иду в душ и привожу себя в порядок. Питер очень странный. Я и раньше знала, что он странный, но теперь я сама становлюсь таковой. Не знаю, на пользу мне это или нет. Еще вчера я готова была перегрызть ему горло, а сегодня укрываю его, спящего, пледом. Наверное суть в том, что мы похожи друг на друга, хоть я и отчаянно отрицаю это. Словно Север и Север, лед и лед, пламя и пламя. Поэтому кажется даже физически нереальным то, что мы можем контактировать друг с другом и что при каждом прикосновении нас не отшвыривает на два метра назад. Я надеваю светло-голубой сарафан до середины бедра и босоножки на платформе. Похоже, что утраченное хорошее расположение духа постепенно возвращается ко мне. Я выхожу в комнату, где проснувшийся Питер уже ждет меня. Клетчатый плед лежит у него на коленях. - Поняла последствия своего безрассудства? - заявляет он. Я снова начинаю закипать. Удивительно, как этот человек по-разному заставляет меня чувствовать себя каждый день. Фейерверк эмоций: неприкрытая злоба, всепоглощающая ярость, а потом вдруг легкий намек на взаимоуважение, приправленный юмором и легкостью. - Ничего я не поняла, - мрачно отвечаю я, - почему ты остался? - этот вопрос мучит меня с того самого момента, как я увидела его, устроившегося у меня в комнате на кресле. - Утром ты более сговорчива. Я усмехаюсь, и настроение чудесным образом улучшается. - И о чем ты хочешь договориться? - я уже знаю ответ, но поинтересоваться не мешает. - То, что произошло вчера, будет происходить снова, только чаще. Ты будешь чувствовать еще большую слабость, жуткое напряжение. Ты будешь нервничать, срываться и падать в обморок по три раза на дню. Это потому, что ты забросила свои способности. Ты не пользуешься ими, а они копятся, копятся и копятся внутри тебя, а потом - бум - и резко вырываются наружу. И будет только хуже. - Значит, нужно продолжать занятия? - просто спрашиваю я. - Да. - Ладно. Но теперь - меняемся. - О чем ты? - Теперь я хочу исследовать свои воспоминания, свои эмоции. И ты мне в этом поможешь. Мы просто поменяемся местами. - Это тоже нелегко, - он качает головой, - если ты не хочешь более видеть тот пожар, то ладно. Мы придумаем что-нибудь еще. Говорит ли он это потому, что не хочет заставлять меня проходить через все это снова, или потому, что сам не желает погружаться в мои плохие воспоминания, приумножая таким образом свои? - Нет, - я прерываю его, - я хочу заняться собой. Смысл в становлении банши, если собственные чувства кажутся тяжкой ношей? Я хочу попробовать. Или так, или никак. Я втайне надеюсь, что мне станет легче. Как это работает, интересно? Боль уходит, и на ее место приходит успокоение? Или, может, она притупляется, и становится не так тяжело просыпаться каждый день, вспоминая, что произошло? Я не знаю. Я просто надеюсь, что это поможет. - Хорошо, - Питер усмехается, - начнем сегодня? Я киваю. - Я приду вечером.

***

Я прихожу в пять, как обещала. Не говоря ни слова, я даю Питеру свою руку, и он принимает ее. Делиться друг с другом своими внутренними демонами стало настолько привычной вещью, что мы делаем это без слов, машинально. - Сосредоточься и представь образ того, что... - Я знаю, что делать, - я прерываю его и закрываю глаза. Питер крепче сжимает мою руку. Не знаю, зачем, но я благодарна за это. Мне кажется, что если кто-то будет удерживать меня, то меня не унесет в пучину неизвестности. В голове проносятся миллионы воспоминаний, которые тяготят и сверлом сидят в груди. Смерть Эллисон, Эйдена, Эрики и Бойда, похищение Джексона. Я не могу выбрать. В голове застучало. Я стала слышать собственную кровь, шумно бегущую по сосудам. - Лидия, - сквозь пелену до меня доносится голос Питера, - что-то одно. Выбери. Выбери. Как среди этого можно выбрать? Я сглатываю и представляю то, что нужно. Темные волосы, рассыпанные по земле. Кровь, сочащаяся из живота. Теплые руки, обнимающие умирающую девушку. Ее полумертвые глаза и окровавленные губы. - Все хорошо, все хорошо - повторяет она. А я сижу на холодном бетонном полу и не могу ничего сделать, пока моя лучшая подруга умирает снаружи. Последняя стрела выпущена, последний вздох сделан. Никогда не забуду это чувство беспомощности. Я хочу стряхнуть с себя это наваждение, хочу проснуться от этого кошмарного сна. Вот только это не сон. Я чувствую холод от пола, с тех пор он поселяется и внутри меня. Все случилось так быстро. Горсти земли, падающие на дно могилы. Напутствие от Криса Арджента, который держит себя в руках в пример всем нам. Есть такой негласный закон, согласно которому родители не должны хоронить своих детей. Кто-то должен был следить за его исполнением… Спустя время я стараюсь улыбаться; от этой улыбки лицо у меня застывает, как маска, — я улыбаюсь, улыбаюсь, улыбаюсь, показывая зубы, сияя глазами, и при этом чувствую, что кожа на лице натянута и вот-вот порвется, как истончившийся старый пергамент. Я стараюсь говорить звонким приятным голоском, я произношу какие-то ничего не значащие слова, а порой, когда требуется, даже пою. Но по ночам, упав головой на подушку, я словно тону в глубоких водах, словно проваливаюсь в бездонную пропасть, и подхватившие меня воды обретают полную власть надо мною, они увлекают меня за собой, я плыву по ним, точно русалка. Мне снова снится она. Снова и снова она является мне во сне. Мне снится, что Эллисон жива. И боль, которую я испытываю, проснувшись и поняв, что все это мне снова лишь приснилось, становится день ото дня все мучительней. И я молю Господа, чтобы Он избавил меня от этих снов, дал мне силы перестать мечтать о несбыточном. Я распахиваю глаза и первое, что вижу - это лицо Питера. Его ясные глаза смотрят прямо на меня. Тут я осознаю, что по щекам градом текут слезы и резко отворачиваюсь, разорвав наш зрительный контакт и вырывая руку из его ладони. - Это не помогло, - почти с обидой говорю я, - я думала, что будет по-другому. - Надеялась почувствовать облегчение? - мрачно усмехается Питер, и я хочу стереть эту ухмылку с его лица. Он будто смеется над моими разрушенными надеждами, - оно не придет. Нет такой формулы, при помощи которой можно было бы быстро избавиться от боли, остающейся после смерти близкого человека. Что бы ты ни делала, она будет с тобой до конца твоих дней. Но как ты пронесешь ее через жизнь, зависит от тебя. - Я чувствую лишь дыру внутри. Будто что то важное, жившее там, ушло и никогда не вернется. - С какого-то возраста ты будешь чувствовать это постоянно. Непрерывный процесс потерь: твои силы, желания, мечты, идеалы, убеждения, любимые люди станут исчезать из жизни чуть ли не каждый день. Когда попрощавшись, а когда и без всякого предупреждения. Ничего из потерянного ты уже не сможете вернуть никогда. - Оптимистично, - мрачно говорю я, а потом вдруг понимаю, - ты ведь не просто понаслышке об этом знаешь, да? Питер медленно кивает, смотря в пол. - Поэтому ты хочешь сблизиться с Малией? Тебе одиноко? - Разве мы не твоими проблемами занимаемся? - обрывает меня он, - ко мне в душу лучше не лезть, Лидия. То, что ты там найдешь, тебе не понравится. - Я уже видела, - тихо говорю я, вспоминая свои ежедневные кошмары. - Знаешь, как говорят? - вдруг спрашивает он, явно не ожидая, что я отвечу, - если ты проходишь через ад , не останавливайся. Питер долго молчит. Он смотрит в одну точку, будто завороженный. Внезапно он подскакивает, как ошпаренный, и снова протягивает мне руку. Я с опаской гляжу на него. Он хочет заставить меня пройти через это снова? - Идем, - вопреки моим опасениям говорит он. - Куда? - В бар. - Питер Хейл, ты собираешься напиться? - я строго смотрю на него. - Не говори, что никогда не думала об этом. Я хватаю сумку и выбегаю из дома вслед за оборотнем.

Hey young blood Эй, юная и горячая, Doesn't it feel Тебе не кажется, Like our time is running out Что наше время на исходе? I'm gonna change you like a remix Я изменю тебя, как ремикс, Then I'll raise you like a phoenix А затем подниму из пепла словно птицу-феникс. Wearing all vintage misery Ты вся одета в давние невзгоды. No, I think it looked a little better on me Пожалуй, на мне они смотрелись немного лучше. I'm gonna change you like a remix Я изменю тебя, как ремикс, Then I'll raise you like a phoenix А затем подниму из пепла словно птицу-феникс. Fall out boy - Phoenix