Ищи меня в отражении

В коридорах было достаточно темно – сегодня выдался удивительно удачный день, и солнце, равно как и луна, успешно прятались за тучами, стремясь не демонстрировать свой лик пред ясные очи большинства людей. В любом случае, это было им на руку, и Таня прекрасно понимала, что темноте стоит радоваться, но, тем не менее, ничего хорошего она об этом не думала. Гроттер мрака немного побаивалась и не понимала, как вообще в такой кромешной тьме можно быть в чём-то уверенным. У Бейбарсова, тем не менее, прекрасно получалось – он шёл более чем уверено вперёд, не отпуская её руки. Было, впрочем, достаточно приятно вот так шагать за ним, чувствуя себя в относительной безопасности, но главное было не вспомнить о том, куда они вообще шли. - Ты уверен, что это хорошая идея? – мрачно поинтересовалась Таня, наблюдая за тем, как Бейбарсов непонятно откуда достал что-то вроде ключа. - Естественно. Иначе меня бы здесь не было, - кивнул Бейбарсов. – Я вообще-то ненавижу рисковать. - Да неужели?! – вскипела девушка, наблюдая за тем, как Глеб равнодушно открывает дверь в директорский кабинет. - Прошу, - он посторонился, пропуская Таню, и сам проскользнул внутрь, прикрывая за собой дверь. – У меня дома у мамы в кабинете точно такой же замок, так что не в первый раз вскрываю. - У мамы? А не у отца? Или тебя интересуют книги о здоровье детей и всём прочем? – язвительно поинтересовалась Таня, впрочем, стараясь говорить как можно тише. - У меня достаточно боевая мама, - отрицательно покачал головой Бейбарсов. – Поэтому смотри, не скажи ей когда-то то, что только что заявила мне, ладно? - А ты планируешь меня с ней познакомить? И по какой же это такой замечательной причине? - Я предпочитаю представлять своих девушек маме только в крайнем случае, но будем считать, что это он и есть. Гроттер помрачнела, но больше не стала ничего говорить, а внимательно осмотрелась в кабинете. Естественно, здесь она уже однажды была. Нет, даже больше – раз, когда Клопп вызывал её зачем-то, второй – когда заглядывала сюда и видела его труп, а третий – совсем недавно, ещё вчера. Когда Горгона пыталась устроить что-то вроде допроса с пристрастием, но, к счастью, всё-таки не стала этого делать. Нет, она пыталась, естественно, но попытка увенчалась не таким уж и гениальным успехом, на который рассчитывала женщина. Всё-таки, ложь влюблённого подростка – это не самое лучшее, что есть в мире, но, тем не менее, достаточно полезная вещь. - Кресло, - спокойно сообщил Бейбарсов. – Как по мне, логично было бы разместить тайник там. - Почему? - удивилась рыжеволосая. – Что вообще логичного в креслах? - Как минимум то, что если в нём сидит человек, то, возможно, замок блокируется и что-то происходит. Заодно проверим, - Бейбарсов улыбнулся. – Клопп всегда сидел в своём кресле. - Даже когда куда-то отходил? – холодно уточнила Гроттер, понимая, что гипотеза немного бредовая. - Тогда на нём лежало что-то тяжёлое. Гроттер отказывалась верить во всю эту ерунду, но, тем не менее, остановилась у двери. Она обещала слушать, подойдёт ли кто-нибудь сюда, потому что всё это было на самом деле авантюрой. Как говорил Бейбарсов, риск попасться на глаза своим родителям был намного более низким, да и… Не убили бы они родного сына, как ни крути. Что-то тихо щёлкнуло, и Гроттер от неожиданности едва ли не подпрыгнула на месте, а после внимательно посмотрела на Бейбарсова. - Тайник, - усмехнулся он. – Не дёргайся и не шуми. Вообще-то, всё это было достаточно рискованно, и Таня понятия не имела, зачем тащить сюда ещё и её, но, тем не менее, предпочитала всё-таки пойти с Бейбарсовым. Глеб говорил, что оставлять её одну не желает, потому что это опасно для неё же самой, а Гроттер почему-то верила. Она в последнее время вообще слишком много верила. - Ты выглядишь бледной, - вдруг поделился Бейбарсов. – Даже когда светло, а сейчас темно, и ты кажешься серой, - он продемонстрировал Тане какую-то папку, и Гроттер отмахнулась от него. - Фонарик? - Я замечательно вижу в темноте, - Глеб улыбнулся. – Поэтому фонарик нам не пригодится. Он поспешно открыл папку, перелистывая бумаги, которые там находились – на последнем листе он немного задержался, ещё раз осмотрел папку и вздохнул. - Знаешь, Клопп был хорошим химиком, и, кажется, у Горгоны скоро должно начаться достаточно сильное раздражение. - Раздражение чего? - Сначала руки, - пожал плечами Глеб. – Потом, если она регулярно просматривает документы и дополняет их новыми – а она, уж поверь, это делает, - у неё постепенно начнут осыпаться волосы, и в конце концов, наступит полная слепота. Круто, правда? - А у тебя? – Гроттер помрачнела. Бейбарсов отрицательно покачал головой, и Гроттер вдруг вспомнила, что на самом деле он надел какие-то перчатки. И где он только всё это берёт? - Ты возьмёшь это с собой? – удивилась Гроттер. – Неужели? - Я похож на чокнутого, - недовольно подытожил Бейбарсов. – Ты постоянно подозреваешь меня в неимоверных глупостях. И говори тише, они сейчас могут прийти! - Почему? - Потому что кто-то плохо учит электрику и не знает, что если круг замкнуть в немного неправильном порядке, то сигнал будет слишком долгим. - В каком смысле? - В прямом. Горгона даже не подозревала, что тут сигнал, который камеры включает и запись минут на двадцать, ей это не понадобилось, но через пять минут нас уже должно здесь не быть. Бейбарсов ещё раз пробежался взглядом по бумагам и помрачнел. - Убить её мало. - Кого? - Горгону. Никогда она мне не нравилась, - парень как-то странно пожал плечами, а после посмотрел на Гроттер и нахмурился, быстренько пряча папку обратно в тайник, а после перевёл взгляд на шкаф. Гроттер сначала хотела спросить, зачем он всё это делает, и только потом наконец-то поняла, что случилось. Шум. Шаги! - Нам надо бежать, - она сначала дёрнулась к двери, но Бейбарсов вовремя поймал её за руку, запихивая в шкаф. Тесный, надо сказать, шкаф. И с тихим скрипом отворилась дверь, как только они успели наконец-то скрыться.