Не потому, что от него светло

      Перед тем, как ехать на дачу к родителям Радича, заехали к Андрею: он хотел переодеться и взять с собой некоторые вещи. — Купальник возьми, — посоветовал Радич и подошёл к книжному шкафу, с интересом разглядывая книги и альбомы, вытаскивая и небрежно пролистывая некоторые из них. — Ты что там ищешь? — Андрей выудил из комода бермуды защитного цвета с большими накладными карманами и начал переодеваться прямо перед Михой, который косился на него одним глазом. — Да вот пытаюсь побольше узнать о парне, который сорвал цветок моей невинности… — Пфф! Можешь спросить меня, о чём хочешь. — Чем меньше спрашиваешь, тем больше узнаёшь...       Жара всё никак не спадала. Уже несколько дней Санкт-Петербург плавился от зноя, и по прогнозам такая погода продержится ещё как минимум неделю. Радич отодвинул пассажирское кресло назад и откинул спинку почти до упора. Развалился, закинув руки за голову и вытянув ноги в голубых джинсах, которые сидели так низко, что открывали крепкий волосатый живот под задравшейся майкой. Потом резко дёрнулся вперёд и включил проигрыватель — сразу же на полную громкость зазвучал его сильный голос, кого-то страстно упрашивающий: «Давай притворимся! Давай притворимся, что всё хорошо!» У Андрея начало гореть правое ухо, которым он чувствовал насмешливый взгляд Радича. — Только не говори, что ты мой фанат. — Я позавчера впервые о тебе услышал! — Тогда ладно. Добавь холода, ты весь горишь. — Мне иногда кажется, что с тобой приятнее было иметь дело, когда ты не мог разговаривать. Миха засмеялся во весь голос: — Ну, коне-е-ечно! Приятно трахнуть бессловесного парня, пока он не в себе от ужаса. — Ты был в себе. — Это ты был во мне… — пробормотал Миха и закрыл глаза.       Маленькая старая дача в Комарово, клумба с розами, над которой жужжали пьяные от солнца шмели, несколько грядок с клубникой, заросли ароматной малины. Белый пластиковый стол со стульями под яблоней. Мама Радича, нестарая ещё симпатичная блондинка, приветливо обняла Андрея: — А, это и есть твой новый друг? Рада познакомиться. Миша часто привозит к нам своих друзей, но не всегда они такие молодые и рыжие, — засмеялась она, — зови меня Анна Викторовна. Вы есть хотите? — Мамуля, есть — вечером, когда отец приедет, а сейчас мы хотим на пляж. Такая жара. Народ купается уже? Дай мне какие-нибудь шорты или плавки, где-то же у меня тут были… А ещё пару полотенец, и воды… — На пляж? Андрюша, что ты с ним сделал? Он с детства ненавидит песок...

***

      Устроились в тени сосен, не доходя до раскалённых песчаных дюн. Людей не так много — слишком жарко, чтобы загорать. Миха, в тесных синих плавках, которые он носил, вероятно, ещё в старших классах, потащил Андрея к воде. Они пронеслись над песками, обжигая ноги, врезались в воду и долго ещё бежали по тёплому мелководью, высоко вскидывая колени и поднимая тучи брызг, пока не достигли глубины и не упали в прохладу Финского залива. Радич тут же зацепил Андрея, подтащил к себе и принялся целовать мокрое лицо и смеющиеся губы. — Пусти, нас могут увидеть… — Да плевать, — но перестал целовать, зато запустил обе руки под резинку широких купальных шорт и начал мять упругую задницу. Липчанский зашипел, когда морская вода коснулась саднящего входа, и попытался оттолкнуть Миху, но тот понял, в чём проблема и нарочно полез пальцами, легко, но всё же ощутимо: — Что, сильно болит? Хочешь, поцелую?       Под соснами рухнули на полотенца. Валялись разомлевшие, пока Андрей не приподнялся на локте, разглядывая Радича: — Твои родители в курсе, что ты гей? Радич повернул голову набок, но глаз не открыл: — С мамой проблем нет, мы обсуждаем некоторые вещи, она и со Стивом знакома, а вот отец… Разумеется, он в курсе, но для него эта тема — табу. Возможно, если я официально женюсь, он успокоится. Я его единственный сын. — А, точно, в Англии же разрешили однополые браки. — Этой весной разрешили, но я не… — Радич открыл глаза и посмотрел на Андрея. Потом сел и начал обтряхивать ступни от налипшего песка. — Послушай, мне нравятся парни и девушки. Я влюбляюсь в человека независимо от его пола. Если бы ты был девушкой, я бы всё равно был сейчас с тобой. На Андрея словно холодом повеяло. — Довольно удобно. Ты хочешь жениться на девушке, чтобы наладить отношения с отцом? — Нет, дарлинг. Я могу жениться на девушке, если полюблю её — вот что я хотел сказать. А жениться на мужчине я не вижу смысла… А твои родители в курсе? — спросил Миха, укладываясь на живот. — Мои — нет, — Андрей протянул руку и погладил горячую спину Михи. У него в груди внезапно возник очаг холода и он удивился этому ощущению, потому что раньше не знал, что так бывает, — Мне всегда нравились только парни, поэтому я не вижу смысла жениться на девушке, а жениться на мужчине в нашей стране запрещено законом. Так что я всегда буду холостым… — Эй, ты чего? Иди-ка, иди сюда, — Миха подтащил к себе Андрея вместе с его полотенцем, — В чём дело? Андрей колебался несколько секунд, но потребность выговориться была сильнее страха и стыда. — Дело в том, что произошло там, в темноте. После того, как ты исчез… — он замолчал, погружаясь в воспоминания. — Я слушаю, — Миха придвинулся ещё ближе. Его кожа пахла солнцем и морем, светло-карие глаза глядели серьёзно и внимательно. — Я тогда проснулся и пошёл к тебе по веревке, натянутой между нашими кроватями. Я думал, сейчас найду тебя, поедим, помоемся вдвоём, погуляем по песку. Займёмся сексом… И вот я иду, а бетон под ногами всё не кончается. Нет никакого песка. И тут я врезаюсь в твою кровать, но она пустая, только панцирная сетка и ножки в бетон вмонтированы… Я сразу понял, что ты вернулся домой. Отработал все свои страхи и вернулся обратно в обычный мир. А я остался один в темноте… Андрея передёрнуло, Миха это заметил и накрыл его руку своей. — И я начал думать: раз сработало с тобой, значит, и у меня должно получиться. Но я никак не мог понять, чего боюсь. Не понимал, что именно должен отработать. Не знаю, сколько времени я провёл в одиночестве и темноте, возможно, несколько дней. Ходил к твоей кровати, лежал на ней, хотя она была холодная и без матраса… Я был в таком отчаянии, много думал о тебе. Разное думал. И однажды я чувствовал себя таким уставшим, таким несчастным, и сказал себе: эй, парень, да ты влюбился в него! У меня тогда слёзы сами покатились, но мне стало легче и я заснул. А проснулся уже дома, и вспомнил, кто я, вспомнил, чего боялся… Только после возвращения я понял, зачем ты мне был дан, и какой страх я должен был победить с твоей помощью… — Продолжай, я слушаю. — Страх полюбить. Интимофобия, или как назвать? Мне скоро двадцать пять, но я никогда не был влюблён и у меня не было отношений. Только одноразовый секс. Теперь я понимаю, что сам отталкивал людей, устанавливал границы. А там, в темноте, я перешагнул через свой страх, не зная о нём — я полюбил. И я рассказываю об этом, чтобы быть честным и открытым перед тобой, чтобы не уползать обратно в свою раковину. Чтобы дать себе шанс на что-то большее, чем секс на одну ночь... Андрею казалось, что температура воздуха резко поднялась ещё на десяток градусов. Капелька пота прочертила след по его виску, и он быстро стёр её тыльной стороной ладони. Он боялся поднять взгляд на Радича, сердце билось в горле. — Я не знал об этом… Мне очень лестно, что ты полюбил меня, не видя и не зная обо мне ничего… И таким образом смог перешагнуть через свою интимофобию… Я уверен, что это поможет тебе — ну, поможет нормально общаться с мужчинами, влюбляться и заводить отношения… Андрей поднял глаза на Радича: — Это всё, что ты можешь сказать? — А что ещё я могу сказать? Андрей, ты мне очень нравишься, но я не люблю тебя. У меня сложные отношения с бойфрендом, много работы, да и сам по себе я не слишком приятный человек. У меня бывает депрессивное состояние, когда я никого не хочу видеть. Это тяжело и мне, и тому, кто рядом со мной. Я не тот человек, которого любить легко и радостно… Андрей смотрел, как двигаются обветренные губы, как волосы падают на лицо и мужчина нетерпеливым жестом отбрасывает их назад. Миха его не любит. — Я понимаю. У меня есть шанс, хотя бы самый маленький? Радич прикусил нижнюю губу и сморщился, словно ему больно отвечать: — Нет, дарлинг, ни единого.

***

      Очаг холода превратился в гору льда. Андрей хотел сразу уехать, но Миха не пустил. Они не возвращались к разговору о любви, да и вообще особо не разговаривали. Миха снова потащил купаться и там, на глубине, поднырнул и ткнулся лицом в пах Андрея, а потом медленно всплыл, выпуская щекотные пузыри, и поцеловал крепко, влажно, открытым ртом, не обращая внимания на то, видит ли их кто-нибудь. Андрей пытался оттолкнуть, но у Радича словно десять рук выросло, и каждая гладила, щипала, лезла в шорты и держала в объятиях так крепко, что не было никакой возможности вырваться. Миха поймал ладонь Андрея, вжался в неё натянувшимися плавками и прошептал: — Давай, подрочи мне. — Нет, я не буду это делать на публике, меня такое не заводит. — Тогда я сделаю. Радич схватил Андрея за шею удушающим захватом, развернул лицом к морю и запустил вторую руку в шорты. Нагло зашептал в ухо: — Не брыкайся, я немножко тебя потрогаю. Не заводит, да? У тебя стоит. Андрей вцепился в придушивающую руку, почти повис на ней, но бедрами начал уже подаваться в ласкающие пальцы. Он подумал, что если это их последняя встреча, то пусть, пусть Миха делает, что хочет. Солнечный свет ослеплял, Андрей закрыл глаза и перед ним поплыли огромные оранжевые круги, то ли от яркого солнца, то ли от давления сгиба локтя на сонную артерию. Но это не имело значения, пока под водой его член скользил внутри кулака, сжимающего выверенно нежно, но при этом достаточно жёстко, чтобы не затягивать наступление разрядки. В глазах потемнело от нехватки кислорода и Андрей чуть дёрнулся, но, услышав тихое «Ш-ш-ш, я контролирую, я тебя держу», обмяк и почувствовал, что вся кровь, которая не поступила в его мозг, словно хлынула вниз и наполнила член невыносимо быстрой и сильной пульсацией. У него никогда не было такой жестокой, почти болезненной эрекции. Андрей не терял сознания, удерживаемый на зыбкой грани бытия двумя опытными руками. Он явственно ощутил, как его анус самопроизвольно расслабился, и это было такое чувственное, такое пугающе полное и сладострастное расслабление, что он сорвался в оргазм — самый яркий в своей жизни оргазм, наполненный разноцветными взрывами перед глазами и шумом в голове, когда Миха наконец перестал сжимать его горло. — Я держу тебя, кончай, — шептал Радич, удерживая голову Андрея над водой, пока его всего трясло и выгибало. Реальность медленно возвращалась вместе с плеском волн и детскими криками где-то вдалеке. Андрей был так обессилен, что Михе пришлось помочь ему выйти из воды и опуститься в тени на полотенца. — Что это было? — Андрей улыбался, всё ещё плавая в посторгазменном мареве. — Дрочка. — Ты меня душил! — Тебе померещилось. — Я чуть не обделался! Миха взглянул на Андрея, как на дурачка: — Это часть удовольствия... Кто бы меня придушил? — пробормотал, пытаясь удобнее устроить член в тугих мокрых плавках. — Я могу, — засмеялся Андрей. — Ты-то да, ты у нас известный скарфингист… — Кто-кто? — Да никто. Пойдём мясо жарить, я такой голодный. Андрей передумал уезжать. Какая разница? Всё равно у них в распоряжении не больше пары дней, таких жарких — и по прогнозу погоды, и по ощущениям Андрея, — что даже айсберги могут начать таять.