Ищи меня в отражении

Первое знакомство показалось Тане не просто странным, а окончательно ненормальным – она прекрасно помнила, как смотрела на Бейбарсова отчасти испуганным взглядом. Она сначала никак не могла успокоиться и собиралась отправиться к директору и потребовать, чтобы её переселили, а потом как-то смирилась. Несколько дней пролетели очень быстро, но до конца каникул ещё было очень и очень далеко, поэтому у Тани не было даже надежды на то, чтобы наконец-то сбежать из этой комнаты. С Бейбарсовым она не разговаривала. Точнее, перебрасывалась фразами – несколько раз это было обыкновенное "доброе утро" или "всего тебе хорошего", но никогда ничего более существенного. Гроттер вообще была уверена в том, что на самом деле она уже скоро разучится разговаривать, потому что за последнее время не проронила ни единого слова. Ей казалось: мир умер. Всё ещё было живым приблизительно до вчерашнего дня; до того момента, когда Таня, пытаясь дозвониться до родителей, поняла, что никому не нужна, а после, набирая номер Ваньки, услышала что-то вроде "ты сама меня бросила". Ей было действительно жутко одиноко; Гроттер не хотела находиться в этой школе, не хотела жить в одной комнате с одноклассником, особенно если учитывать, что он противоположного пола, мечтала как можно скорее сбежать отсюда, едва ли не через лес, а так же не волочить каждый раз в ванную кучу полотенец, ведь никогда не знаешь, выйдешь ли ты в пустую комнату, или на кровати будет валяться Бейбарсов, настойчиво её разглядывая. Сегодня она просила маму забрать её обратно. Здесь, в этой школе, было страшно и холодно. Она умирала здесь постепенно, отживала, отправляясь на тот свет, и никак не могла успокоиться, потому что ей было страшно. Мама отказала забрать дочь домой. Маме было всё равно. Мама ссорилась с отцом, пока её домашняя Танечка была вынуждена оставаться чёрт знает где и чёрт знает с кем. Отцу тоже было всё равно. Отец желал наладить отношения с богатой женой. Отец пытался понять, что не так, а Таня мешалась бы под ногами и не позволяла спокойно помириться. Так, как мирятся муж и жена. Гроттер казалось, что если из её глаз будут течь слёзы, то они оледенеют от холода и превратятся в кристаллики льда, поэтому она отчаянно закусывала губу и пыталась успокоиться, не проронив ни единой слезинки. Получалось плохо. Когда Бейбарсов наконец-то оказался в комнате, то он заметил уже всхлипывающую Гроттер, укусившую край своей подушки и словно пытающуюся задушить несчастный предмет. Словно это живое что-то. - Ты чего? – удивился парень. Женские слёзы он не любил – это вызывало у него раздражение, причём очень сильное. – Когда вы перестанете рыдать из-за своих идиотов? Гроттер сначала не поняла, о чём именно говорит Глеб, а после, не поднимая головы, швырнула в него той самой подушкой. Не помогло. - Да хватит реветь, - Бейбарсов отбросил подушку в сторону, не особо заботясь о том, что она могла упасть на пол, и присел на кровать рядом с Гроттер. – Разве есть причины рыдать? Умер кто? Ему на мгновение даже стало совестно – а вдруг и вправду кто-то умер, - но всё равно почему-то Бейбарсов был уверен в противоположном. Гроттер молчала. - Значит, всё-таки очередная любовь всей жизни? Гроттер вновь проигнорировала вопрос и отвернулась от Бейбарсова, стараясь успокоиться, но получалось очень плохо. Слёзы до сих пор лились из глаз. Когда сильные мужские руки вдруг рывком привлекли её к себе, Таня даже не особо сопротивлялась – ей действительно очень сильно хотелось отыскать хотя бы в ком-то поддержку для себя. Бейбарсов был неплохим вариантом. - Что случилось? – вопрос прозвучал в четвёртый раз. - Всё в порядке. - А если серьёзно? – Бейбарсов невольно усмехнулся, представляя себе приблизительно, как именно всё в порядке – ему совершенно не нравилось то, что происходило вокруг, да и вообще, порой возникало желание хоть как-то изменить ситуацию. – Школа, что ли, так пугает? Женские слёзы он терпеть не мог, наверное, ещё с раннего детства. Почему-то вспоминались глупые слова о том, что на самом деле плачут не только бедные люди. Гроттер, конечно, меньше всего напоминала Бейбарсову его маму, но всё же желание утешить Таню возникало. К тому же, рыжеволосая действительно ему нравилась, а жить в одной комнате с девушкой куда более приятно, чем с каким-либо очередным однокурсником, на которого даже смотреть не хочется, потому что ему немного не хватает мозгов. Правда, Бейбарсов привык жить и вовсе один, что нравилось ему куда больше любого соседства, но допускать возможность порыдать девушке совершенно не хотелось. - А если серьёзно, - Гроттер вдруг постыдилась собственных слёз, - то у меня всё замечательно, а самое главное, я просто мечтаю, чтобы ты убрал от меня руки! Она попыталась сама выбраться из объятий Бейбарсова и украдкой вытереть слёзы, но Глеб, словно не желая допускать что-то подобное, поймал девушку за запястья и вновь привлёк её к себе, утыкаясь носом в растрёпанные волосы. Он прекрасно помнил, как Таня расчёсывалась по утрам – а сейчас понял, почему. Густые пряди щекотали лицо, и Глеб немного неуверенно улыбнулся – мысль о том, чтобы хоть как-то скрасить грусть и скуку каникул в этой школе, почему-то показалась до жути привлекательной, а симпатичная новенькая – отличной возможностью наконец-то превратить всё задуманное в жизнь. - Почему тебя отправили в эту школу? – вдруг безо всякого сарказма поинтересовался Бейбарсов, вновь прячась под маску относительно нормального человека. Таня, до этого вырывающаяся и едва ли не расцарапавшая ему всё лицо, удивлённо подняла на одноклассника глаза, пытаясь найти причину подобной метаморфозы. - Потому что родители так захотели, - повела плечами она, не имея совершенно никакого желания рассказывать о том, что именно творится в её семье. Не говорить же, что она… - Ты так сильно надоела своим родителям? – вдруг послышался совершенно нелогичный и явно ненормальный со стороны ученика данной школы вопрос. – Никогда не понимал, зачем люди учатся в подобных местах. - Но ты же учишься! – возмутилась Таня. - Потому что моей матери очень хочется куда-то деть лишние деньги, - пожал плечами Бейбарсов, усмехаясь – это и вправду было так, к тому же, Бейбарсов чувствовал, что для Тани это оказалось больной темой. Гроттер скривилась. Денег в её семье лишних не было. А вот конфликт с родителями очень даже был, надо сказать. - Мои сказали, что здесь намного лучшее учителя, а значит, после этого намного легче будет поступать в университет, - мрачно отметила Таня. Ей не хотелось поливать грязью собственных родителей, поэтому она отчаянно заставляла себя не выдавать правду Бейбарсову. - Отчим, мачеха? Разводятся? – Бейбарсов усмехнулся. – В этот лес запихивают только лишних. И не следует думать, что ты особенная. Гроттер содрогнулась. Она и не думала никогда, что она особенная, надо сказать, даже не надеялась – ей неприятно было осознавать как минимум то, что кто-то с такой лёгкостью можно угадать, что именно случилось в её семье. - Прекрати! Всё у меня в семье хорошо, и никто ни с кем не разводится! – она вскочила на ноги, испытывая желание ударить Бейбарсова как можно сильнее. – Я не лишняя! - Да, конечно, - пожал плечами Глеб. Таня подхватила подушку, которую бросала уже однажды Бейбарсова, и попыталась согнать его с кровати, но вместо того, чтобы одержать победу, почувствовала наглый поцелуй на своих губах…