Клетка души. Мой проклятый рай

Крис: «Теперь я могу считать это место своим домом. Я ходил только в рубашке. Хозяин редко отпускал цепь, особенно в кабинете, обычно я сидел на полу около его ног, либо в кресле, на его усмотрение. Хозяин относился ко мне хорошо. Все его просьбы звучали приказами, но они были разумны. Иногда заходила Кэйтрин и говорила Хозяину что-то, я плохо знал итальянский, тем более, что она говорила довольно быстро. Хоть она и не говорила „essi“, я понял, что речь идет о „них“. Я так и не знал, кто такие „они“. Но однажды в кабинет вошел какой-то парень. Он преклонил колено перед Хозяином, потом встал и посмотрел на меня… В его глазах было жгучее вожделение, казалось, что его взгляд почти осязаемо касается меня. Мне тут же захотелось одеться или спрятаться, это желание усилилось, когда я увидел, как он облизал губы. Но мимо его головы пролетела пуля.  — Извините, Хозяин… — он поклонился, тот держал в руке пистолет.  — Слушай внимательно. Этот мальчик только мой, и кто хоть пальцем его коснется, пожалеет, что на свет появился. Ясно? - Да, Хозяин, — тот вытянулся по стойке смирно. Хозяин убрал оружие в ящик стола.  — Так чего ты хотел?  — Вы же просили отчет. Вот, — он положил бумагу на стол.  — Хорошо. Иди, — парень снова поклонился и ушел.  — Хозяин, можно вопрос? — поинтересовался я. - Да, Крис, — он посмотрел на меня.  — Кто ты?  — „Продавец снов“, — сказал он.  — Не может быть… — прошептал я. Вдруг я всё понял. „Продавец снов“ — поставщик наркотиков, возможно даже наркобарон, то, что он итальянец, также говорит в пользу этого. Так вот почему он разговаривал с «Пабло„… Тогда секс — плата за дозу, что он мне вкалывает, а я — красивый питомец. Ран был прав, я — шлюха. Я подумал спросить об этом позже. Вошла Кэйтрин. Он что-то спросил про сегодня, потому что предложение кончалось словом „oggi“. Она в ответ отрицательно покачала головой. Он приготовил шприц. Она ушла. Он подошел ко мне и притянул меня к себе, толкнул к столу и прижал меня к нему, так что моя левая скула больно впечаталась в холодную столешницу. Он закрепил мне руки не как обычно, а за спиной неизменными наручниками. Даже если я был против, моего мнения не спрашивали. Я инстинктивно попытался вырваться. Он шлепнул меня по ягодице и, надавив на почти исчезнувшие синяки на бедрах, прошептал:  — Будь хорошим мальчиком, Крис, — я знал, что надо расслабиться, но я не смог. Я не забыл, как это больно. Но я сам выбрал это». Александро: «Крис вел себя хорошо. Мне нравится видеть в нем отсутствие покорности и глупого обожания. Он внимателен и насторожен. А вот и „пес“. Никто не имеет право с таким вожделением смотреть на моего Криса, тем более, когда он полураздет. Мне приятно видеть, что мысль о другом вызывает у него отвращение. Мне пришлось выстрелить, чтобы привлечь внимание. Я ревнивый собственник, и пока мальчик мне нужен, никто другой не смеет думать о сексе с ним. Осталось всего одно дело на сегодня, но самое приятное — Крис. Он попытался оказать сопротивление. Видимо, неосознанно. Он просто не ожидал, что я закреплю ему руки за спиной. Я вхожу, чертовски узко, хотя горячее нутро с готовностью принимает меня в себя. Тяну за цепочку, чтобы он поднял голову, поворачиваю к себе и жадно целую в губы, кусая их. Его тихий всхлип утонул в поцелуе. Он приятен в своей податливости и непокорности. Он не перестает меня удивлять. Я хочу его сломать и в то же время не хочу. Но ничто не помешает мне удовлетворить себя с его помощью. Как только я собираюсь вколоть ему кетамин, он меня останавливает.  — Не думай, что я завишу от него. Я не хочу, чтобы ты воспринимал секс как плату за дозу.  — Глупенький, я его тебе вкалываю, чтобы тебе не было больно, а сексом я с тобой занимаюсь, потому что хочу тебя, — ответил я, вкалывая ему дозу. Она маленькая, хватит от силы на полчаса. Он заставляет меня понять, что он не хочет торговать собой ради наркотиков, что я должен получать удовольствие от секса с ним, а не воспринимать это как обязанность. Я остался с ним в спальне. Ужин нам принесут сюда. Тихий стук в дверь и вошла Кэйтрин. Хорошо, что она мне напомнила о деле, которое требует моего присутствия. Завтра после завтрака у меня самолет. Оставлю мальчика на Джула, он присмотрит. Три дня без моего звереныша… Но ничего, вернусь — наверстаю. Он приоткрыл глаза, я погладил его, он напряжен.  — Tu sei l'unico (ты единственный), — прошептал я. За завтраком я объявил Крису и Джулу, что уезжаю на три дня.  — Заботься о Крисе, — сказал я брату.  — Обещаю, — серьезно ответил он. Я поцеловал Криса и поехал в аэропорт». Джулиан: „Неужели Александро так уверен, что Крис будет ему верен? .. Я далеко не против повторить то, что было два дня назад. Но если только Крис захочет. Я не собираюсь его заставлять“.