Save me.

Я с трудом бежала все дальше в глубь джунглей, чертовы Ракъят всё никак не отставали и почти нагоняли меня. Ветки и высокая трава били в лицо, царапали, но я старалась отыскать место, где можно переждать, пока они уже заебутся бегать за мной, но преследование продолжалось уже достаточно долгое время. Мне начинало казаться, что ноги вот-вот подкосятся, я упаду и мне конец. Неожиданно топот позади стих, но мне все равно, превозмогая невероятную усталость, из последних сил приходилось двигать ногами. После жалкой попытки пробежать еще хоть сто метров, совершенно выдохнувшись, я оглянулась и, немного успокоившись, решила передохнуть. Упав на мягкую траву, я попыталась восстановить дыхание, но, если честно, выходило хреново. «Что же теперь? — думала я, все еще подымая и опуская грудь, как компрессор. — Теперь нужно будет найти себе жилье на ночь, или я стану обедом для какого-нибудь дикого животного». Немного передохнув, я побрела в джунгли в поисках жилья. Наткнувшись на маленький покосившийся домик среди деревьев, я тихонько присвистнула и уже чуть ли не галопом поскакала в него, но притормозила метрах в двух и осторожно обошла по дуге. Нужно быть предусмотрительней на этом гребанном острове. Однажды я уже допустила такую ошибку, в итоге пришлось долго бежать. А если меня заметят, что помешает в этот раз без раздумий выбить мне мозги? Пригнувшись, я поползла в сторону дома, прислушиваясь к каждому шороху. Вроде тихо. А может, там кто-нибудь спит? Я аккуратно заглянула в окошко, которое было настолько грязным, что сквозь него едва ли можно было что-то различить. Кажется, никого. Я дернула старую бамбуковую дверь, та, чуть не слетев с петель, открылась. Пройдя в дом, я поняла по ужасающей обстановке, что тут никто не живет. Все покрыто слоями грязи и пыли. Хорошо хоть кровать вроде цела. Боже, да она была такой же пыльной, как и все остальное. Решившись все-таки переночевать здесь, нужно будет сначала стряхнуть с нее хоть немного пыли, чтобы не было так противно спать. Закончив с матрасом и бросив поверх какой-то дырявый плед, я плюхнулась на нее с ногами. Да-а! Ну и денек выдался. Покопавшись в рюкзаке, брошенном на пол по прибытии, я нарыла банку консервов, которую так благополучно спиздила вместе с несколькими аптечками у сраных Ракьят. «Блять, отлично!» — сказала я в голос, открывать-то эти консервы было нечем. Еле встав с кровати и пошарив по дому, мне удалось найти ржавый нож. Так как девочка я самостоятельная, с трудом и пыхтением я-таки открыла эту чертову банку и уже вовсю уплетала консервы алюминиевой ложкой, нашедшейся здесь же. Вкус отвратный, но ничего не поделаешь, а жрать охота. Закончив трапезу, я улеглась и начала обдумывать дальнейший план: «Теперь эти татуированные папуасы ищут меня по всему острову! Приехала отдохнуть, называется. Как же я хочу домой, в свою просторную квартирку, развалиться на огромной чистой кровати и не думать о том, что, если зазеваешься, тебя могут быстренько прибить или сожрать. Еда, точно! Что есть дальше, если единственная еда уже в желудке? Прекрасно, просто отлично, Вайлет, ты не могла нарыть у них больше еды?! Ладно, вспоминаем курс экстремального выживания, эти аборигены как-то питались до этих ваших консервов и прочего. Значит, они охотились на разную, страшную и не очень, дичь». Меня охватила паника. Я же с голоду сдохну, потому что совершенно не умею охотиться! А ведь папа мне говорил: «Пойдем со мной, пригодится». Но нет, я же, блин, девочка из города, зачем мне это? На этих мыслях меня оборвали — мозг отказывался думать. Давно уже глубокая ночь, и я который час просто лежу в темноте, сделать больше ничего не смогу — темно — даже рук не видно. Кое-как подложив под голову рюкзак, а под него, на всякий пожарный, нож, я тут же отключилась. Проснулась я оттого, что мне в глаза сквозь грязное окно бил тонкий лучик света. Разлепив один глаз, недовольно переворачиваюсь набок, будто мало мне было дома будильника, солнце точно с ним в сговоре. Потягиваюсь, отлично, и сколько я проспала? Присев на кровать, я подумала, что неплохо было бы составить план по захвату пищи. В доказательство моих слов желудок недовольно укнул. Но в голову только и лезли мысли о том, что я-то не смогу убить беззащитную зверюшку, а хищника и подавно, потому что эта сволочь убьет меня первой. Но больше идей нет, мне нужна еда! Сборы не заняли много времени. Снова чуть не оторвав дверь с косяком, я вышла из домика и побрела в джунгли, ища хоть какую-нибудь неосторожную скотинку. Наверху что-то гаркнуло, и я, не сбавляя ход, задрала голову. Сквозь высокие пальмы на меня падали тысячи солнечных лучиков. Видно было и то, как ветер гнет вершины деревьев. Жаль, что он не спускается к земле, здесь довольно жарко. Неожиданно в кустах прямо передо мной что-то зашуршало, а затем зло рыкнуло. Черт, не нужно быть на моем месте, чтобы понять, как резво я припустила! Не знаю, сколько я пробежала, но по ощущениям я точно выиграла Олимпийские Игры. Сообразив, что в тех кустах могло быть что угодно, но не хищник, я сбавила обороты. На этот раз я внимательнее прислушивалась к окружающим зарослям, а в особенности к кустам, но, погодите, кажется, ко мне донеслись крики людей, вроде бы где-то рядом. Я без раздумий ломанулась к спасительным звукам. Пробираясь через очередной колючий куст, я молилась, чтобы это были не Ракьят. До чего докатилась! Молюсь! Хотя чуть ли не с детства отчаянная атеистка. Перейдя на гусиный шаг, я подкрадывалась еще ближе, как услышала тяжелое дыхание с хрипами, внезапно сменившееся ревом. Ага! Я сорвала куш! Это точно раненый зверь! Подпрыгнув, я вытащила ржавый нож, тот самый, который на всякий пожарный, и, уверенная в скорой победе, побежала на предсмертные звуки. «Надеюсь, пока я доберусь, зверь умрет сам и мне не придется его добивать», — я радостно махала ножом, как какая-то маньячка из фильма ужасов. Когда меня и мою жертву, боже, у меня точно маниакальный синдром, разделяли пара жалких веточек, я не выдержала и выпрыгнула прямо перед зверем. «А?! Да что за?!» — недоумевая, я выставила свое единственное оружие перед собой. Это не был чертов зверь! Там лежал раненый человек. И у него, блять, из живота торчал нож! Он зло рычал, одной рукой царапая землю, оставляя глубокие борозды. Осторожно подойдя к нему, я заметила, что мужчина не похож на тех, что из Ракьят. Может, мне следует помочь ему, а затем потребовать награды? Может, он поможет мне выбраться с этого острова? Хвала богам, что он не один из Ракьят. Чёрт. Бросив нож куда-то под ноги, я упала перед ним на колени, судорожно вспоминая, как оказать первую помощь. Но там, блять, не было инструкции "Как помочь человеку, у которого из живота торчит нож"! Я наклонилась над несильно кровоточащей раной — нет, вытаскивать нож нельзя, будет только хуже. Стоп, почему я не слышу, как он хрипит? Я метнулась к его грудной клетке. Не дышит? Фак, он что? Отключился?! «Не-е-ет, не смей отключаться, ты мой ближайший шанс на спасение!!!» — с этим криком я выписала ему нехилую пощечину. Мужчина приоткрыл глаза и сжал челюсти. Слава Богу, он жив! Не придумав ничего получше, встаю, беру его за руки и пытаюсь тащить. Он снова начинает хрипеть, а красное пятно на майке увеличивается в размерах. Дойти сам он никак не сможет, а долго тащить я его не смогу. Нельзя вытаскивать нож, но и здесь я бросать его не могу. Черт с ним, попытка — не пытка. Я изо всех сил тяну его, закидывая руку на свою шею, но он что, сопротивляется, с такой раной и сопротивляется?! Я в тот момент безумно испугалась. Ореховые глаза смотрели на меня с презрением и ненавистью, а лицо исказилось от ужасной боли. В тот момент я готова была бросить его и сбежать, но человечность била во все колокола о том, что, если я брошу его, то он нежилец. Отвернувшись от жуткого, странного взгляда, медленно и тяжело я начала шагать в том направлении, где должна быть та хижина, с пострадавшей от меня дверью. Его нужно во что бы то ни стало быстрее уложить и зашить. Проклиная весь чёртов остров после получасовой ходьбы, хотя ходьба — слишком громко сказано, я смогла дотащить его до хижины. У меня уже абсолютно не было сил, но упорства — хоть отбавляй, черт, его же нужно еще зашить! Я посмотрела на рану и ужаснулась — почти вся одежда, не только его, но теперь и моя, была в крови. Плюнув, я просто выбила дверь ногой и втащила его на кровать. Как только он был уложен, я опустила трясущиеся руки себе на колени. Тяжело дыша, я прошептала : «Не меньше 80 килограмм, почти в два раза больше, чем во мне. Да я же чёртов муравей!»