Проект "08139"

Пошел еще час, прежде чем Джеймс собрался пойти к Эвану. Он проклинал себя за то, что должен делать это сам, потому что видеть Эвана не было никакого желания. Правда, сейчас Джеймс немного остыл и успокоился, поэтому был полностью уверен, что больше ничего не случится. По крайней мере, начинать он не будет. Джеймс замер у двери комнаты Эвана и еще очень долго размышлял над тем, заходить или нет. Капельницу Эвану поставить надо, но ведь можно было бы попросить и Нойманна, ведь дом был в курсе того, что случилось, он бы не отказал. Но Джеймс уже сто раз понял, на что подписался, и выхода нет. Он не уехал, значит, сегодня вечером все должно быть как всегда. Может быть, он уедет завтра, и все поменяется именно завтра. Джеймс открыл дверь в его комнату и поспешно зашел как ни в чем не бывало. В комнате Эвана было так же темно, как и в холле - тут горели только два ночника. Вообще, атмосфера была как в каком-нибудь драматическом фильме. Или трагическом. С элементами мистики. Джеймс ненавидел свою жизнь за то, что она была похожа на сериал. Сам Эван сидел на подоконнике, смотрел в окно, от которого веяло приятным холодом. Эвану казалось, что температура у него поднялась, а щеки горели из-за продолжительных слез. Истерика у него прекратилась, когда плакать уже было нечем, поэтому ничего не оставалось, как просто успокоиться. Эти слезы были вообще некстати вечером, когда он чувствовал себя намного хуже, чем днем. Голова болела в разы больше, и спать тянуло неимоверно, только вот заснуть все не получалось. Когда он услышал шаги сзади, он повернулся. Когда он увидел Джеймса, его сердце подскочило и больно сжалось, прежде чем начать биться учащенно и громко. Сердце билось так же и у Джеймса, но он предпочел ни в коем случае этого не показывать. Они смотрели друг другу в глаза минуты две, не меньше, и никто из них не мог отвести взгляд. Но вскоре Джеймсу надоело, и он поднял руку, в которой была капельница, и показал ее Эвану. - Уже время,- сказал он своим обычным голосом, подходя к парню. Эван свесил ноги с подоконника и задрал рукав своего свитера до плеча, выставляя руку вперед к Джеймсу и придерживая ее у локтя второй рукой. Блондин положил капельницу на подоконник, встал прямо перед Эваном и взял его предплечье в свою холодную руку. Взяв иглу, он принялся метить место и вскоре, найдя самую выпирающую вену, резко и как будто специально быстро проткнул ее, отчего Эван коротко простонал и дернулся, закусив губу. Почему-то хотелось сделать Эвану напоследок побольнее. Тупое желание, но Джеймс не знал, почему он этого так хотел. - Не дергайся,- попросил он, закрепляя капельницу и устанавливая время попадания лекарства в вену. Эван послушно замер и опустил глаза, потому что тупая боль вскоре прошла. Джеймс в процессе быстро и незаметно поднял взгляд на Эвана, посмотрев на его мокрые ресницы. «И правда плакал»,- подумал он, коротко вздыхая. Лед внутри уже наполовину растаял и дал голове мыслить трезво и правильно. Когда Джеймс закреплял капельницу у Эвана на предплечье, он набрал в легкие воздуха и не спеша сказал: - Я переборщил сегодня,- Эван поднял на него большие глаза, пытаясь рассмотреть и его глаза под длинной челкой, завесившей его лицо,- насчет твоей смерти. Если бы мне было все равно, ты бы уже давно умер. Эван коротко кивнул, убедившись в том, что это была ложь и что на самом деле Джеймс не думает так про него. На сердце что-то отлегло, но неприятный холодный осадок все же остался. - Но это не касается твоего отъезда. Если хочешь, то уезжай, я не стану тебя держать,- Джеймс окончательно справился с капельницей и, потерев руки, выпрямился, смотря на Эвана. - Неужели ты действительно думаешь, что я уеду?- немного удивленным тоном спросил Эван, не отрывая от Джеймса своих глаз. - Откуда мне знать? У тебя есть этот Крис, с какой стати тебе оставаться? - Он мне - никто,- покачав головой, сказал он, поправив капельницу и согнув руку. - Все равно. Я не знаю, что у тебя на уме и о чем ты думаешь. Я просто не собираюсь тебе мешать, это твое решение. Если хочешь, мы можем попрощаться даже сейчас. Нормально. Без этого всего, потому что я уже забрал свои слова обратно,- Джеймс заглянул ему в глаза, будто правда предлагая нормально поговорить и попрощаться, но Эван возмущенно уставился на него, вставая на ноги. - Ты хочешь, чтобы я уехал? - Да мне все равно. - Прекрати уже говорить это,- раздраженно сказал Эван, дернув головой.- Просто по ощущениям. Твоим личным. Ты хочешь, чтобы я уехал? - Нет, - сказал Джеймс, даже не думая, потому что знал, что точно этого не хотел.- Но это не должно тебя волновать. Выбор делаешь ты. - Ты не понимаешь... - Да все я понимаю. На твоем месте - давно уже смотался бы. - На моем месте ты бы никогда не уехал. - Ты не знаешь, как бы я поступил. - Знаю, я же чувствую,- упирался Эван, обходя заветные слова как можно дольше. - Да что ты чувствуешь, Эван? Да, я помог тебе, но не воспринимай это как что-то, на что я пошел, делая жертвы. Все нормально. Я выберусь, главное, чтобы и тебя тоже не нашли. А мы друг друга знаем не так давно. Да, может быть, мы привыкли быть рядом, потому что лично я привык. Но... ну, и что дальше? Не оставайся из чувства благодарности. - Да я люблю тебя, Джеймс!- громко перебил его Эван, смотря ему в глаза. Слова вырвались у него сами, он и не собирался их говорить. Но когда сказал и понял, что сказал, то быстро отстранился и закрыл рот рукой, в шоке глядя на Джеймса, который будто даже не понял, что ему сказали. Блондин смотрел ему в глаза и даже не помнил, что еще только что хотел сказать. Казалось, время остановилось, и каждый из них уже не видел ничего, кроме глаз друг друга. - Это бред, - Джеймс, скорее, пытался убедить себя, чем Эвана. От этого признания ему стало жутко не по себе, и в первые секунды он, конечно же, не поверил или не хотел верить. Джеймс видел такую же почти что испуганную реакцию Эвана и понимал, что он вовсе не хотел этого говорить. - Бред? - только и смог выдавить Эван, убирая руку ото рта и прижимая к груди, пытаясь унять сердцебиение. Он не понимал, почему признаваться кому-то в любви было так страшно. - В смысле... Тебе так кажется. Ты не любишь меня, это чувство благодарности,- сказал Джеймс, снова пытаясь уговорить самого себя. - Чувство благодарности у меня к Крису,- покачав головой, сказал Эван, немного раздражаясь. Почему Джеймс отказывался это принимать и верить этому? Почему бы хоть раз ни попытаться увидеть, что окружающие его люди действительно способны любить его. Почему надо все отрицать? - Эван... - Черт возьми, не отрицай этого, мне и так не по себе, Джеймс!- сорвался Эван, отведя глаза, чувствуя, что где-то в груди что-то готовится выпрыгнуть наружу. Черт, это невыносимо. Эван внезапно понял, как именно нужно признаваться в любви. Ты просто говоришь человеку, что любишь его, и убегаешь. Ибо находиться с ним рядом еще какое-то время после этого было невозможным. - Ладно, хорошо,- быстро согласился Джеймс. До него уже давно дошло, что это правда, просто... Это было неожиданным, и быстрым, и… черт.- Ладно, ты признался… Что теперь чувствуешь? Как ощущения?- усмехнулся Джеймс, складывая руки на груди. Он примерно представлял, как чувствует себя человек после признания в любви, поэтому решил сгладить ситуацию и перестать говорить серьезным тоном, превращая ситуацию в долгий и накаленный разговор об отношениях. Эван поднял глаза и посмотрел на его губы, будто выжидая. Затем его взгляд поднялся по его лицу, заглянул в глаза, в которых красиво блестел свет от ночника, и снова вернулся на губы. - Поцеловать тебя хочу... - как-то безнадежно проговорил Эван, сглотнув. Джеймс снисходительно посмотрел на него, подавляя короткую усмешку, и, расцепляя руки, протянул их к Эвану, быстро махнув пальцами. - Иди сюда,- одними губами произнес он, и Эван сделал шаг, натыкаясь на его грудь, к которой его легонько притянули. Джеймс чуть наклонился к его лицу, приоткрывая губы и почти касаясь ими губ Эвана. Но в этот раз все было гораздо медленней, будто Джеймс и Эван думали над тем, что они сейчас сделают. После того как Эван признался ему в любви, Джеймсу хотелось, чтобы это был не просто поцелуй, он хотел, чтобы он запомнился навсегда, чтобы это было чем-то большим, чем-то более значительным. Он не знал, почему хотел этого. Наверное, чтобы опять потом поиздеваться. Эван же его любил. Глупый, наивный... смелый. Эван замер, терпеливо выжидая и выдыхая ему в губы, пока Джеймс в мельчайших подробностях осматривал его худое бледное лицо. Они подтянулись друг к другу одновременно, и их губы встретились, сначала просто надолго прижавшись друг к другу и не делая ничего больше. Джеймс с чмоком оторвался от его губ и также не спеша, будто дразня Эвана, только прихватывал его губы своими, затем сразу же отпуская. Эван провел языком по его нижней губе, тут же оттягивая ее, чуть-чуть приподнял уголки рта, все еще не открывая глаза. Он обвил шею Джеймса своими руками, прижимаясь к нему вплотную, чувствуя, как руки блондина сжимают его бока, сразу же отпуская и гладя их, поднимаясь то выше, то ниже. Джеймс целовал медленно и коротко. Эван быстро, но глубоко, открывая рот шире и проникая языком в рот Джеймса. Он чувствовал, как от него резко запахло духами и сигаретами. Как всегда. Любимый запах. Он пальцами касался его светлых волос, захватывая их и бережно приглаживая. Отстраняясь друг от друга, они успевали сделать всего один вздох; поцелуи повторялись. Они были сладкими, вкусными, губы друг друга казались им самыми потрясающими, которые хочется целовать вечно. Поцелуй был вовсе не таким, как тогда был у Эвана с Крисом. Он был особенным. Значащим намного, намного больше. *** - Я смотрю, вы помирились? - спросил Крис, глядя на то, как Эван, улыбаясь, передает коробку, одну из тех, что стояли на полу, этому неотесанному аристократишке с противной улыбкой. - Да, - воодушевленно ответил Эван, наклоняясь вниз и отодвигая ногу Криса, потянувшись за коробкой, стоявшей сзади него. Крис послушно ногу убрал, не сводя глаз с Эвана.- Просто вчера был не наш день. Я же говорил: обычно все хорошо. - Меня все равно он бесит, - поморщившись, сказал Крис.- Сначала я думал, это всего лишь первое впечатление, но теперь вижу, что он всегда такой. - Какой? - издав короткий мешок, спросил Эван, выпрямляясь и ставя коробку на стол. - Противный, заносчивый, надменный. Я это в каждом его движении вижу. Эван обернулся и посмотрел на Джеймса, который стоял, распаковывая коробку, и со своим обычным безразличным лицом и поднятой бровью слушал то, что говорил ему сидящий рядом Ленц. - Да нет, - улыбнувшись, ответил Эван.- Крис, ты просто не знаешь его. - А разве ты знаешь? Сколько вы друг друга знаете? Недели три? Потрясающе,- всплеснув руками, сказал Крис.- Ты же сам говорил, что он ничего тебе не рассказывает. Откуда ты можешь знать, кто он такой и что ему от тебя надо?.. - Крис, да ничего ему от меня не надо... Перестань видеть в людях только плохое. Пусть я не знаю его так, как хотелось бы знать, но это ни сколько не мешает мне быть рядом и...- Эван запнулся, чуть не проговорившись,- и быть рядом. Джеймс лишь притворялся, что совершенно не слышит их разговора. На самом деле он все прекрасно слышал, и ему с каждым словом Эвана становилось не по себе. Даже пропало настроение, которое до этого было прекрасным. Признание Эвана вчера произвело на него странное впечатление: он никогда раньше не чувствовал, как внутри может гореть настоящий огонь. Он приятно согревал грудную клетку и заставлял кожу покрываться мурашками от близости с Эваном. Этого огня будто и не хватало Джеймсу, и это окончательно дополнило его, растопив внутри куски, нет, целые глыбы льда. Он будто зажегся со словами Эвана, и ему уже не суждено было потухнуть. - Дело не в том, как тебе здесь живется. Дело в том, что он не относится к тебе как к равному,- Эван замер, посмотрев Крису в глаза.- Ты доверил ему свою жизнь, ты относишься к нему так… так… будто боготворишь его. А он тебе даже не доверяет, ты не понимаешь? Ты ведь ничего не знаешь о нем не потому, что ты так хочешь, а потому, что этого хочет он. - Ну и ладно,- пожав плечами, но все-таки не безразличным тоном сказал Эван,- мне этого не нужно. Это его право. - Я никогда так к тебе не относился. - Я знаю, Крис. Подожди... ты... Черт, Крис, да я ни в коем случае вас не сравниваю! - Да, знаю, - отмахнулся Крис, отводя взгляд от Эвана,- просто ты не уехал со мной. И ты остался здесь с ним. Значит, была причина. Хотя я ее не вижу, он же моральный урод. Наверное, я просто бешусь. - Я не готов пока, Крис, - взяв коробку в руки, сказал Эван.- И дай ему время. Ты совсем не знаешь его. - И не уверен, что хочу, - буркнул Крис, прислоняясь к столу и складывая руки на груди, зацепляя зубами сережку. Он отвел взгляд от так бесившего его блондина и посмотрел на то, что творилось в холле и гостиной. Везде: на полу, на диване, на столах и даже на креслах друг на друге стояли коробки. Распакованные и нет, большие и маленькие, подписанные и чистые, без подписей. Их постепенно заносили какие-то рабочие, а грузовик стоял прямо у дома. Ленц только иногда отвлекался и кричал им, что и куда нести и как поставить. Крис наблюдал за этим, как за каким-то ненормальным явлением.– Я, как зашел, все забываю спросить... что у вас здесь происходит вообще? - Мы помогаем Ленцу управиться с вещами, ты же видишь, как их много,- сказал Эван, садясь на пол и вспарывая одну коробку канцелярским ножом. - Я-то вижу. Я про то, что это за вещи? Кто-то куда-то переезжает? - Если бы,- вдруг монотонно и тяжело произнес Уилл, занося в гостиную еще одну коробку, и, не найдя куда ее поставить, просто расслабил руки, и она упала ему под ноги, загремев. - Поаккуратней, там антиквариат,- сказал Ленц, мельком посмотрев на Уилла. - Да кому это барахло вообще нужно?- подняв руки вверх и покачав головой, спросил Уилл, развернувшись и уйдя обратно. Все подождали, пока странный и неприятный осадок от единственной фразы Уилла пройдет, и продолжили разговор. - Кстати, да, Ленц, ты же так и не сказал, откуда все эти вещи?- спросил Эван, оборачиваясь на диван, за которым весь обставленный коробками сидел брюнет. - Разве не сказал? - Ты собирался, но пришел Крис, и ты отвлекся. - Видишь, ты всегда чему-то мешаешь,- проходя мимо Криса с коробками в руках, сказал Джеймс, притворно улыбаясь. Крис сдержался, чтобы не поставить этому заносчивому придурку подножку или сказать что-то такое, после чего он раз и навсегда заткнется. - Это вещи моей тети. Она умерла позавчера, и все ее вещи отдали нам. Ну, так как родители здесь больше не живут, с этим разбираюсь я,- пожав плечами, сказал Ленц, доставая из длинной упаковки какую-то вазу молочного цвета и разглядывая ее. - Соболезную, Ленц,- обеспокоенно сказал Эван, поменявшись в лице. - Да нет, ничего, я ее даже не знал,- отмахнулся Ленц, вставая. - Странные же у твоей тети были вещи,- задумчиво проговорил Джеймс, доставая из упаковки какую-то продолговатую вещь с ручкой и несколькими отверстиями на кончике. - Мне кажется, это что-то для готовки,- предположил Эван, подходя к Джеймсу и наклоняясь к его плечу, уперев руки в бока. - Не важно, для чего это, но это можно использовать кое-как по-другому,- хитро улыбаясь, сказал Джеймс, повертев вещь в руках.- Показать как?- он посмотрел на Эвана, дернув бровями, и тот засмеялся, ткнув рукой Джеймса в плечо. - Почему вы не уехали? - спросил Ленц у Криса, тем более что Джеймс и Эван были увлечены разговором и даже не слышали их. - Я так и знал, что он для вас обуза,- качнув головой, сказал Крис. - Вовсе нет, - покачав головой и встав плечом к плечу к Крису, только лицом к столу, сказал Ленц. Он поднял руки к волосам и забрал их в короткий хвост, сцепляя резинкой.- Я из своего дома никого и никогда не выгоняю. Ненавижу оставаться один,- он коротко улыбнулся и достал из коробки чайный набор своей тетушки. Крис повернул на него голову и посмотрел на его красивое, открытое и утонченное лицо.- Мне просто интересно, что вам помешало. Вы же... как бы пара. - Ой, да я уже не знаю, кто мы. В смысле, он-то всегда будет моим, я своим не делюсь. - О чем ты? - не понимая, спросил Ленц, дернув бровями. - Да... сам пока не знаю. Неважно. Он просто сказал, что хочет помедлить и не готов ехать сейчас. Я согласился, конечно, мне нетрудно приезжать сюда каждый день, живу недалеко. Но... как-то... не знаю. - Странно, что ему помешало? - приподняв брови, спросил Ленц. Он, конечно, знал, что они с Джеймсом вчера помирились, но разве у Эвана были причины оставаться? - И я не знаю. Точнее, предполагаю, но... - Крис говорил отрывками фраз, все время дергая головой и хмурясь.- Да еще и этот парень. Так обидел его вчера. А теперь они так мило разговаривают. Как так можно быстро помириться? - Между ними всегда были нормальные отношения, Джеймс просто вспылил вчера,- Ленц пожал плечами, улыбнувшись, хотя и сам задумывался над тем, что все же помирились они очень быстро. Очень быстро. - Да ладно, уже неважно. Меня просто бесит, что они помирились. Теперь он в ближайшие дни точно со мной никуда не поедет. Его что-то здесь держит. Кто-то. Ну, ты понимаешь. Я пережду. - Не знаю, правильно ли я тебя понял, но… в этом плане ничего не было и нет, и...- у Ленца будто что-то щелкнуло в голове, и он, замерев на мгновение, развернулся, уставившись на Джеймса с Эваном. На их легкие движения в сторону друг друга, на эти улыбки, на смех Эвана, на глаза Джеймса, на какие-то прикосновения и взгляды. «Нет… Нет. Этого не может быть, мне просто кажется»,- отчаянно проносилось в голове у Ленца. «Нет. Это бред. У меня совсем уже крыша поехала». Ленц постучал пальцами по верхнему основанию коробки и, несколько раз отведя взгляд, все же продолжал наблюдать. «Что вчера произошло? Что поменялось? Да нет же, ничего, все как прежде... да?» - Нет, все как всегда. Вот увидишь, они не раз еще будут друг друга раздражать,- расслабленно произнес Ленц, поворачиваясь обратно и подвигая к себе маленькие по размеру коробки и упаковки. Он сам не верил в то, что говорил, но оснований так думать не было. Это всего лишь мысли. Всего лишь предположения.- Эван, не поможешь?- попросил он Эвана, потому что Джеймс был занят распаковкой больших коробок с картинами. Тот быстро встал и подошел к Ленцу, вопросительно на него глядя.- Возьми вот эти три и иди за мной. Их нужно отнести в кладовую. Эван кивнул и взял в руки постепенно три небольшие коробки, разворачиваясь и уходя за Ленцом из гостиной. Крис проследил за ними и выждал, пока они с блондином точно останутся одни. Крис внимательно посмотрел на его профиль, на то, как он занимался своим делом, не обращая внимания на сверлящий взгляд сбоку, и он стал раздражать его еще больше. Просто своим существованием. - Я понятия не имею, что вчера произошло, и я понятия не имею, кто ты такой, но, Кортвуд, лучше никогда больше не испытывай мое терпение,- сказал Крис, складывая руки на груди и медленно, вальяжно подходя к Джеймсу. Блондин приподнял брови, не отрываясь от своего дела, и только мельком посмотрел на дерзкого беспризорника. - Окей, сейчас ты что хочешь? - Я хочу, чтобы ты знал, что ты неимоверно меня бесишь. До дрожи в костях, до сжатия кулаков, до помутнения рассудка. Ты бесишь меня,- выдавил Крис, подойдя достаточно близко, чтобы рассмотреть его лицо. Джеймс поднял на него глаза и громко усмехнулся, что взбесило бы вообще любого человека. Джеймс умел бесить, когда хотел. - Круто, что я вызываю у кого-то такие эмоции,- с притворной радостью сказал Джеймс.- Дальше что? - А то, что ты покусился на мое, Джеймс. А мое - это мое,- процедил он отчетливо каждое слово, вытянув шею и приблизившись к лицу Джеймса. Кортвуд не понял, знал ли Крис, что между ними с Эваном что-то было и есть, или же он наезжает по поводу вчерашнего? Скорее, второе.- Пусть Клайд и остался здесь, но, если ты еще хоть раз что-то скажешь, сделаешь, обидишь его или тронешь его хоть пальцем, я не просто из тебя душу вытрясу, я твою жизнь в ад превращу, понятно? Джеймс лишь, не скрывая еле уловимой улыбки, наблюдал за Крисом, готовый в любую секунду уже получить от него удары, потому что он видел, насколько его бесил. И ему уже хотелось сделать все, чтобы он взбесился окончательно. - Во-первых, не произноси это тупое имя при мне. Его зовут Эван. Во-вторых, моя жизнь - У.Ж.Е. ад, так что ты припозднился, твои угрозы - это не что иное, как просто слова, ничего для меня не значащие,- Джеймс повернулся обратно к картине, отрывая скотч и бумагу.- Ах да, если ты такой герой-защитник, чего же вчера ничего мне не сделал? - О, я хотел,- воодушевленно сказал Крис, усмехнувшись.- Эван попросил не трогать тебя. Бесит меня его забота. Зря я его послушал. - М-м-м, как меня яро защищали,- с улыбкой проговорил Джеймс, прикрывая глаза. Криса раздражало поведение Джеймса и все его слова и улыбки, он вдруг схватил его за грудки и развернул на себя, заставляя его приподняться на носочки. - Послушай, Кортвуд, я не шучу,- зло прошептал он прямо в лицо Джеймсу,- ты не представляешь, скольким я кости переломал и морды набил за него. Мне лично вообще ничего это не стоит. Так что костей потом не соберешь, если хоть как-то его тронешь, скажешь что-нибудь не так или даже посмотришь, неважно. Я тебя вот этими вот руками придушу. - Тогда можешь начинать делать это сейчас, потому что я буду делать все, что мне захочется, понятно? Эван не уехал с тобой, он остался здесь. А значит, я МОГУ делать все что пожелаю с ним. Я его оттуда вытащил, он живет за счет меня, имею полное право. Так что делай, что хочешь, мне плевать,- Джеймс одернул от себя его руки и, отойдя от Криса, заправил лезшие на лицо волосы за уши. Кровь внутри Криса закипала, а кулаки сжимались сами. Лицо Джеймса просто просилось, чтобы изуродовать его. Слишком правильное, слишком противное, слишком надменное и ироничное. Криса тошнило от таких людей. И он бы обязательно что-нибудь сделал, если бы не Эван. Не хотелось ссориться с ним и поднимать на уши весь дом. Не сейчас. *** Этот подслушанный разговор никак не выходил у Джеймса из головы. В частности из-за того, что он теперь знал, как относился к нему Эван. У Джеймса было такое чувство, будто он кого-то жестоко обманывает. Точнее не кого-то. Еще точнее - Эвана. Это было противным чувством, и Джеймс не помнил, когда в последний раз себя так чувствовал. Ни сидеть, ни лежать нормально было невозможным. Внутри будто все кипело, бунтовало, протестовало. Хотелось что-то сломать, разбить, рассказать... Он очень долго пытался отделаться от мыслей, которые вместе с пришедшими одновременно лезли в голову. Но, сдавшись, Джеймс просто впустил их, примерно предполагая, что за этим последует. Но они бы сами не ушли. И он снова вспомнил все. Увидел, как в фильме. И снова грудную клетку сжало, а сердце забилось быстрее, как бывает тогда, когда мы чего-то очень боимся. Он слишком долго никому ничего не рассказывал, он слишком долго пробыл в своем тупом состоянии, которое так ненавидел. Больше этого состояния он ненавидел только одиночество, которого боялся. Боялся, что оно придет снова, и он снова почувствует, как это. Было противно. Перед собой, перед прошлым и перед Эваном, который ничего, ничего о нем не знал. Но любил его. Любил, насколько это возможно. Джеймса не пугала возможность того, что Эван передумает, но что-то внутри все же надеялось, что он не откажется от своих слов, когда услышит. Приятно, когда тебя любят. Услышит. Только когда? Сейчас, прямо сейчас, когда Джеймс собрался с мыслями и пока не передумал, ну же, сейчас. Руки у Джеймса похолодели, и он только порылся в тумбочке, найдя пачку сигарет. Не сейчас, на потом. Спустившись вниз, он поспешно пошел в гостиную, где должны были находиться Эван с Ленцом. Ему казалось, что путь от лестницы до арки гостиной был длиннее, чем обычно, а стук ударов сердца заглушал его быстрые и звонкие шаги. - Я рад, что ты ничем не занят,- то ли сарказмом, то ли серьезно сказал Джеймс, заходя в гостиную и смотря на Эвана. Тот сидел на самом краю кресла, держа в руках длинную вазу и протирая ее от пыли. Рядом на столе также стояли какие-то старые тарелки, бокалы, еще пара ваз. Ну да, он был занят, но Джеймса это мало волновало. Он поспешно подошел к нему, не обращая внимания на вопросительный взгляд Ленца, и, склонившись, выхватил у него из рук вазу и тряпку, которой тот ее протирал, и поставил все это на стол. Эван округлил глаза, а Джеймс сел перед ним на колени и взял его за руки, которые зависли в воздухе, опуская их на колени Эвану. Он сжал его руки своими руками и посмотрел снизу вверх в его удивленные настороженные глаза. - Что-нибудь случилось? - тихо спросил Эван, чуть-чуть сжав руки Джеймса, которые тот отказывался разжимать. Эвана почему-то насторожило поведение Джеймса, и первой мыслью было то, что случилось что-то, связанное с лабораторией. - Да, случилось, и это не может ждать: я либо сделаю это сейчас, либо никогда,- Ленц так и замер над коробкой, поставив руки на ее края и вопросительно посмотрев на Джеймса.- Я хочу тебе все рассказать. Чтобы ты все знал, а мне нечего было скрывать. - Джеймс, ты уверен? - приподнял брови, выразительно спросил Ленц. - Да, уверен, - качнув головой, сказал Джеймс.- Я хочу этого. - Тогда я, пожалуй, оставлю вас,- Ленц, который никогда не был уверен в том, что Джеймс захочет говорить на эту тему с кем-либо, просто беспомощно опустил руки и решил не вмешиваться. Перед глазами и так все было каким-то неправильным, так еще и Джеймс теперь напрочь рушил его логику, подтверждая все его опасения. Но деваться было некуда. Что он мог сделать? - Джеймс,- когда Ленц вышел из гостиной, сказал Эван, чуть-чуть приподняв уголки рта,- мы же говорили об этом. Если ты вынуждаешь себя мне все рассказать, то не надо, о чем ты? Это никак на меня не влияет. - Влияет, поверь. И я это делаю не для тебя. Нет, в частности для тебя, но...- Джеймс облизнул пересохшие губы.- Я делаю это для себя, понимаешь? Я просто думаю, что, рассказав тебе это, я сниму с себя этот груз, и все эти чувства у меня внутри уйдут. Я просто хочу, чтобы ты выслушал меня, ладно? Эван внимательно посмотрел в глаза Джеймсу и медленно кивнул, вырывая свои руки из рук Джеймса и накрывая их полностью своими. - Знаешь, может, это заставит тебя по-новому на меня посмотреть. Потому что мне кажется, что я обманываю тебя, создавая какие-то иллюзии себя вместо себя. Я просто убегаю от прошлого, а ты застал меня в тот момент, когда я пытаюсь убедить всех вокруг, что все в порядке. Ты один из тех, кто так думает. - Я понял: ты просто хочешь, чтобы я тебя разлюбил,- сказал Эван, немного улыбнувшись. - Хах, нет, - усмехнувшись, сказал Джеймс.- Я не говорю, что я рассажу тебе о чем-то глобальном. Никакую двойную жизнь я не вел и лицемером не был. Там другое. И я пойму тебя, если ты откажешься от вчерашних слов. Серьезно, я пойму. Эван вдруг нагнулся вперед и наклонился к Джеймсу, все сильнее сжимая его руки и глядя в глаза. Глупости Джеймса сейчас не было предела, как можно так легко к этому относиться? - Я никогда от них не откажусь, будь уверен. Джеймс внимательно посмотрел Эвану в глаза, и ему показалось, что руки его похолодели еще больше. Будто вся кровь внезапно куда-то исчезла. Но внутри было так же тепло, как и днем, и утром, и прошлой ночью. Огонь никуда не пропал. - Я скажу тебе за это спасибо, когда закончу рассказывать. Джеймс попытался сесть в удобную позу перед Эваном, но этого не потребовалось: Эван сам сполз на пол, сгибая ноги в коленях и подтягивая их к груди, обхватив руками. Джеймс сел, откинувшись на основание дивана спиной, не отрывая взгляда от Эвана. Сейчас он был готов рассказать ему что угодно. Ведь сейчас перед ним был Эван, а Эван - это даже не Ленц. И одновременно было и страшно, и не терпелось все рассказать, чтобы тяжесть внутри пропала. - В общем, эта история произошла со мной в академии. Помнишь, я рассказывал, что в Раундвью учатся только богатые дети богатых родителей? Так вот, деньги там заправляли всем. И я это ненавидел. Вообще, я ненавидел деньги с детства. Да, всем кажется, что это круто. Но это ни разу не круто, если в тебе видят только деньги и выгоду, а не человека. Это не круто, когда твой статус определяет то, сколько денег у тебя в кармане. И когда у нас были все эти приемы в поместье, я ненавидел каждого человека, который туда приходил. Все эти возвышенные аристократы... ты бы знал, что они о себе думают. Ведь у них деньги, власть, как же. Поверь, таких, как Ленц, очень... очень мало. До него я таких даже и не знал. Ситуация усугубилась в академии. Это была какая-то пристань для денег, светских разговоров и унижения тех, кто ниже. В Раундвью каждый ученик знал, сколько денег в кармане у родителей другого ученика. Поэтому там всегда были лидеры, правда, они часто сменялись, и, вообще, определенных людей никогда не было, но давление особо богатеньких на себе чувствовали все. Конечно, там были и те, кто был ниже по статусу тех, кто деньги лопатами сгребает. И часто они были не очень довольны своей жизнью там. В общем, был там один парень. Его звали Кэйс Харвэлл, и он учился на курс младше меня, хотя возраста мы были одинакового, вроде. И этот парень попал в эту академию только потому, что сдал все экзамены на отлично. Даже больше, чем на отлично. Он был самым настоящим вундеркиндом, и ему за это понизили цену на обучение. Так вот, там он был никем. И он ненавидел всех аристократов, учащихся там. Но больше всех, больше всех остальных он ненавидел меня. - Почему именно тебя? - приподняв бровь, спросил Эван. - Ты можешь представить меня в академии, Эван?- спросил Джеймс, тут же одернув себя.- Конечно же, нет, но я объясню. Я был тем, кого называли лидером. Я в этот статус не набивался. Это все деньги отца и его положение в обществе. Ну, еще я дружил с Ниланом Стормаком, а он - из школьной элиты, только вовсе не зажравшийся, вполне нормальный парень оказался. Мы везде и все время были вместе, даже жили в одной комнате, и нашу-то парочку Кэйс и ненавидел. Но меня больше, чем Стормака. Нилан был... вполне нормальным. В смысле, не то чтобы я был ненормальным, нет. Ну, ты же знаешь, какой я, верно? Мой характер, мои слова, а мои поступки там были… просто безбашенными. Я был полным раздолбаем и главным задирой. Мы вечно прогуливали уроки, учась на отлично. Вечно подрывали классы химии и таскали алкоголь в общежития, и нам за это ничего не было. И Кэйс все время говорил, что моя оценки - это мои деньги, отношение ко мне - это мои деньги, и сам я - сплошная купюра без души. Лишь обложка. Мне было абсолютно все равно на него и на его слова, хотя иногда он ужасно подбешивал, и я его затыкал. Пока однажды... кое-что не случилось. Но начинать об этом разговор стоит задолго до того самого дня. Начать стоит с другого. 5 октября 2011. Выходные у Джеймса Кортвуда явно не удались. Вечер пятницы он провел в одиночестве, отбывая наказание в кабинете у директора за недавний скандал, который он поднял в столовой. В субботу весь день лил дождь, и не было возможности не то что выбраться в город, но и встать с постели, зато Джеймс выспался на два дня вперед. В воскресение ничего не предвещало испортить этот день, и он наконец-то решил выбраться в город с Ниланом Стормаком. Так они зависли в городе до самого вечера, почти нечем не занимаясь. Парни просто слонялись по городу, периодически напоминая друг другу, что в последнее время ни в академии, ни в свободное от нее время заняться особенно было нечем. На площади, правда, им удалось хоть как-то занять себя. С ними познакомились какие-то девушки, которые перед этим все крутились вокруг них, хлопая глазами и громко смеясь. Понятное дело, что эти девушки просто увидели эмблемы школы Раундвью у них на куртках, поэтому и липли как мухи. По правде говоря, Джеймса именно от них тошнило, но скука брала свое. Перед тем как разойтись, они даже дали ему с Ниланом свои номера, всячески намекая, как сильно будут ждать звонка. Стормак был одним из тех, кто постоянно находился в отношениях, тупых, правда, и ничего не значащих, но он был таким, поэтому Джеймс не сомневался, что он перезвонит каждой из них. На самом деле, слоняться весь день по городу они не планировали. Они выехали в город только чтобы посмотреть фильм, который давно хотели. Но билеты были только на последний сеанс, так что выбора у них не было. - И здесь подстава, - разочарованно выдохнул Нилан, запрокидывая голову вверх и рассматривая уже темное небо. Вечерело.- Фильм - полное дерьмо. - Я так и не понял, о чем он был,- Джеймс, заметив, что на улице стало гораздо холоднее, накинул на себя фирменную куртку, которая шла в комплекте со школьной формой Раундвью. Свою ему искать не хотелось, а эта всегда была на виду. Он порылся в кармане и, достав резинку для волос, поднял руки и, собрав вместе волосы, завязал их в легкий пучок, потому что ветер, гуляющий здесь, неприятно сбивал прическу, и они лезли в глаза.- И кто в нем снимался тоже. Но сюжет... черт возьми, как это вообще допустили в прокат? Я на середине сеанса почувствовал тошнотный рефлекс от слов этой Бриттани. Так, как она, в жизни никто не разговаривает. Они шли по уже пустой узкой улочке, располагавшейся между двумя протяженными домами. Оттого что они были достаточно высокими, свет пробивался сюда и так с трудом, не говоря уже о том, что на улице давно стемнело. До академии пешком можно было дойти минут за сорок, а Джеймс с Ниланом собирались срезать той дорогой, которой ходили всегда и которая уменьшила бы их путь на минут десять-пятнадцать. - Я преклонюсь на колени, признав себя полным придурком, если хотя бы один фильм окажется таким же, каким его представляют в трейлере,- хмыкнул Нил, засовывая руки в карманы джинсов, потеснив в одном из них свой телефон. - Ага, конечно,- усмехнулся Джеймс, подняв глаза и посмотрев вперед, где он только что услышал чьи-то голоса. В метрах десяти от них Джеймс увидел какую-то компанию парней, громко смеющихся, обсуждающих что-то свое. Нилан тоже уставился на них, сдвинув брови и прервав разговор с Джеймсом. Двое парней, идущих навстречу, тоже привлекли внимание местной шайки, и все пятеро, подернутые своим общим лидером, развернулись и внимательно их осмотрели. Нилан решил, что ввязываться ни во что не хочет, а эти парни вряд ли смотрели очень дружелюбно. Поэтому он просто решил пройти мимо, зная, что и Джеймс первым ни во что ввязываться не станет. И они, и эта шайка молчали, отчего на улице стало еще тише, чем было. Джеймс заметил, как эти парни, не стесняясь, оглядывали их с ног до головы, пока они проходили мимо. И Кортвуд, поравнявшись с одним из них, с самым высоким, глянул на него своим обычным взглядом, к которому давно уже привыкли все в академии. Но не те, кому сейчас он был адресован. - Закурить не найдется?- осклабившись, спросил у Джеймса с Ниланом тот, что был ниже, но зато выглядел мощнее и сильнее всех. - Не курю и вам не советую,- притворно улыбнувшись, ответил Нилан и прошел вперед, толкая плечом Джеймса. Он не соврал. Из них двоих только Джеймс начал курить месяц назад. - А второй немой, что ли?- небрежно бросил уже другой парень, поворачиваясь за проходящими мимо, одетыми будто с иголочки парнями. Джеймс и Нилан остановились, и первый развернулся, сдвинув брови и вопросительно на них посмотрев. - У меня нет,- сказал он, качнув головой, разворачиваясь обратно, тут же натыкаясь на двоих из них, перегородивших им дорогу. - Конечно, нет,- сказал первый, противно улыбнувшись. Как они оказались впереди, Джеймс не понимал, но Нилан это прекрасно заметил, просто решил не дергать друга и не паниковать. Было ясно, что сигареты - всего лишь тупой повод придраться и найти, за что зацепиться. Нилан знал таких, поэтому знал, что ни драться, ни бежать не вариант. - О, вы из Раундвью? - будто удивившись, спросил главарь шайки, ткнув Нилана в эмблему с буквой «Р» на его куртке.- Одни из этих поганых аристократишек, у которых деньги куры не клюют? - Тебе какое дело? – не торопясь спросил Нилан, расслабив плечи и встав в довольно свободную позу. - Никакого, - качнув головой, отозвался главарь, внимательно посмотрев своими маленькими глазами на Нилана,- просто ненавижу таких, как вы, вот и все. - Потому что сам не такой? - громко усмехнувшись, спросил Джеймс. Мощный в плечах главарь перевел на него взгляд, дернув губой. - О нет. Просто потому, что вы с чего-то вдруг решили, что можете ставить себя выше других. Спрашивается, с чего? Деньги? Думаешь, деньги заправляют всем?- противно, допытывающей интонацией спрашивал главарь, пока его друзья не встали сзади Нилана и Джеймса, полностью их окружая и издавая короткие смешки. Нилан косо на них посмотрел, даже не поворачивая голову, и затем снова посмотрел вперед как ни в чем не бывало. - Дай пройти,- небрежно кинул Джеймс, выставляя руку вперед и предпринимая попытку протиснуться межу главарем и каким-то высоким парнем, выставившим плечо вперед. Низкий по сравнению со своей шайкой главарь громко издал смешок и, схватив Джеймса за эту руку, тут же завернул ее ему за спину, разворачивая к себе спиной и до боли сжимая запястье. - Я посмотрю, как денежки родителей помогут тебе сейчас, - противно выговорил он, ухмыляясь. Джеймс дернулся резко, пытаясь высвободить руку, но тот лишь посмеялся со своими дружками, злорадно переглянувшись с ними. Нилан, наблюдавший за этим, дернулся вперед, протягивая руку к Джеймсу и хватая главаря за руку. - Эй, полегче,- сказал он, потянув его на себя, но до конца помочь Джеймсу ему не удалось. Удар, прилетевший прямо ему в живот, заставил согнуться пополам и резко выдохнуть, зажмурившись. - Да какого черта вам от нас надо?- Джеймс дернулся еще раз, но, поняв, что это бесполезно, только сжал губы, раздраженно переводя дыхание. Он на секунду замер, примеряя, а затем резко подался вперед, поднимая ногу и делая ей резкий толчок, ударяя впереди стоявшего рядом с Ниланом громилу в коленку. Тот рявкнул что-то непонятное и схватился за нее, громко матерясь. Нилан не стал ждать, пока Джеймсу прилетит, выпрямился и специально резко врезался плечом в плечо еще одного парня, который делал стремительные шаги к Джеймсу. Того резко унесло в сторону, и не успел он опомниться, как Стормак ударил его в солнечное сплетение сжатым кулаком и, держа его за плечо, нагнул согнувшегося от боли парня ниже, толкая в спину, чтобы тот упал. Брюнет, которого ударили в коленку, встал, пыхтя от злости, и сделал шаги на Нилана. Главарь от неожиданности хватку ослабил, и Джеймс вывернулся, сжимая кулаки и поднимая их к груди, вставая и преграждая путь красному от злости брюнету. - Оу, Зак, а этот-то симпатичный какой, ты только посмотри на мордашку,- ухмыльнувшись, сказал брюнет, поглядев на стоящего перед ними блондина. Джеймс, опешив на секунду, резко подался вперед, ударяя кулаком его по скуле. Брюнет дернул головой, хватаясь за больнее место, но тут же возвращаясь в прежнее положение, и, прищуриваясь, посмотрел на Джеймса. Блондин не успел замахнуться еще раз - парень схватил его сначала двумя руками поперек живота и, подтягивая к себе, развернул Джеймса, схватив одной рукой его руки, заводя их назад. Джеймс тут же попытался вырваться, но поза была для него такой неудобной, что каждое его движение брюнет мог старательно сдерживать, не забывая при этом смеяться и противно улыбаться. - Да кто вы, черт возьми, такие?- взбесившись, сказал Нилан, пытаясь протиснуться к Джеймсу. Кто-то из них резко ударил его в ребра сбоку, и боль, пронзившая все тело, заставила его поперхнуться воздухом и, простонав, согнуться, держась за ребра.- Ладно, понял. Полностью опуститься на асфальт ему не удалось: парень, стоявший все это время без дела, схватил его так же, как и брюнет Джеймса, рывком убирая его руки от ребер и скручивая их сзади. Нилан все не мог выпрямиться до конца, он тихо промычал и, открыв глаза, проморгался, смахивая слезы, выступившие от боли на глазах. Такой дикой боли он никогда не чувствовал, и нормально отдышаться ему никак не удавалось, поэтому он подумал, что пара ребер у него сломана точно. Джеймс вытянул шею и посмотрел на Нилана, поняв, что все очень и о.ч.е.н.ь п.л.о.х.о. Очень. - Да, ты прав,- сладко протянул главарь, подойдя к Джеймсу и заглянув ему в лицо. Джеймс перевел взгляд на него и сдвинул брови, будто не понимая, о чем он говорит.- А они, богатенькие, все такие. Ухоженные, тонкокожие, с чувством собственного достоинства выше любого небоскреба в этом городе,- он презрительно дернул губой и попытался схватить Джеймса пальцами за подбородок, но тот сразу отклонился, качнув головой в сторону. Главарь усмехнулся и вдруг ударил Джеймса кулаком в челюсть со всего размаху, разбивая ему губу. Блондин замер на секунду, нагнувшись в сторону и почувствовав привкус крови от щеки, которую ободрал о зубы.- Интересно, что ты сделаешь, если я скажу, что хочу с тобой сделать? Парни из его шайки переглянулись, осклабившись, а главарь взял Джеймса рукой за челюсть и повернул на себя, осматривая его лицо и усмехаясь. Джеймс судорожно соображал, что ему делать, но как всегда в таких ситуациях что-то не очень тянуло на правильные мысли. Кричать было бесполезным - людей здесь не было. Бежать? Для начала нужно было хотя бы вырваться из этой хватки. И Джеймс решил не медлить, кто знал, насколько серьезно говорил этот псих. Кортвуд ослабил руки сзади, перестав вырываться, а затем резко дернул головой, вырывая ее из руки главаря. Он подождал, пока тот, закатив глаза и противно усмехнувшись, подойдет к Джеймсу вплотную. Джеймс сразу же плюнул ему в лицо и согнул ногу, пытаясь повторить то, что сделал с брюнетом, и попадая ему куда-то чуть выше паха. Затем он развернулся на месте, поворачиваясь к брюнету лицом и резко вырывая свои руки из его хватки. - Ах, ты, мразь… - брюнет, быстро среагировав, запустил руку Джеймсу в волосы, потянув вниз и ударив его лицом о свое колено. Джеймс глухо застонал, схватившись руками за лицо; от удара искры посыпались из глаз, и земля стала уходить из-под ног. В придачу к этому сзади на него кто-то навалился, и он, попытавшись высвободиться, дернулся в сторону, упав на землю, на самом деле только упрощая задачу главарю банды. Он развернул Джеймса на спину и сел на него сверху, на бедра, не давая пошевелить ногами. - О да, я вижу, какой ты крутой сейчас, крутостью так и прет. Или нет? Куда твоя гордость и самоуверенность резко делись?- главарь коротко посмеялся, взглянув на брюнета, дергая бровями. Брюнет все понял и подошел к Джеймсу со стороны головы, вставая на колени и отцепляя его руки от его лица, заводя их за голову и прижимая к земле.- Ой, не плач, ты же не девка,- издевательски проговорил главарь, глядя на слезившиеся от боли глаза Джеймса. - Я не плачу, урод,- выплюнул Джеймс, отдышавшись. Тупая боль все не уходила, лоб раскалывался, губа ныла, а глаза отказывались показывать четкую картинку, но это все меркло на фоне того, что он понял, что совершил самую главную ошибку, позволив повалить себя на пол. У Джеймса перед глазами будто прояснилось, и он задергался, прогибая спину, пытаясь скинуть с себя тяжелого главаря и вырвать руки из хватки все того же страшного брюнета. - Не трогай его,- пытаясь высвободиться из кольца рук громилы, схватившего его поперек живота, крикнул Нилан. Зак будто не услышал его, лишь усмехнувшись и не отрываясь глазами от Джеймса. - Давай посмотрим, кто ты без купюр твоего отца или матери. Вы же все такие гордые, высокомерные, мы вам не ровня. Пока не покажешь вам свое место… М, что? Уже не такой смелый?- главарь подвинулся чуть-чуть назад, а Джеймс, устав вырываться, замер, отдышавшись. Парень, который сидел на нем и которого звали Зак, распахнул куртку Джеймса и задрал свитер, который мешал добраться до джинсов, до средины его живота. Джеймс дернулся еще раз, когда почувствовал прикосновение холодных пальцев к своей коже. Сердце у него лихорадочно забилось, а голова все пыталась сообразить, что делать. «Черт возьми, этот мудак не шутил, он правда собирается?.. ЧЕРТ». Колено Джеймса больно ударило в спину главарю, и он поднял на него глаза, прищурившись. - Черт, брыкается, крепче за руки держи,- кинул он брюнету, и тот стиснул руки, зажимая запястья Джеймса, отчего тот тихо промычал, сжимая губы. Зак подтянул Джеймса за торс на себя и опустился к ремню его джинсов, принявшись его быстро расстегивать, дергая пряжкой. - Черт, вы что, серьезно, что ли? Совсем псих?! Отвали от него,- крикнул Нилан, вырываясь из хватки парня, держащего его, тут же натыкаясь на грудь еще одного, преградившего ему путь.- Черт, да ты соображаешь вообще, что ты делаешь? Урод! Только посмей! Проблем не огребешь... Нилан старательно убирал от себя руки того, кто ударил его в ребра, и, толкая плечом второго, пытаясь пробраться к Джеймсу. Какой-то непреодолимый страх за друга заставил забыть даже о боли в ребрах, хотя до конца выпрямиться он все еще не мог. - Пугаешь меня, да? Небось, связей у вас о-го-го, только вот где они? Эти связи? - Зак наклонился к лицу Джеймса и прошелся взглядом от глаз к его губам. - Нифига, вы же все шлюхи, идущие на поводу у денег, без них вы кто? - он резко дернул рукой, и пряжка звякнула, ремень расстегнулся окончательно. Джеймс, к которому с этим звонком подкатила новая волна страха, резко подался в сторону, попытавшись перевернуться на бок, но, тут же получив удар кулаком в живот, вскрикнул, зажмурившись. На глазах снова выступили слезы, и он замер, переждав волну боли. - Не дергайся, ублюдок. - Джеймс?! - услышав этот вскрик, крикнул Нилан, ударяя коленом впереди стоящего и преграждающего ему путь громилу в пах. - Нил, - сдавленно простонал Джеймс, попытавшись согнуть ноги. Главарь видел, что Джеймс уже вымотался и вырываться больше не сможет, но вот его друг уже действовал на нервы. Нилана испугал этот стон, и он судорожно попытался собраться с мыслями. - Вырывайся, Кортвуд, чего разлегся, черт возьми! Я сейчас,- Стормак попытался убрать руку громилы, сдавившую ему шею и преграждающую пути к дыханию, он лихорадочно ловил ртом воздух, второй рукой вцепившись ему в лицо, пытаясь поцарапать ногтями или воткнуть палец в глаз. - Круто было б заснять тебя, чтобы ты видел потом свое лицо и осознавал что ты – никто. Помогли тебе твои деньги, а?- Зак принялся расстегивать замок на джинсах у Джеймса, все время посматривая ему на лицо.- Вечно ставите себя лучше других, черт, как я вас всех ненавижу. Да чем вы лучше нас, ублюдки? - Мы хотя бы не кидаемся на людей, как полные психи, пытаясь их изнасиловать, мудак!- крикнул Нилан, упираясь рукой в стену и сгибаясь пополам от боли в ребрах. - Черт, да заткните его уже кто-нибудь,- рявкнул Зак, и за Нилана принялась еще одна шестерка его шайки. Зак провел рукой с нажимом по оголенному животу Джеймса, и тот лишь сдавленно выдохнул от брезгливости и немного страха, охватившего его тело. - Нет, - проговорил он, хватая ртом воздух. Нилан не поможет, ему самому сейчас нужна помощь. Джеймс с этими двумя, которые были старше и больше его раза в два, не справится. Черт, ну неужели у этой ситуации уже не было выхода? Джеймс почувствовал, как Зак потянул его джинсы вниз, пытаясь их стянуть, и волна адреналина прошлась по его организму, заставляя резко податься вперед, поднимаясь. Джеймс вырвал руки из хватки брюнета и почти сел, вцепившись руками в куртку главаря. Зак поднял брови, ведь он думал, что Джеймс окончательно выдохся. - Да, черт, задрал уже,- ругнулся Зак и, отцепив его руки от себя, толкнул Джеймса в грудь, не рассчитав силы. Толчок был слишком сильный, и Джеймс упал на землю, со всего размаху ударившись головой об асфальт. Он даже не почувствовал боли, просто перед газами поплыло, а дышать стало трудно. Джеймс потерял сознание, уронив руки вдоль тела, окончательно расслабляя все напряженные мышцы. 6 октября 2011. Ночь. Джеймс очнулся только в больнице, лежа в общей палате для оказания экстренной помощи. Резкий свет ударил в глаза, и он, игнорируя эту яркость, уставился перед собой, толком не понимая, что происходит. В голове гудело, а в ушах он слышал, как спокойно бьется его сердце. Чувствовал себя Джеймс так, будто слишком долго проспал утром, поэтому вынужден будет целый день ходить заспанным и до конца не проснувшимся. Джеймсу казалось, что он не чувствует собственного тела, оно было настолько расслабленным, что казалось, это не его тело вовсе. - Очнулся? Ну, слава Богу,- медсестра, которая занималась соседним пациентом, за которой Джеймс ненавязчиво наблюдал, подошла к нему и, протянув руки к его руке, вытащила иголку от капельницы из его вены.- Сколько показываю?- спросила она, внимательно глядя на Джеймса и выставляя перед его лицом три своих пальца. - Три, - шепотом ответил Джеймс, прищурившись. - Ох, отлично, - сказала она, улыбнувшись. - В какую же ты передрягу попал, парень. На кого ты успел так нарваться? - Да были там... одни, - Джеймс поморщился и сел на койке, замечая, что картина перед глазами зашевелилась и края у любого предмета, что он видел перед собой, размылись. Медсестра будто о чем-то напомнила Джеймсу, и он, зашевелившись на койке, резко выпрямился и схватился руками за голову, трогая за то место, которым ударился об асфальт. Он быстро вспомнил ту шайку психов, которую они со Стормаком встретили. Он вспомнил, что они собирались сделать. Так они... сделали? Или нет? Джеймс отключился. Черт, как не вовремя он отключился. Они же могли сделать что угодно... Они же могли. У Джеймса дыхание сперло оттого, что он сейчас представил. «А вдруг... а если...» Нет. Этого ведь не могло быть. Это же он. Джеймс Кортвуд. С ним бы никогда такого не могло произойти. - У тебя небольшое сотрясение, Джеймс,- сказала медсестра, склоняясь к нему, чтобы лучше рассмотреть его лицо.- Ничего серьезного, слава богу, все обошлось. Правда, возможно, ближайшие недели ты будешь ощущать приступы тошноты и головокружение. А вообще, полежи пока здесь, тебе стоит какое-то время побыть под наблюдением,- она улыбнулась ему и протянула стакан воды. Джеймс принял его, почти не слушая то, о чем она ему говорит. Он все не мог отделаться от мысли, что этот псих мог что-нибудь с ним сделать.- Правда, пока ты был без сознания, нам пришлось вколоть тебе лошадиную дозу обезболивающего, иначе сейчас ты бы в прямом смысле лез на стенку от боли. Но, как ты сам заметил...- проговорила она, глядя на то, как Джеймс жмурится и щурится, пытаясь разглядеть четкую картинку,- с координацией пока будут проблемы. Твое тело полностью расслабленно сейчас. Ты в прямом смысле ничего не чувствуешь. И где-то несколько дней тебя будет постоянно клонить в сон, не сопротивляйся этому и спи подольше. У этого нет побочных эффектов за исключением усталости. А вообще, твоему состоянию сейчас бы очень позавидовал твой друг. Ему обезболивающее вкалывать пока нельзя. И снова медсестра заставила разум Джеймса проясниться. Нилан. С ним же был Стормак. А что с ним, и как он вообще? И, черт возьми, он же все видел. Он же наверняка знает, сделали они это или нет. Джеймс просто не мог передать, как он надеялся на это «нет». - Нилан... как он? - спросил Джеймс, спуская ноги на пол и медленно поднимаясь. - В порядке, - быстро ответила медсестра, придержав Джеймса за локоть, когда он пошатнулся, почувствовав, как земля уходи из-под ног,- пару ребер сломано, но мы быстро управились с ним, он выносливый. А так он тоже в сознании и... - Где он? Мне можно его увидеть? - А, конечно, - кивнула она, разворачиваясь и разворачивая Джеймса, указывая рукой вперед,- вон, видишь, прямо у двери койки стоят? Вот самая последняя - его. Прямо за шторкой. Джеймс быстро кивнул и направился туда, куда она ему указала, обходя койки с пациентами и пришедшими к ним родственниками/друзьями. Джеймс боялся услышать правду. Он не знал, как будет жить дальше, если Нилан ему скажет, что, мол, да, это правда и его изнасиловал какой-то псих, на которого они случайно вообще нарвались. И из-за чего? Из-за денег, черт возьми. Из-за того, что он был богатым. Как Джеймс это ненавидел, как он не хотел отличаться от кого-то только потому, что у его семьи были деньги. Лучше бы их не было. Ему они не нужны, от них одни проблемы. Черт. Да он же повесится, вскроется, отравится таблетками, если это будет правдой. Он прикончит сам себя, ведь больше не сможет смотреть в зеркало. Самым ужасным было то, что Джеймс даже не мог почувствовать, изнасиловали его или нет. Он сейчас вообще мало что чувствовал. Внутренний голос Джеймса отчаянно кричал, хотя с виду он выглядел вполне спокойно и обычно. Удивительное мастерство. - Кортвуд! - сказал Нилан, приподнимая голову с подушки, когда Джеймс отодвинул шторку и зашел к нему, задергивая ее обратно.- Я уже думал, ты не очнешься. - Сколько сейчас? - поморщившись, спросил Джеймс, проходя и присаживаясь к нему на кровать. - Шесть утра почти,- ответил Нилан, попытавшись приподняться, но этого у него не получилось из-за ребер и перевязки, поэтому Джеймс сам сел поближе, чтобы видеть его лицо.- Сюда уже директриса приезжала. Переживала. Правда, она больше возмущалась по поводу того, что мы опять во что-то ввязались, так что тебе повезло, что ты был без сознания. Джеймс усмехнулся, протирая одной рукой сонные глаза. - Ты как вообще? - настороженно спросил Нилан, понизив голос. Джеймса обеспокоило то, как он это спросил, и блондин, выпрямившись, уставился на Нилана, бегая газами по его лицу. - В порядке, небольшое сотрясение только. А ты? - Как видишь, - хмыкнул Нилан, откидывая одеяло и указывая на перевязанную грудь. - Больно? - Пару часов назад болело адски. Сейчас вроде не так сильно, но тупо. Противное ощущение,- Стормак поморщился, проведя рукой, костяшки которой были все сбиты и в ссадинах, по щеке с нажимом.- Они психи какие-то. Я, конечно, знал, что придурков на свете много, но это первосортное быдло. Их зависти просто нет границ, вот и лезут. - Как мы оказались в больнице? Ты вызвал скорую? - Не-а,- протянул Нилан,- это кто-то из прохожих, я вообще не понимаю… - Слушай, Нил,- Джеймс прервал рассказ друга, развернувшись к нему корпусом тела и посмотрев ему в глаза,- я же отключился и... не знаю, что там было. А мне надо знать… В общем... они сделали это? Успели? - Что это? - не понял Нилан, прищурившись. Джеймс выразительно двинул бровями, и до Стормака дошло.- А... я… я не знаю, Джеймс,- признался друг, понизив голос и беспокойно посмотрев на блондина. - Как не знаешь?- возмутился Джеймс, выпрямляясь и принимаясь заламывать пальцы - Ты же был там... - Они отключили меня сразу же после тебя,- хмыкнул Нилан, привставая на одном локте. - Не может быть... - проговорил Джеймс, чувствуя, что сердце начинает биться быстрее. - Если бы я был в сознании, я бы из кожи вон вылез, но не позволил бы им этого сделать, ты же знаешь. А ты еще так у меня спрашиваешь, будто, если бы я был в сознании, я бы просто стоял и смотрел, пока тебя... - Я не имел это в виду,- тряхнув головой, сказал Джеймс,- я просто спросил, понимаешь... - Ладно, неважно, ты же когда сознание потерял, они как-то сначала запаниковали, чуть не врезали друг другу. Но этот псих, который хотел тебя... ну, в общем, он успокоил их и сказал не орать, а то люди сбегутся. Я, в общем-то, тоже панику поднял. Ты когда упал и замолчал, у меня дыхание перехватило, я думал, ты умер, серьезно. Принялся рваться к тебе, сломал одному нос о свой лоб, и он так разбушевался, что сломал мне еще два ребра,- Нилан поморщился, упав на подушку головой, закрывая глаза.- А потом этот псих «приказал» своим шестеркам заткнуть меня, и они меня просто вырубили. И я понятия не имею, что было дальше и было ли вообще... - Вот черт,- выдохнул Джеймс, закрывая ладонями лицо и шумно дыша, не давая дыханию сбиться. - Джеймс, ну подожди,- он рукой одернул его руки от лица и заставил посмотреть на себя,- с чего ты взял, что он это сделал? Может, они тупо сбежали, а меня вырубили, чтоб я полицию не вызвал или... - А если нет?- спрос Джеймс тихо, но надорванным голосом.- А если он сделал это? Если он трахнул меня, пока я был без сознания, черт возьми, что тогда?! - Ну, а что тогда?- Нилан внимательно посмотрел Джеймсу в глаза, и ему внезапно стало не по себе, потому что он и представить не мог, что тот мог чувствовать сейчас.- Даже если это и правда, что ты можешь сделать сейчас? Искать их, чтобы узнать правду? Пройти обследование в этой больнице?Может, и не стоит убиваться сейчас, может, это и к лучшему, что ты был без сознания и ничего не знаешь ... - Что ты несешь… - отчаянно простонал Джеймс, ставя локти на колени и роняя на руки свою голову. - Разве тебе хочется знать правду? Почему бы не постараться просто забыть это? Тем более ты ничего не знаешь точно,- Стормак положил руку Джеймсу на ногу и попытался заглянуть в его глаза, скрывшиеся под белыми волосами.- Тем более мне кажется, что если бы тебя изнасиловали, то ты бы, ну… это очень ярко чувствовал. - Да мне вкололи целую кучу этих обезболивающих, я ничего вообще не чувствую,- таким же голосом сказал Джеймс, покачиваясь вперед-назад. - Прошу, Джеймс, не думай об этом. Ты не знаешь правды и просто пытаешься ее додумать, делая себе хуже. Я вообще думаю , что он не сделал этого, а просто тупо сбежал со своими шестерками, вот и все. Забей на это, слышишь? - Легко сказать... - Джеймс?!- шторка отодвинулась так быстро, что железный поручень, на котором она висела, звякнул и пошатнулся. Джеймс убрал руки от лица и посмотрел в сторону прохода, увидев там отца.- Очнулся наконец. - Отец, ты здесь,- Джеймс встал, пошатнувшись, но его тут же поймали руки отца, сжимая и прижимая к себе. - Как себя чувствуешь?- спросил Оливер Кортвуд, отодвигая от себя сына и держа его за плечи перед собой. - Отлично, вполне... - проговорил он, посмотрев на отца. - У тебя сотрясение, что отличного?- беспокойным тоном произнес отец, посмотрев на Нилана и кивнув ему. - Врач сказал, ничего серьезного нет и все такое... - Джеймс скривил губы и снова протер рукой глаза.- Ты как... так быстро приехал? - Я был в Ливерпуле вчера вечером на заседании, хотел ехать обратно в лабораторию, но потом мне позвонили и сказали, что мой сын не вернулся вовремя в академию, а уже была ночь. И спустя немного времени директор снова позвонила, и оказывается, на моего сына напали в каком-то зачуханном переулке. Потрудись объяснить?- Оливер посмотрел в глаза Джеймсу, грозно сдвинув брови, хотя злиться на сына было невозможным сейчас. Джеймс выглядел так подавлено и потеряно, что Оливер даже захотел отложить этот разговор. - Я даже не знаю, с чего начать... - Что вы, вообще, там делали? Зачем идти такой дорогой, если был общественный транспорт и обычная дорога в академию, которой пользуются все? - Мы всегда ходили этой дорогой, отец. Так быстрее добраться до электрички. И если ты думаешь, что я сам нарвался, то нет, мы просто проходили мимо, веришь ты или нет... - Да знаю я, мне Нилан уже рассказал,- отмахнулся отец, хмурясь.- Вот уроды. Мерзавцы. Ну ничего, я им еще устрою «прекрасную» жизнь… Засужу их, если сам зубы не повыбиваю. И пусть находятся там, где им положено быть. Вы же помните, как они выглядели? - Отец, может, не надо,- недовольно начал Джеймс, переминаясь с ноги на ногу, а Нилан кивнул отцу Кортвуда. - У тебя сотрясение, молчи вообще,- сказал Оливер, приобнимая сына за плечи и разворачивая к выходу - Нам нужно к врачу, он просил зайти тебя, как только ты очнешься. Джеймс понимал, что ему придется провести в больнице еще некоторое время. Все это время он будет думать только об одном. Лучше бы ему память отшибло, чем вот так вот оградило от того, чтобы знать, что делали с его собственным телом, пока он был без сознания. Самолюбие Джеймса было подорвано навсегда. - А ты узнал потом, сделали с тобой что-то подобное или все-таки нет?- спросил Эван, подтягивая колени к груди и обвивая их руками, внимательно смотря на Джеймса. Вообще, он ни разу не отвел взгляда за все время разговора. - Нет, я так и не узнал этого,- покачав головой, сказал Джеймс.- Да и откуда? Там никого не было, кроме них и Стормака. А он, даже если и врет и что-то все же видел, никогда бы мне не сказал. Тем более он уехал в свою эту Францию, и возможности завести эту тему еще раз у нас больше нет. - Тебя и сейчас это волнует? Ну… то, что с тобой сделали? Времени столько прошло... - Эван положил голову на свои руки и замер, оглядывая лицо и волосы Джеймса. Джеймс убрал ото рта сигарету, которая по счету была уже второй, и развернулся к Эвану, придвинувшись к нему. - Нет, сейчас мне все равно. Это уже ничего не изменит. Хотя и противное ощущение от того, что с тобой могли делать что-то такое, не пропадает и до сих пор. Что-то мне вообще не везет в этом плане. Все будто так и норовят меня трахнуть,- сказал он будто специально громче, потому что Ленц быстро вошел в гостиную взять бумаги и расписки о полученных вещах, которые забыл здесь. - Может, хватит тебе уже об этом напоминать? Ты сам был не против,- буркнул Ленц, нагибаясь возле стола и подбирая упавшие бумаги и файлы. - Да я шучу, ты же знаешь,- как-то совсем невесело отмахнулся Джеймс, откидывая голову назад и кладя ее на диван. - Так... ты об этом хотел рассказать все это время?- осторожно спросил Эван, забирая у Джеймса протянутую им сигарету, затушив ее о пепельницу, подняв руку и дотянувшись до стола. - Нет, это было что-то типа введения, чтобы ты понял, из-за чего все это началось,- хмыкнул Джеймс, скривив губы, потерянным взглядом глядя куда-то в потолок. 21 октября 2011. В академии дни тянулись примерно так же, как и в больнице. За исключением того, что уроки хоть как-то отвлекали от ненужных мыслей. Джеймс и Нилан вернулись в академию одновременно, потому что торчать на уроках одному, пока другой отсыпается в больнице, никому из них не хотелось. Шумиха вокруг них продолжалась в течение трех или четырех дней, даже учителя интересовались их здоровьем, читая философские нотации и прочую дребедень, которую обычно плетут, чтобы подбодрить. Вскоре жизнь вернулась в прежнее русло, и Джеймс с Ниланом уже не говорили на эти темы, делая вид, что ничего же и не было. Разумеется, все в академии знали про избиение. А то, к чему это все сводилось, парни решили держать в секрете, чужим ушам этого знать не полагалось. Нилан вообще очень быстро вернулся в обычную жизнь и стал вести себя так, как вел всегда до того самого дня. По выходным, как всегда, он пропадал на алкогольных посиделках со старшекурсниками, а по четвергам доводил учителя физики, которого он так не любил. Джеймс так не мог. Он не мог делать вид, что все нормально. Он не мог перестать думать о том, что было и что могло быть. Это все понемногу скапливалось у его в душе, образуя огромную пропасть из мыслей и чувств, которые никак не могли вырваться наружу. А всем известно, что бывает, когда долго держишь что-то в себе. Возвращаясь из столовой, Нилан все-таки решил задеть эту ему, потому что Джеймс начинал вести себя попросту странно, и это давило прежде всего на Стормака. - Я, конечно, понимаю, что тебе все это покоя не дает, но, пожалуйста, не уходи в себя, не пропадай, твою мать, я ненавижу, когда ты так делаешь. - Да все нормально, Нил, тебе-то что? Я тебе чем-то мешаю?- раздраженно проговорил Джеймс, перекидывая школьную сумку через плечо и выходя в открытый на воздухе проход между академией и общежитиями. - Да, блин. Ты странный в последнее время, это бесит. Мы друзья вроде как, и меня раздражает, когда ты так себя ведешь. - Например? - нехотя выдавил Джеймс, смотря вперед. - Ты перестал делать со мной все то, что мы делали до этого. Приколы, подставы, издевки над кем-нибудь, алкоголь, вечеринки в выходные. Да ты даже на башню со мной перестал ходить, а мы каждый вторник ходили туда, даже просто так... - Настроения не было, - отмахнулся Джеймс, пожав плечами. - Ты все время молчишь. - Мне помолчать нельзя? - У тебя постоянно этот дурацкий взгляд зомби. Каждый раз, когда с тобой разговариваю, думаю, что ты - где-то в астрале уже, а не со мной,- Нилан высунул руки из карманов и пригладил прическу, которую растрепал ветер. - Это оттого что я не высыпаюсь. - Ой, хватит, а. Эти твои тупые отмазки... - Нилан не договорил, покосившись вправо, где возле арки, ведущей на улицу, стояло несколько человек, и откуда доносились крик, маты и чей-то смех.- О черт, опять,- простонал Нилан, понимая, что путь к общежитиям им преградили напрочь и пройти мимо незамеченными не получится.- Как им не надоело еще? Джеймс и Нилан стали приближаться к арке, возле которой очень громко, если можно было так сказать, ругались Кэйс Харвэлл и Гордон Клайер, старшекурсник, выпуск которого был через год. Гордон был кем-то вроде постоянного лидера в академии. С ним предпочитали находиться в хороших отношениях, потому что знать Гордона, старосту школы, и его семью считалось очень почетным и могло в будущем отозваться как на тебе, так и на твоей карьере. Все любили и уважали его. Все, кроме Кэйса Харвэлла. Вообще, здесь, похоже, не было человека, с которым бы Кэйс ни разу не поссорился. Таким он уж был человеком. А вот с Гордоном Клайером они ссорились особенно часто. И никто никогда не мог понять почему. Разжигал огонь ссоры, как всегда, Кэйс, а Гордон, к всеобщему непониманию, почему-то поддерживал его, привлекая внимание всей школы и заваривая просто грандиозные ссоры. - Да подавись ты своими деньгами!- кричал Кэйс, сжимая руки в кулаки. Лицо его уже покраснело от долгого крика и злости, когда как Гордон, наслаждаясь этой картиной, оставался совершенно спокойным.- Ты достал уже меня со своим деньгами! Да ты без них ничего из себя не представляешь, и ты это прекрасно знаешь. У тебя одни только темы для разговора, ты когда-нибудь можешь быть нормальным? - А ты? - спокойно спросил Гордон, складывая руки на груди и встречая взглядом Нилана и Джеймса.- Что из себя представляешь ты? А у тебя не то что денег, у тебя даже гордости нет. Носишься за мной по всей академии только для того, чтоб в очередной раз наорать? Ты выставляешь себя на посмешище, придурок, неужели не понятно? - Ну, конечно, ведь как я могу,- Кэйс притворно вскинул руками, складывая их на груди.- Как я могу спорить с таким великом тобой, ведь у меня нет такой армии дебилов, готовых зад мне лизать, а за глаза просто боящихся меня, потому что я - староста школы, как у тебя, правильно? Куда уж мне. - И правда, куда тебе до меня? Ведь ты завидуешь даже тому, что я сейчас ни единым нервом не вздрогнул и не взбесился так, как ты этого ожидал, в то время как ты уже заходишься истерикой,- Гордон приблизился к его лицу и взглянул прямо в глаза своими какими-то змеиными глазами. - Наверное, потому что я не бесчувственная скотина, как ты. Твои гребаные деньги все эмоции высасывают из тебя, превращая в какого-то долбанного раба, ты без них уже прожить не можешь. Думаешь, что ты всем нужен, важный такой, а кому ты нужен?!- высоким голосом спросил Кэйс, пихнув Гордона в грудь, чтобы тот отошел. - Черт, как он меня бесит,- протянул Нилан Джеймсу в самое ухо. - А ты? Кому нужен ты?- с издевкой спросил Гордон, усмехнувшись.- Ты попал сюда из-за знаний, похвально. Но всем известно, что тебе оплату скоро поднимут. А твоя семейка не способна будет это потянуть, и ты вылетишь отсюда так же быстро, как и пришел. И вечно будешь отказываться от всего самого лучшего, соглашаясь на самое ничтожное, потому что ты - никто, и у тебя ничего нет. Ни денег, ни богатого внутреннего мира, который, каждый здесь думал, что найдет в тебе. Так чем моя жизнь хуже твоей? Ничем. Я получаю все, что хочу, а ты продолжай истерить дальше,- Гордон наклонился к нему и прошептал противным тоном прямо ему в лицо,- потому что ты никому не нужен. Ни мне, ни кому-либо другому здесь. Ты жалок, Кэйс. И я выживу тебя отсюда, ты меня понял? Сам заберешь документы как можно быстрее и свалишь, иначе почувствуешь, что такое настоящий ад. Гордон выпрямился и, изогнув губы в неприятной усмешке, еще раз посмотрел Кэйсу в глаза. Тот только смахнул горькие слезы с ресниц, которые против его воли выступили на глаза, и тоже уставился на Гордона, не собираясь показывать, что он может его бояться. Клайер только высокомерно закатил глаза, поняв, что опять выиграл в споре, и, толкнув его плечо, пошел вперед, поздоровавшись с Джеймсом и Ниланом. У Джеймса Кэйс никогда не вызывал теплых чувств, а сейчас он вообще не мог сдержать презрительного взгляда по отношению к нему. Он правда был жалок. Джеймс не понимал, зачем нарываться и вступать в ссоры с человеком, который морально тебя сильнее? Который задавит тебя, даже не пошевелив пальцем? Кэйс был глупым, пусть многие и считали его сверхумным. Он не понимал элементарных вещей и всегда обвинял всех находящихся здесь в том, что они зависимы от денег и они - никто. Это Джеймса и бесило. Он был не таким, и такое отношение к себе терпеть было очень трудным. Кэйс быстро развернулся, собираясь уходить, но наткнулся на Джеймса, смотрящего на него своим презрительным взглядом. Харвэлл стиснул зубы. Только его не хватало встретить в довершении дня. - Чего ты смотришь? Еще одна купюрная шлюха,- выплюнул Кэйс, поворачиваясь боком и собираясь пройти между Ниланом и Джеймсом. У Джеймса окончательно сдали нервы. - Что ты сказал?– возмущенно, повысив голос, сказал Джеймс, останавливая его за плечо. - О, Джеймс, не трать на него время,- попросил Стормак, попытавшись схватить Джеймса за руку, но тот ее сразу же вырвал. - Мне повторить? - спросил Кэйс, остановившись и подняв брови вверх. Ссориться с Джеймсом не было никакого желания, морально он был полностью опустошен и хотел только прийти в свою комнату, где его никто не тронет и он сможет побыть один. У Джеймса будто щелкнул в голове переключатель, помутнел рассудок, шарики за ролики заехали, здравый смысл прогулялся нахрен. Он толкнул Кэйса в грудь, отчего тот, запнувшись, припал к стене, опираясь о нее спиной. Он даже не успел поднять глаза на Джеймса - резкая боль в скуле заставила его поморщиться и схватиться за больное место. Нилан негромко просвистел, усмехаясь и глядя на то, как Джеймс, скинув с себя сумку, встал вплотную к Кэйсу и, подняв его лицо на себя за волосы, принялся наносить удары по его лицу, сжав кулак до такой степени, что костяшки пальцев побелели окончательно. Кэйс только пытался убрать со своих волос его руку и отвернуться, томно и резко вздыхая при каждом новом ударе. Он был ниже Джеймса. Он был меньше Джеймса. Кэйс был вообще каким-то миниатюрным и маленьким, поэтому многие так удивлялись тому, откуда он вообще берет смелость, чтобы наезжать на аристократов и старшекурсников. Или на старост школы, как Гордон Клайер. - Тебе давно уже пора показать здесь свое место,- повысив голос, сказал Джеймс, окончательно разбивая его губу и чувствуя на своих костяшках чужую теплую кровь. У Кортвуда перед глазами будто все застлало, ему даже плевать было на то, что он никогда раньше не лез в драки трогать таких, как Кэйс, умеющих защищаться только на словах, он никогда не собирался. Но сейчас было глубоко наплевать на все эти принципы, он чувствовал, как сильно от злости бьется его сердце и как болят стиснутые зубы. В этот момент он хотел убить его. Раздавить уже не морально, а физически, чтобы этого человека и таких как он просто не существовало здесь. Кэйс иногда что-то невнятно поскуливал, пытаясь заслонить руками лицо, но Джеймс то одергивал его руки, то бил прямо по ним. Джеймс убрал лезшие ему в глаза пряди, отпустив его волосы и теперь уже схватив его за шею, сжимая ее двумя своими руками, потянув вверх, отчего Кэйс приподнялся на цыпочки, вцепившись в руки Джеймса своими. - Какого ты лезешь на меня? Кто ты такой, чтобы что-то мне говорить? Я конкретно тебе что-то сделал? Правильно, нет,- Джеймс посмотрел в глаза Кэйсу, лицо которого было в крови, тот лишь дернулся, пытаясь отцепить его руки от себя. Кортвуд только сильнее сжал руки, отчего Харвэлл сдавленно вздохнул, открывая рот и ловя им воздух. - Джеймс, смотри, не угробь его,- как-то осторожно попросил Нилан, видя, что Кэйс нездорово побледнел, а на его глазах выступили слезы. Около Стормака стали останавливаться проходящие мимо ученики, не желавшие пропустить такое зрелище. Останавливать драку никто не спешил, потому что до этого Кэйса так никто и не мог поставить на место, а сейчас это пытался сделать Кортвуд, от которого такого ожидать никто не мог. Джеймс никогда не лез в такие стычки в силу того, что он не очень похож на человека, умеющего драться, разве что в каких-то экстренных ситуациях. Это знал и Стормак, поэтому до него сразу дошло, что Джеймса понесло, и отделаться разбитым лицом Харвэллу не удастся. - Так вот за свои слова отвечать надо,- сказал Джеймс прямо в лицо Кэйсу и, резко согнув колено, ударил его в живот, отпуская шею. Кэйс, только и успев, что сделать несколько глотков воздуха, вынужден был согнуться пополам, обнимая руками живот и наклоняя голову вниз, чтобы еще раз не получить по лицу. Джеймс сузил от злости глаза и ударил локтем ему по позвоночнику, и Кэйс упал на колени ему под ноги, упираясь одной рукой в пол. Джеймс даже не понимал того, что Кэйс защититься совершенно не может и что он сейчас не дерется, а именно избивает, унижая его, как те зазнавшиеся лидеры школы, которые считали своим долгом поступать так со всеми, кто имеет что-то против них. Ему плевать было на то, что собралась уже куча народу, кричащего ему что-то и бросившего все дела, лишь бы наблюдать это. Джеймс делал это не для того чтобы потешить их, он делал это для себя. Разум вконец отшибло, давая дорогу эмоциям. Кортвуд не выждал момента, пока Кэйс поднимется, он резко ударил его ногой в бок, затем еще раз и еще. Он периодически нагибался, что-то говоря Кэйсу, поднимая его лицо на себя. Затем снова поднимался и бил ногами в живот, в ребра, в спину, сильно замахиваясь и будто стараясь пригвоздить его к полу. Дыхание Джеймса сбилось, а лицо покраснело, будто он только что пробежал кросс. Руки дрожали то ли от злости, то ли от желания окончательно разбить костяшки о лицо Кэйса. - Кортвуд, достаточно, он получил свое,- сказал Нилан, пытаясь одернуть друга за руку, за что получил сам в плечо с просьбой не мешать и не лезть. Харвэлл упал на бок, когда Джеймс со всей силы ударил в живот и неожиданно попал прямо, как казалось Кэйсу, в самую болевую точку. Он содрогнулся всем телом, упав, и попытался перевернуться на живот, чтобы Джеймс перестал по нему бить, ведь там уже, кажется, не осталось живого места. Он не стал сдерживать слезы, и они полились по его щекам, капая на пол и смешиваясь с кровью. От слез дыхание окончательно сбилось, и его сводило судорогой каждый раз, когда он пытался вздохнуть. Джеймс видел это и все равно не собирался останавливаться, уперев одну руку в стену, а второй судорожно убирая с лица длинные волосы. Он пытался попасть Кэйсу по лицу, но тот постоянно отворачивался, плотно закрывая его руками и содрогаясь от рыданий. Его так и тянуло схватиться за больной живот, за ребра, за бока, скрывая их от ударов блондина, но риск того, что он может окончательно изуродовать его лицо, останавливал его. Джеймс то и дело переворачивал его к себе лицом, что-то непонятно шепча и усмехаясь, а если Кэйс упирался, то он бил его прямо так по спине, попадая носками туфель по бокам, под ребрами. Самым больным для Кэйса был удар где-то ниже спины, где предположительно находятся почки. Боль была резкой, но не быстрой, она все никак не уходила, и Кэйс замирал, задерживая дыхание и сдерживая слезы, потому что от любого движения все тело сводило от этой боли, что вообще никак не волновало Джеймса. Он забивал его так, как били его с Ниланом те психи в переулке, он, сам того не зная, стал просто копией каждого из них, которому было плевать, насколько равны силы, которому было плевать на границы дозволенного. Но именно они были последней каплей в его терпении. Он будто решил отыграться на Кэйсе за тех всех людей, упрекавших его в наличии денег и видящих в нем кого угодно, только не человека, называя последними словами. Он всегда старался делать вид, что ему плевать, его не должно волновать мнение людей. Но когда из-за денег его хотели просто поиметь, как последнюю шлюху, нервы окончательно пошатнулись, выливаясь в то, что он делал сейчас. - Может... стоит его остановить?- беспокойно спросил один из учеников у Нилана, когда все уже начали понимать, что это «немного» переходит границы и Джеймс мог запросто отбить ему органы или повредить легкие, сломав что-то. - Ты рискнешь полезть к нему?- будто в трансе, не отрываясь от Джеймса, спросил Стормак. Друга он вообще не узнавал, Джеймса будто подменили. Появилось некое волнение даже не за то, что будет Джеймсу за все это, а за самого Кэйса, который походил на невиновную жертву несчастных обстоятельств. Терпеть боль с каждым ударом Кэйсу давалось все сложнее. Ему даже стало плевать на лицо, он дрожащей рукой медленно схватился за живот, перестав дергаться и отворачиваться. Щекой он прислонился к холодному асфальту, а второй рукой пытался утереть слезы, которые лились ручьями. Джеймсу на мгновение показалось, что это лицо он никогда больше не забудет. И он не мог понять, что именно он чувствовал в тот момент. Наслаждение, что наконец-то заставил Кэйса выглядеть так ничтожно, или некую жалость и отвращение к себе самому? - Джеймс... не надо,- задыхаясь, проговорил Кэйс, когда Джеймс еще раз ударил его в ребра. Кортвуду сначала показалось, что ему послышалось, но, увидев, что Кэйс поднял глаза и сквозь слезы на него посмотрел, лишь усмехнулся и медленно присел на корточки возле его лица. - И ты это меня назвал шлюхой?- удивленным и презрительным тоном спросил Джеймс.- Лично я знаю, что это ты чуть что позволяешь иметь себя Гордону, как только он захочет, разве нет?- Джеймс сузил глаза, а Кэйс замер, бегая глазам по его лицу и опуская руку от своего лица, обнажая окровавленные, разбитые губы. Окружающие их ученики тоже замерли, затихнув и прислушавшись к словам Кортвуда. Повисло такое гробовое молчание, все с ужасом и любопытством выжидали, что же будет дальше. Нилан Стормак, стоявший ближе всех, лишь сдвинул брови, с беспокойством смотря то на Джеймса, то на Кэйса, мысленно прося, чтобы в этот момент Джеймса остановил кто-то из учителей. Он даже оглянулся в поисках Гордона, который был старостой школы и разнимал все драки, которые здесь происходили. Гордона не было. Здесь не было даже его друзей. Всем было плевать что на Кэйса, который выглядел так, будто был при смерти, что на Джеймса, который вел себя как полный псих.- Так что это ты, Кэйс, а не я, двуличная шлюха,- сказал блондин тихо, чтобы его услышал только Харвэлл.– Твои жалкие стереотипы по поводу богатых людей... защитить-то ты их можешь? Ты хоть иногда осознавай, кому и что говоришь, чтобы потом не получать за такие ошибки,- Джеймс усмехнулся и выпрямился, не отрывая взгляда от Кэйса. - Я и не ошибся,- выплюнул Кэйс, все еще не в силах перевести дыхание от рыданий. Джеймс замер на месте, внимательно сузив глаза, а Нилан открыл рот от удивления. - Черт, не надо, Харвэлл,- попросил он тихо, примерно представляя, что будет дальше. - Я не ошибся, понял? Ты именно такой, как я и говорил. Думаешь, ты такой крутой и тебе все можно? Спустись с небес, Джеймс,- пошептал Кэйс, смотря в глаза Джеймсу,- без твоего статуса и денег ты – никто и звать тебя никак. Без своих денег ты такой же, как я. Хотя нет, ты гнилой внутри, тебя уже ничего не спасет. Джеймсу зубы от злости свело; почему Кэйс был таким придурком без банального инстинкта самосохранения? А почему Джеймс не мог увидеть грань, которую перешел уже давно, почему он не мог остановиться? Блондин громко усмехнулся, зло посмотрев на Кэйса, и со всего размаху ударил его в солнечное сплетение, начиная бить по всему телу так быстро и так сильно, что у всех глаза на лоб полезли, а Кэйс, не успевая прикрываться, только снова закрыл лицо, не зная, что делать с дыханием и с болью, от которой просто хотелось умереть. Это продолжалось минут пять или семь. Джеймс постоянно выкрикивал ему обидные презрительные слова, не переставая бить, окончательно запыхавшись, придерживая волосы одной рукой. Вскоре к Джеймсу буквально подлетел Нилан, хватая его под руки и прижимая взбесившегося друга к себе. - Джеймс, успокойся, все, хватит! - Не лезь ко мне, черт возьми!- крикнул Джеймс, пытаясь вырваться. Но Нилан только сильнее сжал его руки и обхватил свободной рукой его поперек живота. - Да что на тебя нашло вообще?! Ты что, не видишь, он без сознания уже!- Джеймс внезапно замер, расширив глаза, пытаясь внимательно осмотреть Кэйса. Тот лежал не шевелясь на боку, полностью расслабив руки и спрятав лицо под волосами, прилипшими к нему. Он правда не шевелился, вообще, даже рыдать перестал. Джеймс внезапно резко успокоился, будто добился того, чего хотел, и расслабил плечи, прислоняясь к Нилану и потирая лоб рукой. К Кэйсу тут же подошли ученики, осматривая его и проверяя его пульс и дыхание. Некоторые пялились в полном шоке на Джеймса, но эти взгляды тут же прерывал Нилан, и они тут же отворачивались как ни в чем не бывало. Некоторые побежали за врачом и кем-нибудь из старших. Началась суета. Стормак видел, что Джеймса полностью отпустило, разум постепенно стал к нему возвращаться. Джеймс поднес обе ладони к своим глазам и ошарашено посмотрел на свои костяшки, которые были все в чужой, уже запекшейся крови. Что-то внутри опять щелкнуло, и он, отойдя от Нилана, прислонившись спиной к стене, опустился на корточки, убирая волосы с лица и закрывая его ладонями. Он не поверил тому, что только что делал.