Ищи меня в отражении

Прогуляться было вполне реальным, и Таня сама не смогла понять, когда успела с такой радостью вылететь на улицу, вдыхая свежий воздух и чувствуя, как некоторое странное ощущение родного дома наконец-то возвращается. Тут было гулять намного приятнее, чем вокруг школы. Неправильные, мелкие улочки вокруг дома, которые она все прекрасно знала, детский сад, в который никогда не ходила. Три холодных вишни, выстроившихся в ряд, но, тем не менее, пока что не цветущих – зимняя вишня это только торт, нет, это не цветы. Как жаль. Гроттер шла вперёд, опустив голову вниз – снег под ногами тихонько поскрипывал, а волосы вырвались из-под отвратительной, старой шапки, и прикрывали лицо, не оставляя возможности кому-либо рассмотреть девушку. Это было шикарной маскировкой. Таня вдохнула морозный воздух и сделала ещё несколько шагов, уже с закрытыми глазами, а после почувствовала, что даже не услышала, как кто-то подошёл. И как она на этого кого-то налетела. - Простите, - прошептала тихо девушка, зная, что сейчас может быть очередной вопль, посмотрела на человека, с которым столкнулась, и моментально отпрянула – потому что у неё перед глазами стоял Иван Валялкин. Мама даже не догадывалась, что они расстались – предлагала найти Ваньку, а Ванька когда-то сказал ей, что, знаешь ли, это слишком длительное расстояние. Слишком. У него тут, вероятно, тоже уже есть какая-то своя Лиза, по типу той же Зализиной, а может и с таким же именем, с такой же фамилией. С таким же характером. У неё, чего греха таить, нет никого, но зато было – и Гроттер с ужасом смотрит на Валялкина, вспоминая о том, что натворила. - Привет, - неуверенно улыбаясь, промолвила Гроттер. – Рада тебя видеть. Давно мы уже… не сталкивались. - Да, - у Ваньки приятная улыбка, такая, как когда-то была у Софьи, а сейчас превратилась в колючий взгляд. Вихрастый маечник. Они учились вместе в обыкновенной школе, и не было никаких Бейбарсовых, ничего, что могло бы испортить жизнь. Была спокойная, размеренная, равнодушная жизнь, в которой нельзя было отыскать совершенно ничего постыдного и плохого. После всё немного переменилось, жизнь открывалась под другим углом, но, тем не менее, жить всё равно было легко. Многим легче, чем тогда, когда она попала в странную закрытую, частную школу, в которой нет ничего… Ничего доброго. И нормального тоже ничего. - Как твоя учёба? – улица слишком узкая, и они поворачивают куда-то в сторону, но Валялкин не пытается взять её за руку. Естественно. Нормально, Гроттер, вполне нормально, что ты ему нужна сейчас меньше всего на свете, и очень жаль, что глупая надежда когда-то ещё жила в твоём каком-то недоразбитом и странном сердце. - Как ты себя чувствуешь? – продолжал задавать вопросы Валялкин, но Гроттер отвечала слишком невпопад. - Всё хорошо, - ответила она, слабо улыбаясь. – А как ты? - Ты надолго? – вопросом на вопрос ответил Иван, словно собираясь узнать что-то ещё, но так и не решаясь спросить об этом. Может быть, он действительно желает, чтобы они вновь были вместе? Таня бы не отказалась. У Валялкина было непонятное чувство уюта, и рядом с ним хотелось наконец-то нормально научиться дышать, а она хотела вновь вернуть себе такую способность. - Насколько получится, - пожала плечами девушка. – По крайней мере, пока назад не позовут. - А когда позовут? - Когда там всё будет ясно. Гроттер помнила о том золотом правиле, что рассказывать никому нельзя, если, конечно, хочешь, чтобы тебя не отправили скорым экспрессом на тот свет, поэтому продолжала успешно молчать. Иван её не понимал. Он прежде мог прочесть в её глазах то, для чего остальным приходилось вслушиваться в слова, но ведь это было так давно и так неправда, что теперь нечего даже пытаться вспоминать! О том, чего никогда не было. - Знаешь, может, мы могли бы ещё когда-то увидеться? – Гроттер хотела бы услышать это от Ивана, но задала вопрос сама. Зачем было его задавать? Потому что, возможно, она чувствовала себя слишком потерянной, а может, просто хотела отыскать человека, который поможет ей разобраться? Но неужели Ванька действительно мог помочь? Что он понимает? - Нет, знаешь, это вряд ли, - покачал отрицательно головой парень. – Я сейчас очень занят, мне учиться надо… - А на выходных? Валялкин посмотрел на неё так, словно Таня сошла с ума и предлагает ему едва ли не отправиться венчаться, а после отрицательно покачал головой. - Понимаешь, много воды утекло и… - И вишни не цветут, - с улыбкой сообщила Гроттер. – До вишен ещё долго, а пока что нам не стоит мириться, но вообще-то я имела в виду сходить всей компанией, мы ведь друзья! Валялкин покраснел – он подумал о том, о чём она мечтала всего мгновение назад, и теперь не знал, куда деть глаза. - А, а я-то подумал… - он улыбнулся. - Зря подумал, - прозвучало немного резковато. – Ты ведь понимаешь, что я не могла всё это время быть одна. - Так у тебя кто-то есть? – теперь у него в голосе появилась обида, но, тем не менее, Гроттер чувствовала себя довольной. - Естественно. - И давно встречаетесь? – кажется, Валялкин собирался спросить ещё и о том, как далеко всё зашло, но на этот вопрос Гроттер не собиралась давать ответ, потому что была уверена в том, что Иван только побежит маме рассказывать. - Достаточно. - Он с той школы? – продолжал спрашивать Валялкин, и Таня была уверена, что после второго ответа он спросит о том, кто родители того парня. Знать бы хоть, какое у Бейбарсова отчество, тогда, может быть, было бы легче о нём лгать. Но Гроттер не хотелось. - Знаешь, я уже спешу, - отмахнулась она. – Ещё увидимся. Оставшиеся струны уже были натянуты не так сильно – тихая игра не прервалась звоном прерванной нити.