Ищи меня в отражении

- Завтра – первый учебный день, - выражение прозвучало как приговор – наверное, оно им и являлось, судя по тому, с каким недовольством промолвила это Таня. Вздохнув, девушка вновь взяла в руки пустую тетрадь, а после бросила взгляд на Бейбарсова. – Сегодня меня должны были переселить. Утром. - Ну, да, - кивнул парень, усмехаясь. – Вера ведь ещё позавчера переехала. Рыжеволосая покраснела. После того поцелуя между ними совершенно ничего не было, Таня больше не проявляла никаких слабостей, да и вообще, всё вроде бы как приутихло, но Гроттер всё равно никак не могла привыкнуть к тому, что была вынуждена жить с парнем. Она вообще никогда раньше не делила ни с кем свою комнату – квартира у Гроттеров была небольшая, но всё же достаточных размеров, чтобы дочь могла спокойно жить и заниматься, не опасаясь помешать родителям. Но сейчас… Увы, но спокойно сосуществовать с Бейбарсовым не получалось сразу по нескольким причинам – первой и самой главной, вероятно, было то, что Глеб всё-таки парень, а она, как ни крути, девушка – поэтому, каждый раз отправляясь в ванную, в которой почему-то не было никакого замка, принимая душ или даже просто переодеваясь, Гроттер пугалась каждого шороха. Это было абсолютно нормально, и Таня прекрасно понимала, что сия привычка, далеко не самая хорошая, её никогда так и не сможет покинуть, если она будет продолжать жить в этой комнате. Увы, но никакой возможности переселиться пока что не наблюдалось, и рыжеволосая попросту продолжала и дальше портить свою не слишком крепкую нервную систему. Бейбарсов внимательно посмотрел на неё, словно пытаясь что-то понять, уже собирался промолвить что-нибудь, но всё равно так и не сказал ни единого слова, как будто вдруг забыл о том, что вообще собирался что-нибудь вымолвить. Таня смотрела на него с некоторым недовольством – чувство некоторого дискомфорта не покидало её с завидным упрямством, да и вообще, Таня смущалась от всякой ерунды, но почему-то упорно продолжала сидеть на месте и искать те ситуации, которые будут для неё особенно интересны и удивительны. Порой это помогает, пусть и сильно пугает. Глеб рыжеволосой нравился. Она, правда, напоминала раза два себе о Ваньке, но после вдруг вспомнила о том, что с Иваном они даже вроде бы как расстались, да и вообще, парень ни разу не позвонил, и последняя граница, которая помогала сохранять здравый рассудок, рухнула. - Что делаешь? – поинтересовался недовольно Бейбарсов – он откровенно скучал, провожая последний свободный день зимы и встречая с некоторым приступом недовольства начало второго семестра; рыжеволосая лишь пожала плечами в ответ, не зная, что и сказать, потому что явно не понимала, чем занимается, просто карандашом что-то рисовала на бумаге. - Ничего, - практически по слогам произнесла Гроттер, закрывая глаза и шумно вдыхая воздух. Ей до жути хотелось спать – наверное, до сих пор не могла привыкнуть к тому, что здесь придётся хоть как-то засыпать по ночам, а не смотреть часами в потолок, иначе она попросту не выдержит, не сможет выжить. Таня знала, что долго не засыпает скорее от того, что сходит тут с ума от скуки, но почему-то жаловаться не поворачивался язык. - Знаешь, Клопп, пожалуй, так и не переселит тебя, - вдруг промолвил Бейбарсов, внимательно глядя на девушку. - Это ещё почему? - Потому что грех не приберечь свободное местечко для кого-то из вечных скандалистов, а тебя всё равно никто слушать не будет, потому что ты – всего-навсего бюджетница, - Глеб скривился. – Ум тут ценится меньше всего. Таня бросила на Бейбарсова недоумённый взгляд, а после лишь отвернулась, решив, что не будет расстраиваться из-за такой ерунды, от которой не стоит ждать совершенно ничего хорошего. Конечно, она не особо желает жить с ним в одной комнате, но если выбора нет, то зачем устраивать скандалы и вообще непонятно что, если можно просто временно смириться, а после уже устраивать бунты? Рисунок на бумажке, попавшийся только сейчас девушке на глаза, почему-то едва ли не поверг её в шок – она несколько мгновений смотрела на него, а после, помрачнев, смяла и собиралась уже порвать, но, осознав, что это будет немного странно выглядеть, вновь распрямила и на сей раз уже спрятала в книгу, не собираясь показывать Глебу. Впрочем, Бейбарсов не проявлял особого интереса, словно это было для него абсолютно скучным и ненужным. Глеб вновь потянулся за какой-то книгой, раскрывая её абы-где и начиная читать прямо с середины – как поняла Таня, вся эта литература давно уже была перечитана по десятку раз, и сейчас Бейбарсов то ли попросту освежал память, то ли тратил время, потому что делать, как говорится в нелепом детском стишке, было нечего. Таня вновь бросила на него недовольный взгляд и тут же отвернулась, стараясь не смотреть своему соседу в глаза. Она понятия не имела, почему каждый раз краснела, стоило только покоситься на него и быть пойманной на этом странном преступлении, вот только всё равно так получалось каждый раз, и рыжеволосая уже окончательно разочаровалась в собственных способностях к самоконтролю. - Скучно сегодня, - протянула она, пытаясь хотя бы немного поддержать разговор. – Я не понимаю, почему родителям так захотелось отправить меня в это ненормальное место? - Завтра вся скука пройдёт, - хмыкнул Бейбарсов. – Ты будешь просто ненавидеть эту дурацкую школу. - Но мне нравится учиться, - тут же возразила рыжеволосая. – Я не вижу в этом совершенно ничего плохого, так что не понимаю, к чему ты клонишь, -она внимательно посмотрела на Бейбарсова. – Впрочем, ладно. Всё это ерунда. Что ты читаешь? - А что ты рисуешь? – вопросом на вопрос ответил Глеб. – Мне вот, к примеру, тоже очень и очень интересно, но почему ты никогда не отвечаешь на подобные вопросы? – он усмехнулся. - Потому что это моё дело! - А моё дело – это то, что я читаю. Хочешь – посмотри на обложку, - словно назло, Бейбарсов захлопнул книгу и тут же вернул её в шкаф, возле которого сидел. Таня знала, что Глеб всегда умудрялся класть вещи ровно туда же, где они были до этого, поэтому нет никакого смысла пытаться узнать – равно как и она предпочитала сжечь всё, что делала, лишь бы не раскрыть секреты. В этом плане жить вместе было достаточно удобно – у Бейбарсова никогда не было столь противной привычки, как рыться в чужих вещах и пытаться разобраться в тайнах, которые совершенно не интересовали его и не принадлежали ему. Прозвучал громкий стук в дверь, но Таня не собиралась открывать – она терпеть не могла всех своих однокурсников, несмотря на то, что должна была бы искать здесь себе хотя бы каких-то однодумцев, людей, которые могли бы её хотя бы немного понять. В конце концов, это ненормально – когда люди попросту стремятся сбежать оттуда, куда их отправили с таким трудом… И заплатив такие деньги! Глеб говорил, что сюда боялась попадать практически все, более того – стремились как можно скорее уехать куда-нибудь, да куда угодно, лишь бы больше не сталкиваться со столь неприятным местом, и отдать ещё больше суммы денег для того, чтобы как можно скорее оказаться подальше от сей школы. Таня вспоминала достаточно новые фильмы, которые случайно смотрела – она вообще терпеть не могла телевиденье, - и ещё больше удивлялась, потому что всегда была уверена в том, что на самом деле ничего такого в реальности не бывает. Она считала, что все страшные сказки о закрытых школах – и в самом деле лишь страшные сказки, а не пугающая реальность, а окружающие словно пытались переубедить её во всём этом и рассказывали о том, что на самом деле в таком месте стоит ожидать только самого страшного и ужасного. Рыжеволосая скривилась и склонила голову набок, внимательно глядя на дверь. Она была уверена, что Бейбарсов тоже не будет подавать признаков жизни, но Глеб на сей раз решил не оправдывать её надежд и промолвил: - Открыто! Увы, но открылась дверь практически сразу, разрушая мечту о том, что какие-то пятиклассники вдруг решили поиграть и заглянуть сюда, чтобы посмеяться над старшеклассниками. Сегодня всё складывалось так, как не хотелось. На пороге замерла Марья Георгиевна – она же Медуза, как её окрестили ученики, - завуч школы, женщина чрезмерно строгая, но по крайней мере справедливая и являющаяся хорошим преподавателем. - Вы тут? – переспросила она. Горгонова – такая у неё была достаточно странная фамилия, послужившая причиной для неприятного прозвища, - выглядела побледневшей и какой-то слишком сильно испуганной, причём вроде бы даже без должной на то причины. - Да, - кивнул Бейбарсов. – Как видите. А что, нельзя? Горгонова даже не посмотрела на него полным презрения и недовольства взглядом, которым обычно одаривала каждого ученика, который смел ей перечить, лишь спросила: - Когда в последний раз выходили из комнаты? - Утром, - удивилась Таня. – На завтрак. Медузия шумно выдохнула воздух, покосилась сначала на Бейбарсова, после на Гроттер, а тогда протянула: - В кабинете директора обнаружен труп, - она усмехнулась. – Труп, собственно говоря, директора. Непонятное пренебрежение в голосе абсолютно стиралось перед странным, полупустым взглядом…