Save me.

Мои колени тряслись, а руки совершенно не хотели слушаться, путаясь среди стеклянных пузырьков и таблеточных упаковок. « Черт! Мать его едрить за копыто! Что это за лекарства?! Почему здесь все на японском? Или это китайский?!» - сыпались проклятья на несчастную аптечку. Девушка судорожно хватала пузырек за пузырьком и тотчас отшвыривала, стараясь найти хоть что-то похожее на антибиотики. К тому же, Вайлет постоянно отвлекалась на зудящую боль. На ней не было места, куда бы не впилась колючка, а ноги по колено были в корке засохшей грязи. Поиски знакомых названий затрудняли пальцы, испачканные в крови, которые оставляли смазанные пятна на этикетках. « Так, нашелся морфий и пенициллин. И даже стерильный шприц. Неплохо было бы продезинфицировать мой "операционный стол", но на это совершенно нет времени!» - как бы оправдывалась я, распарывая майку на мужчине. « Боже, я надеюсь, у него таких много. Хотя, чего это я? Я тут ему жизнь спасаю, а он за майку дуться будет!» - девушка вытерла руки об штаны и схватилась за рукоять ножа. Мужчина зашипел и кажется... проклял меня?! « Конечно! Нужно вколоть обезболивающее, - схватив небольшой коричневый пузырек, я набрала в шприц морфий. - Не удивительно, я бы тоже злилась, надеюсь, что ничего не путаю». Не медля больше ни минуты, я вколола обезболивающее, тут же сделав еще укол с антибиотиком. Буквально через пару минут он расслабился. Значит морфий подействовал. Снова взявшись за рукоять ножа, я с опаской, придерживая края раны, начала медленно его тянуть. Мужчина что-то прошептал губами, а затем вскрикнул, чуть не вцепившись рукой мне в шею. Я была уверена, что оглохла, но, со слезами на глазах, все-таки сделала свое дело. Спустя десять минут мучений, моральных и физических, я ,наконец-то, остановила кровь. И уже обработала края раны. Мне было жаль этого беднягу, не знала, что там с ним произошло, но, если он выживет после моей "реанимации", я лично выдам ему медаль. Черт, хорошо хоть морфий действовал, иначе, он бы умер от болевого шока. Пока я оперировала, мужчина терял и приходил в сознание уже несколько раз. « Надеюсь, он не много крови потерял, я ничего о нем не знаю, переливание моей крови может только ускорить... Вот же засада! Да что я такого сделала или не сделала, что Провидение послало мне ЭТО?! Нужно зашить рану! ЗАШИТЬ! Живого человека!» - к моему горлу внезапно подкатил ком, если бы я и так не сидела, то точно упала бы. Собрав остатки воли в кулак, я приподнялась, начала хаотично озираться вокруг, ища, чем бы зашить ему рану. Меня ужасно шатало, удалось найти только иголку, а нити, как назло, не было. «Черт, чем там врачи зашивают раны? Кажется, нейлон или... или шелк. Шелк! Моя злосчастная рубашка пришлась как никогда кстати. Долго мне пришлось мучиться, чтобы вытянуть подходящую нить. Все время я поглядывала на лежащего человека, который в любой момент мог умереть, если я не потороплюсь. Я уже говорила что я упорная? Я достала эту чертову нить, вставила ее в иголку и уже собиралась зашить мужчину, как ко мне пришло осознание того, какая ответственность сейчас лежит на мне. Все! Абсолютно все, что я сделаю, повлияет на исход этой операции. Но я никак не могла выйти из психологического ступора, я все сидела и смотрела на эту долбаную иголку, на эту долбаную рану. Вся эта долбаная ситуация никак не укладывалась у меня в голове и если бы не его рука, которая сжала край моей рубашки, я бы просидела так еще целую вечность. Меня как молнией ударило. Вздрогнув, я прошептала: «Надеюсь, друг, ты сможешь меня когда-нибудь простить». Зрелище было не для слабонервных. Я чуть не теряла сознание от того, что приходилось видеть, как игла входит и выходит из человека. Казалось, что с каждым ее движением, я на секунду заставляла его оказаться в аду. Не знаю, сколько прошло времени, но рукава и спина полностью пропитались холодным потом, катившимся с меня просто градом. Стежок, еще один, еще. Прислушиваюсь к неравномерному дыханию : « Если сейчас не закончить, то мы помрем здесь оба: я от разрыва сердца, а он, от того, что я». Напоследок, мне пришлось еще раз вколоть ему морфий и антибиотик. Не чувствуя тела, я облегченно вздохнула и повалилась на пол. «Скорпиона мне в обувь, какой мягкий пол!» - я повернула голову к мужчине и слабо улыбнулась. - Надеюсь, жить будет». Я постаралась расслабиться и вперила взгляд в обветшалый потолок. Сколько я так пролежала. Может я заснула и не заметила? Привстав на локтях я уставилась на мужчину. Он уже долго лежал, да так тихо, что меня понемногу начала пробирать паника. « А вдруг он очнулся и пытался просить помощи, а я, позволив себе заснуть, не помогла ему» - эта мысль заставила меня подлететь с пола. Потрогав пульс трясущейся рукой, стало ясно, что мужчина просто все-еще спит под действием морфия. По телу прошла холодная волна. Мой самоконтроль стремительно сдавал позиции, заставляя меня снова и снова прокручивать жуткую мысль: «Не спасла, не спасла, не спасла!» Я ударила себя по щеке - расслабляться нельзя, нужно еще поискать целебных трав, для скорейшего заживления ран. «Может мне удастся сделать средство, как те женщины из Ракьят? Сейчас я даже готова сказать им спасибо, за то, что показали мне, как это делать. Но это единственное, за что я им благодарна. Я их ненавижу. Всех», - я сжала костяшки до побеления. Нужна была еда и вода. Он явно захотел бы есть и пить, когда очнулся. Впрочем, об этом я уже позаботилась. Спустя примерно час блужданий в окрестностях моего нового дома, я наткнулась на небольшой родник с чистой водой. Он пробивался на поверхность у подножья большого камня и пропадал где-то в соседних кустах. По берегам этой "маленькой речушки" я обнаружила нужные мне травы. Быстро собрав необходимое количество и наполнив водой флягу, которую я приметила на поясе у спящего мужчины, я отправилась обратно. Убедившись, что он все еще спит, я смешала травы и оставила их настояться. Закончив, я снова осмотрела мужчину. Вроде, все в порядке - рана на месте, но зашита и чиста. Я взяла его руку в свою, чтобы прощупать пульс : « Ой, какая холодная!» Я опустила его руку на кровать, развернулась, и тут же мне попался на глаза плед, которым я и укрыла незнакомца. Мужчина долго не просыпался и, от скуки, я решила отправиться в джунгли еще раз. Солнце еще не закатилось за верхушки деревьев, и эта чертова жара давила на голову. « И хоть бы чуть-чуть подул ветерок, но нет, хрен тебе, Вайлет. Умирай от жары». Исследуя все ближайшие заросли и кусты, я нашла одного кабана, которых, признаюсь, не терплю. И он явно не был мне рад. Ха-ха, видели бы вы, как я металась из стороны в сторону, разрываясь от желания иметь хороший ужин и сохранить собственную шкуру целой. Мозг не выдавал абсолютно никакой полезной информации, как убить его и не покалечиться. Но мой ужин почему-то не захотел чуточку подождать и уже бежал на меня. Припустив со скоростью автомобиля, мне пришлось срезать между пальм. Кабан зверь хоть и сильный, но тупой. Животное прыгнуло за мной и застряло боками в двух стволах. Проклиная все на свете, я резко взяла назад, чуть не протаранив кабана собственным лбом. Выхватив из рюкзака нож, который уже сослужил мне хорошую службу, я вроде выставила его перед собой, для защиты, но споткнулась и сделала выпад вперед. Кабан истошно заверещал и стало слышно, как на песок закапала кровь. Я почему-то подняла взгляд на зверя и резко выдернула нож из шеи животного. «Я не хотела! Он первый на меня напал! Я просто защищалась! - меня начало мутить. - Я только что убила невинное животное, которое, наверняка, мирно паслось здесь». Я опустилась на песок и все равно, что на кровь могут прийти хищники. Не до того. Мысли распадались на отдельные невнятные клочки. « Да что же это такое?» Не знаю, сколько я просидела так, в ступоре, обхватив голову, все еще не выпуская из рук окровавленный нож. Всхлипнув, я протерла рукавом заплаканные глаза, замечая, что уже прилично стемнело. Намотав сопли на кулак, стараясь не смотреть на тушу животного, я попыталась вытащить его. Он был чуть менее тяжелый, чем тот раненный человек. « Черт. Я тут сопли распускаю, а страдалец там один и может уже очнулся, и охуевает, где он и как туда попал». Поднять кабана целиком мне так и не удалось. Пришлось срезать всего пару мясистых кусков и сложить их в рюкзак, обмотав пальмовым листом. Взвалив ношу на спину, я охуела, реально охуела! Рюкзак весил как слон! По всем зарослям, в радиусе 30 метров, прокатилась волна многоэтажных изощренных конструкций мата, а затем долгое и протяжное « у-у-у-ух, понесла-а-ась, родимая». Еле шевеля ногами, блуждая то там, то тут, я, наконец-то, нашла этот противный хитрый домик. Скинув около дома тяжелую ношу, я еле разогнулась. Моя спина адски ныла, а каждая мышца на ноге пульсировала не хуже сердца. « Бля, а что я думала? Что я сбегу и у меня все охуенно, да на блюдечке будет? Ага, лососни тунца, девочка моя». Зайдя в дом, я усаживалась на пол, вытянув ноги, когда увидела, что парень до сих пор не в сознании. Но стакан с родниковой водой, который я учтиво поставила около койки, был пуст. « Просыпался. Жалко его. Кто его так?» Я начала разглядывать парня. Черный потрепанный ирокез, точеные черты лица, темные круги вокруг глаз, наркоман что ли? И да, шрам, длинный от середины черепа, рассекал бровь, но его это не уродовало. « Мужчинам же идут шрамы? Этот, спящий, совершенно не похож ни на Ракьят, ни на местного. Интересно, кто он и откуда? Сейчас его лицо выглядит таким расслабленным, в отличие от того, искаженного болью и ненавистью. Оно меня безумно напугало, там, когда я нашла его. Сейчас с ним, наверное, случились расслабленность и покой, но это действие морфия. А когда он проснется, что он будет делать? Какое у него будет лицо?» Подумав, что если он откроет глаза и застанет меня за таким занятием, он не обрадуется, я оторвалась от мужчины. Через единственное грязное окно, можно было понять, что на улице сгущаются сумерки. Неохотно подцепив рюкзак ногой, я достала мясо и вышла на улицу. « Ну-у-у бля-я-я, и как я костер разожгу?! Ни зажигалки, ни спичек, вообще ничего. Кра-со-та! Ладно, попробуем как в каменном веке». А теперь, дамы и господа, представляем следующую картину: девушка бегает туда сюда, истерично хватая все ветки подряд и тут же выбрасывая их. «Эта слишком толстая! Эта слишком тонкая! Тьфу, ты, кривая, зачем мне вообще попалась?» - вопит она непонятно кому, наверняка стараясь перебудить всех, в радиусе километра. В итоге, подбирает две самые первые ветки и рывком опускает пятую точку на песок. Давно я так не нервничала - этот, мать его, огонь, не хотел разгораться, я уже сломала несколько палок от злости, и натерла мозоли на руках. Покажите мне человека, который говорил сделать углубление в древесине, насыпать туда трухи и тереть, пока не воспламенится, я кину в него камень! Злись не злись, а ужин по расписанию. Я с новой силой принимаюсь крутить палку, да так, что кора дерева стесывает мне мозоли до крови. Руки начало щипать, но я не останавливалась. « Боже мой! Неужели пошел маленький дымок? На сколько я знаю, нет дыма без огня, да?» Еще пару минут усердных стараний и эта падла наконец разожглась. «Ох мать его». Я трепетала над этим маленьким огоньком, будто он был мне ребенком, подкладывая самые тонкие веточки. Наконец, он разгорелся до небольшого костерка. Подложив в огонь пару веток потолще, я подошла к рюкзаку и достала мясо. « Ненавижу этот остров! Никогда бы не разделала недавно убитого кабана, да вообще никакого бы не разделала!» Но, обстоятельствам, как говорится, похуй. Присев на корточки я развернула пальмовый лист и взяла шмат в руки. «Гадость не в радость». Срезав жесткую шкурку, я разделила мясо на небольшие кусочки. Странно, но в этом сральнике, простите, в этом доме, нашлась даже соль в склянке. И, собрав несколько трав, для вкуса, я поплелась жарить мясо. После часа мучения я, наконец, до жарила его и с аппетитом вгрызлась в сочный кусочек. После ужина мне даже не пришлось тушить костер - он сам дотлел. Я встала и отряхнулась. Нагнув ближайшую низкую пальму, я оторвала от нее лист и завернула в него остатки еды. После этого безумного дня, мне жутко хотелось спать, но, чует моя ягодица, сегодня будет не до сна. «Во-первых, кроватка-то занята, а во-вторых нужно следить, чтобы этот "яникогданеочнусь" не порвал швы. А то мало ли, вздумает ночью перевернуться и все, а копать яму руками, знаете ли, не гадости на заборах рисовать!» Я была уверена, что эти сутки никогда не закончатся. Взяв обеими руками сверток, я отнесла его в дом. Незнакомец сопел так же, как и тогда, когда я прошмыгнула в дом в поисках соли. Мужчина показался мне таким беззащитным и беспомощным, что, сделав моську посерьезнее, я решила сменить повязку, и, хоть не спать всю ночь, менять их столько раз, сколько понадобится. Смачивая тряпицу моей настойкой, мне подумалось, что если так пойдет и дальше, я останусь тут очень надолго. Принявшись менять повязку, аккуратно что бы не сделать больно, я невольно задумалась, о том, что это все может стать обыденным: охота, первобытная готовка еды и этот парень, который, судя по всему, мутировал в спящую красавицу. Промокнув настойкой вокруг раны, я снова уставилась на него. Стоять на коленях было не очень удобно - затекшие ноги сильно отвлекали. Неожиданно для себя, я уперлась рукой в кровать, всего лишь желая подняться, и не хило так ее подвинула. Мужчина от внезапного движения поморщился и буркнул что-то. «Тяжело ему пришлось, с таким-то ранением, сколько он вообще там пролежал, пока я его не нашла? Ему повезло, что нож не задел никакие жизненно важные органы. А все остальное трудно, но подлатать можно». Встав, я отлила из фляги еще воды ему в стакан и уселась за трехногий стол. Он, собственно, как и стул, был неустойчивым и пыльным, но мне было уже плевать, если честно. Подложив руки под голову, я начала засыпать.