Сохрани осколки моего сердца

       Доев и помыв посуду, я снова бесцельно вертела телефон в руках, не решаясь позвонить Момои-чан. Вдруг она до сих пор на тренировке? Перевожу взгляд на часы. Да поздно, в общем-то, для тренировки. Я нахмурилась. Хм... Хотя, кто знает, может она вообще ещё даже не началась.        Перевожу взгляд на сотовый: но всё-таки – чего такого, если я позвоню ей, а она будет занята? В худшем случае, скажет, что мой звонок весьма не своевременный. В лучшем – вообще не ответит. Хмыкаю. Конечно, мешать не хочется. Весьма неудобно будет, если я отвлеку её от дел, куда более важных, чем моя новость.        Снова хмурюсь. Ну, Боги, отвлеку я её и что? Она ответит, что я позвонила не вовремя. Тогда можно будет уточнить – когда она будет свободна. Это будет намного легче, чем если буду гадать весь день "а не помешаю ли я Момои-чан своим звонком?".        Глубоко вздыхаю. Что за идиотизм... Словно Момои-чан мне не подруга или она может съесть меня за то, что мешаю процессу тренировки.        Набираю номер. Через некоторое время длинные гудки наконец-то оборвались.        – Моси-моси, – недолго думая, моё сердце четвёртый раз за день упало в ноги. Только в этот раз оно даже не знало – ему взлететь от счастья, что я снова смогла услышать его голос, или притвориться лепёшкой и сделать вид, что ничего не произошло, и никого особенного на том конце провода я не услышала.        Сбрасываю трубку.        Ясно.        Понятно.        Момои-чан действительно сильно занята.        Одно радует: если трубку взял Аомине, то они уж точно не на тренировке.

***

       Весь последующий вечер, благодаря такому вот неожиданному повороту, прошёл как в тумане. Единственное, что периодически возвращало меня в реальность и рассеивало белую пелену разума, так это постоянно мельтешившие ошибки при проверке домашнего задания и их исправление. К слову, многие из них были довольно глупыми. Не удивлюсь, если с более фокусированным взглядом найду ещё несколько. Ох-хо-хо... сомневаюсь, что моя домашняя работа выполнена хотя бы на пятнадцать процентов правильно.        Н-да, прекрасное начало учебного года. Прекрасная предпосылка поступить в Токийский, на крайний случай, в Киотский Университет, ага.        Но были и плюсы в моём таком "туманном" состоянии. После того, как я закончила с домашней работой, необходимые схемы, записки о стратегии и дополнительная информация нашлись словно сами собой. Во всяком случае, гораздо быстрее, чем предполагалось. Как я всё нашла, понятия не имею. Просто нашла. Но учитывая навеваемую любыми видом переезда (хоть переезд в другой город, хоть обычная поездка на курорт) паранойю, подозреваю, что когда мы уезжали из Токио, то я первым делом в сумку сунула папку с приклеенным стикером "Для волейбола", боясь ненароком оставить.        И о чём, собственно, за неделю забыла.        В итоге, на запланированные дела я потратила только одну вторую вечера. И куда потратить вторую половину совершенно не представляю. Телевизор посмотреть? А что именно? Ничего интересного сейчас идти не должно. А тратить время на бесцельное и хаотичное листание каналов как-то не хочется. Перевожу взгляд на часы. Без тринадцати шесть.        Хмурусь. Так... А где это анэ-сан и нии-сан? Они должны быть уже дома, если в университете не возникло никаких проблем. Вздыхаю. Зная нии-сана, они вполне могли возникнуть.        Набираю в лёгкие воздуха и протяжно выдыхаю. А заняться пока всё равно нечем.        Снова посмотрела на часы. И снова глубоко вздохнула.        Ох-хо-хох. Мне нужно позвонить Момои-чан.        Нужно позвонить. От одной этой мысли сердце начало биться чуть сильнее и громче, эхом отдаваясь в ушных перепонках.        Перевожу взгляд на телефон. Все внутренности в миг скрутило.        Взяв в руки сотовый, нарочито медленно набираю нужные цифры. Сердца биения замедлилось, отдаваясь глухим стуком в груди одновременно с писком телефона. Нажимаю кнопку вызов и подношу к уху динамик. Длинные гудки будто тянутся куда медленнее, чем обычно. И когда обрываются, сердце замирает:        – Моси-моси, – сердце, не падай. Спокойно. Набираем в лёгкие больше воздуха и выдыхаем. Пф! Подумаешь, у нас весьма натянутые отношения, а он сейчас чем-то раздражён...        Кхм...        Та-а-ак...        – Эм... А Момои... – дыхание спёрло, из-за чего голос будто севший. Прочистив горло, продолжаю, – ...дома?        – Дома, – и замолчал. А логический конец?! Типа, "сейчас позову". Подождите-подождите... Дерьмо-дерьмо-дерьмо! А он-то на сам на самом деле где?! Ладно-ладно. Соберись, нужно просто сказать, что звонили мы ей. (Хотя, и так понятно, кому звонили, телефон-то её!)        – А ты сам-то где? – гениально, просто, Аоки. Нет, чтобы попросить позвать Момои-чан. Если её нет поблизости, он бы так и сказал, но нет. Мы не ищем лёгких путей, да?!        – И я дома, – мне показалось... или он издевается надо мной? Ах-ха-ха... Прекрасно, просто. Так, ладно! Если он дома, то откуда у него телефон Момои?        – А откуда у тебя телефон Момои-чан?        – Забыла она его на тренировке.        ...Он был на тренировке?        – Ладно... – вот это поворот... – Тогда... Пока.        – Ага, – почему-то его безразличие меня задело только сейчас. Абсолютно никакого интереса к моей персоне. И вопрос, который вдруг всплыл сам собой, тяжело давил на сознание.        Почему... Почему он ведёт себя так, будто... две недели назад ничего не произошло?        И ответ. Ему это безразлично.        И это больно кольнуло сердце. Очень. Губы задрожали, а в глазах защипало. И эхом отдающиеся в голове слова "Ему безразлично". Безразлично.        В глазах помутнело. Я моргнула и обронила пару слёз, который как за невидимую ленту потянули другие. Комок рыданий больно двигался по горлу, не давая нормально вздохнуть. Дышу и словно задыхаюсь. В собственных слезах.        Ха... А как будто стоило надеяться на что-то другое... А на что, собственно, надеяться? На несчастье, что упустил такую красотку? Ха-ха... Вырывается нервный смешок. Ну, да, конечно.        Хах. Может, хотя бы на раздражение? На злость? Хотя бы на что-нибудь, что показывало бы, что я задела его! Хе...        На что-нибудь, помимо безразличной издевки.