Ищи меня в отражении

Домашний телефон просто разрывался на части – Гроттер бросилась поднимать трубку, толком не понимая, кому она могла понадобиться. Казалось, ещё совсем недавно приехала, даже вещи разобрать не успела, а уже трезвонят – а ведь родителям бы звонили на мобильный! Дома сейчас никого не должно было быть, по крайней мере, вчера вот не было, и позавчера в такое время в доме тоже было более чем пусто, Таня об этом знала и теперь казалась весьма удивлённой, но трубку подняла. - Алло, - голос немного дрожал. Гроттер терпеть не могла разговаривать по телефону и с самого детства боялась брать трубку. Незнакомцы. Как можно было отправить такого домашнего ребёнка в какую-то частную школу, Таня до сих пор не понимала. Она всегда, с самого детства, была слишком сильно опекаема родителями, и те не могли себе позволить отпустить чадо даже на несколько метров… А тут вдруг такая решительность! Гроттер вздохнула, подумав о том, что, пожалуй, попала в слишком незавидную ситуацию, а после попыталась заставить себя успокоиться и подумать больше о том, насколько интересно проводить время дома во время учебного процесса. Все эти мысли пронеслись в голове буквально за несколько мгновений, а после ей наконец-то ответили. - Да. Это Татьяна? Горгона. У неё был достаточно приятный, хотя и немного резкий и грубоватый, как для женщины, голос, и Таня могла её узнать из тысячи, даже лучше, чем собственную мать, хотя сама понятия не имела, почему так. - Да, Татьяна, - девушка даже кивнула, хотя знала, что никто её сейчас не видит, ведь это обычный телефон. - Это Марья Григориевна. Надеюсь, ты меня узнала? - Да, - Таня опять закивала, а после попыталась заставить себя остановиться, даже сжала пальцами подбородок, но было слишком поздно. - Это хорошо. У нас в школе уже всё нормально, если ты желаешь, то можешь возвращаться. - Вы нашли… - Нет, не говори об этом по телефону. Гроттер неуверенно кивнула. Она вела себя, как самая настоящая дурочка, которая словно не понимала, что говорить о таком по телефону совершенно необязательно, а потом можно будет спросить при личной встрече. - Я надеюсь, твои родители ничего не знают? – задала вопрос Марья. – О настоящих причинах твоего прибытия? - Вы ведь всех предупреждали про эпидемию. - Предупреждала, но есть индивидуумы, которые не умеют хранить секреты, - кажется, Медузия сейчас немного кривовато улыбалась. Она умела. Таня вздохнула – не будь дурой, Гроттер, она только пытается звучать более-менее доброжелательно. Злая. Отвратительная. Стерва. Но, тем не менее, самоубеждение никогда не приводило ни к чему хорошему, и Гроттер теперь не знала, что и думать, отчаянно спасаясь от глупого предчувствия, которое стремилось накрыть её с головой. - Ты в порядке? Что случилось? – обеспокоенно поинтересовалась Медузия. – Кто-то есть рядом? - Нет, всё в порядке, и я дома одна, - двоякие вопросы, может, Горгона и вправду просто беспокоилась о ней? – когда можно возвращаться? - Да хоть сейчас. Тебя привезут родители? - Я не хочу их дёргать, попытаюсь добраться сама, - спокойно ответила Таня. – Я знаю как, можете не рассказывать дорогу. Прощайте, вишни. Прощай, Иван Валялкин, скорее всего, вернусь я домой только в том случае, если меня там пристрелят. Это одиннадцатый класс, школа даёт хорошие знания, и она сможет поступить туда, куда пожелает, если будет нормально учиться. И хорошо, что никто не знает. Никто ни о чём не знает. - Вот и славно. Чем меньше родители будут здесь, тем лучше для всех нас, и для тебя тоже, - довольно сообщила Горгонова. – Мы будем тебя ждать. - А все приезжают? - Пока только по желанию. Мы ещё не восстанавливаем учебный процесс. Ну что же, замечательно. По крайней мере, там у неё есть возможность побыть наедине, а злой взгляд Зализиной не настолько противен, как то, как на неё смотрит мама, значит, пережить всё это более чем можно. Гроттер с улыбкой кивнула сама себе, словно признавая правоту некоторых мыслей, а после направилась к себе. Сколько она тут? Ещё не прошло и половины дня, и если просить папу вернуться, то он просто пошлёт её куда подальше и, по мнению мамы, будет прав. Если просить маму, то она спокойно заявит, что пора ей ходить в нормальную школу и вернуться к старой жизни. Теперь они помирились, им нечего ограждать и прятать, и теперь можно спокойно оставлять дочь здесь. Даже если дочь не захочет, но ведь кто, в конце концов, вообще будет спрашивать ещё несовершеннолетнего ребёнка? Никто. Даже сами родители. Вещи ещё были не разобраны, да и Таня не собиралась брать всё, только некоторые – потому что пока что ей ничего не нужно, а после пусть уж лучше подвезут то, что осталось, чем она будет просто тащить на себе слишком многое. И ключи есть. Её комплект. Хорошо, что так и не отдала маме, а припрятала у себя, ведь у Софьи есть потрясающая привычка запирать дочь дома на домашний арест, а кому такое вообще может быть приятно? Никому. И Тане тоже противно. Гроттер же, улыбнувшись чему-то практически незнакомому сейчас, заставила себя мысленно попрощаться с прошлой жизнью, и переступила через порог. Спасибо тебе, Ванечка Валялкин. Если б не он, то ещё можно было бы раздумывать, но, кажется, лучше иметь дело с открытыми сволочами.