Клетка души. Мой проклятый рай

Крис: «В конце июня Эрос покинула мой дом, вернулась к родителям. Но это не означало конец наших отношений. Всё так же вечерами мы ходили в клубы. Там мы не были „одинокий парень и робкая девушка“, там мы были „Крис и Эрос“. Пара, которая будет всю ночь зажигать всех вокруг своими танцами. Но для нас танец — это форма самовыражения. В такие моменты я по-настоящему счастлив. В такие моменты у меня нет прошлого и будущего, потому что я и она, мы одаренны сиянием шальной славы, если это можно так назвать. Все видят и знают нас только как пару и поэтому думают, что и по жизни мы всегда вместе. О нас ходят многочисленные слухи. Никто не верит, что между нами только дружба и ничего более. Иногда отпускают очень неприятные или даже оскорбительные замечания, только маленькая нежная рука на моём плече позволяет мне игнорировать это и не лезть в драку. Как они не понимают? Разве я смею любить эту девушку? Она такая красивая, начитанная, воспитанная…, а я… Была середина июля. Эрос позвонила мне, я едва узнал её хриплый голос. Она заболела. Но сказала, что не обидится, если я пока буду ходить в клубы один.  — Я доверяю тебе, — сказала она. Я пожелал ей скорейшего выздоровления. Я оделся как обычно и пришел в клуб чуть позже обычного, кто-то спрашивал меня, где Эрос, я говорил, что она заболела. Мне в тот вечер хотелось просто потанцевать. Ко мне присоединилась одна девушка, я бы не сказал, что я испытывал к ней какой бы то ни было интерес, она была одной из „обычных“. Обычных девушек в клубе всегда много, яркая одежда, макияж, вызывающее поведение. Они думают, что это делает их индивидуальностью… Но они сливаются с серой массой, а такие спокойные и уверенные в себе, как Эрос, действительно выделяются. Она танцевала со мной почти весь вечер. Честно говоря, я от неё устал. Я ушел из клуба, за мной следом вышло трое. Я не придал этому значение. А зря…» Антон: „Сегодня этот Крис пришел один, без своей рыжей девчонки. Они говорят, что они только друзья, но, конечно, врут. Но дело не в ней. Сегодня он танцевал с моей девочкой. Ему мало своей, он и к чужим пристает, вот зараза! Я весь вечер смотрел за ними, не буду же я тут с ним выяснять отношения, тем более, когда за ним уже давно и пристально наблюдает мужчина. По его виду понятно, что если кто-то приблизится к этому мальчишке, рискует здоровьем, а может и жизнью. Когда он направился к выходу, я и мои двое приятелей направились следом. Он шел один. Он без сомнения чувствует нас за своей спиной, но не оглядывается.  — Не хорошо танцевать с чужими девушками, подонок! — говорю я. Он оборачивается. Черт, ну и взгляд у этого парня. Я достал из кармана нож, и мы бросились на него… Не знаю уж как, но он умеет драться, у него хорошо получается и слишком технично. Моих двоих приятелей он отправил отдохнуть. Кто бы знал, что эта сволочь умеет не только кривляться на танцполе со своей подружкой, но и драться. Прежде чем он успел отправить меня вслед за моими друзьями, у него на лице стали красоваться три пореза. Больше он не будет таким красивым. Я, правда, хотел прорезать ему щеку и воткнуть нож в глаз, но он ловко уклонялся“. Ран: „Эрос уехала от Криса, чему я был несказанно рад. Но они всё равно встречались в клубах почти каждую ночь. Я так и не мог понять, какие отношения между ними. Конечно, я знал, что Крис любит её, как бы он не отнекивался, это даже слепой увидит. Но она либо не решила ещё, что чувствует к нему, либо не отвечает взаимностью. Скоро у него День рождения. Он никогда не отмечает его. Он сказал, что так было всегда в его семье. Иногда я не понимаю его родителей. Как можно не любить своего ребенка? Это вызывает у меня стойкое чувство неприязни ко всей его семье. Я знаю, что Хозяину и Джулу он позволял дарить себе подарки, но видимо только им. Я зашел к нему, как обычно, около четырех. Он сидел в кровати и разглядывал себя в зеркало. Я не понял, что он такое делает, но когда он повернулся ко мне… Я не знаю, как описать то, что я увидел. На его лице было три пластыря. Один был на левой брови, другой под левым глазом, а третий от правого уголка губ вниз.  — Не смотри на меня с таким нескрываемым ужасом, — попросил Крис. — Сам знаю, что выгляжу чертовски плохо.  — Да нет, не то чтобы… — попробовал оправдаться я. На столе лежала вата и стояли пузырьки с зеленкой и перекисью водорода. — Что произошло?  — Ну… я в клубе танцевал с одной девушкой, а она оказалась с парнем, но она сама подошла, так что я не знал… А он подумал, что я у него девушку отбиваю… — ответил Крис.  — Надеюсь, этого подонка убьют, — сказал я, для меня эти раны на лице любимого человека всё равно, что осквернение святыни, святотатство, акт вандализма. Я считал Криса, его лицо и тело, произведением искусства. Мне хотелось бы, чтобы на лице Криса не осталось шрамов, но даже если он станет похож на Фарфарелло (герой аниме и манги Weiss Kreuz), я всё равно буду его любить“. Антон: „Следующей ночью Криса в клубе не было, как и его подруги, Эрос. Мы с друзьями заказали в баре выпить, отметить удачу. Но наше веселье долго не продлилось…Когда мы вышли из клуба, нас оглушили. Очнулись мы черт знаете, где и связанными.  — Они пришли в себя, позови Хозяина, — сказал один другому. Я не мог увидеть их лиц, видел только ноги, потому что мы лежали на полу. Я услышал шаги, и кто-то вошел в комнату.  — Усади их, я хочу, чтобы они видели меня, — произнес он. - Да, Хозяин, — и нас усадили. Только тут я мог увидеть, где мы. Какое-то темное помещение. Тут же стоят три человека и ближе к нам тот самый мужчина, которого я видел постоянно в клубе.  — Ответь мне, мразь, кто дал тебе право прикасаться к моему мальчику и причинять ему боль? — спросил он. Я промолчал, но это оказался не очень действенный способ, потому что меня ударили ногой в живот. — Мне повторить вопрос?  — Он приставал к моей девушке, — ответил я.  — Так ты из-за какой-то там шлюхи посмел оставить отметины на его прекрасном лице?! — его лицо исказила гримаса ярости. — Если бы ты чуть сильнее изуродовал его, ещё больше на один шрам, и я бы пристрелил тебя. И мне бы сошло это с рук, — было ясно, что он говорит серьезно и правду. — Но сегодня я буду великодушен… — и он ушел, закрыв за собой дверь… Уже в больнице я понял, что было ошибкой лезть к этому парню. Потому что врачи сказали мне, что мои руки заживут не скоро, кости раздроблены. Буквально на следующий день ко мне в больницу пришел Крис. Он сел около кровати.  — Прости. Мне жаль. Я знаю, кто это сделал. Этот человек могуществен и богат. Я не ожидал, что он узнает. Но не думай, что я натравил его на тебя. Я его ненавижу, — он сказал это и ушел. Меня поразило отсутствие злорадства и его спокойный тон, он тоже говорил правду. Я был не прав, что из-за Кати (моей бывшей) решил преподать Крису урок. Ведь она ни разу не пришла ко мне в больницу“. Крис: „Я не знаю, зачем Александро лезет в мою жизнь. Я ошибся, тот парень, может, неправильно, но указал мне на мою ошибку. Потому что если бы какой-то парень крутился возле моей Эрос, я бы, не раздумывая, проломил ему голову. Да и шрамов почти не осталось, только заметно, что бровь рассечена, а остальные два и вовсе бесследно исчезли. Чем больше я узнаю Александро, тем больше понимаю, что мне надо было ещё два года назад снять ошейник и вернуться домой, возможно, тогда бы Джул был жив. Я не эгоист и не думаю, что он не смог бы прожить без меня. Его я навсегда сохраню в своём сердце“.