Проект "08139"

В голове Джеймса созрела дикая идея, требующая тщательного обдумывания. Время для обдумывания у него, конечно же, было. Это проблем не доставило. Проблемы доставило другое: сама суть этой идеи. Джеймс метался между выбором, но все никак не мог выбрать что-то, по его мнению, правильное. Ему необходимо было с кем-то посоветоваться. Но подходящего человека рядом не было, к сожалению. У него было непреодолимое желание поговорить с Вероникой. Да, именно с ней, потому что она бы, как всегда затянувшись своей сигаретой, прикрыв томно глаза и глубоко вздохнув, обязательно бы сказала Джеймсу, как именно поступить, пусть бы даже он не спрашивал совета. Она видела, когда ему нужно помочь, а когда он лучше справится сам. Джеймс сейчас не знал, что делать, потому что на него все давило. Давило внутри, давило снаружи. Ему хотелось и одновременно безумно не хотелось. Он метался, думал, раздражался, не спал ночами и все размышлял о том, что ему делать, как ему это делать и стоит ли вообще. В какой-то степени внутри Джеймса поселился страх, безумная апатия, но одновременно какой-то азарт и неприятное жжение в груди. Но он не знал почему. Да, ему не хотелось. Но он обязан был вернуться домой. Эта мысль поселилась в голове давно, но все никак не могла прийти в исполнение. И она мучила его изнутри, потому что, однажды загоревшись, он больше не сможет подавить эту идею. Во всем виноват был Эван и безумное желание Джеймса узнать всю правду о нем. Да, может, Джеймс и сказал ему, что ему неинтересно, и обещал ему больше не копаться в этом, но желание никуда не делось, он просто заставил его отстать от себя с этими наездами по поводу того, кто он такой. Джеймса волновало, кто он. Его волновало, откуда он, как его зовут, сколько ему лет. Это вполне обычный и нормальный интерес, почему нет? Крис многого не знал, точнее, вообще ничего не знал, что было удивительно, ведь они прожили год вместе. Джеймс за месяц проникся им полностью, а Крис за год не мог узнать хотя бы его фамилию. Потрясающе. Но Джеймс не мог больше ждать. Интерес возрастал, желание становилось непреодолимым. Недавно его посетила мысль, что если дела, заведенного на Эвана, не было в архивах лаборатории, то оно могло быть только в одном месте. В его собственном доме, на втором этаже, в кабинете его отца, который практически всегда пустовал. У Оливера Кортвуда там был особый шкаф, в котором хранились важные проекты и документы, которые нежелательно было хранить в лаборатории. Значит, дело Эвана, который был в лаборатории незаконно, хранилось именно в этом шкафу, ведь это был проект его отца. Джеймса просто убила эта гениальная мысль и то, почему раньше он до этого не додумался. Если там было его дело, то, значит, там была вся правда об Эване и его жизни. Джеймс обязан был получить эту папку. И тогда он стал думать, как это сделать. Первой мыслью, конечно же, было попросить Ника приехать к Ленцу и привезти ее. Но, во-первых, Ник уже довольно долгое время не отвечал на звонки, чем заставил его побеспокоиться. Во-вторых, Ник бы просто не вошел в кабинет отца, потому что ключи были только у Оливера, и только Джеймс знал, где лежит копия на случай потери. Ему стало понятно, что придется возвращаться в дом самому. Одному. Как можно быстрее. Несмотря на весь страх и риск, Джеймс особо не волновался. Почему? Потому что он сам знал свой дом лучше всех, и он точно знал, как точно не попасться всем на глаза. И да, Джеймс понимал, как это было рискованно, но он был уверен в своей удаче. Да и даже если его поймают, то поймают только его, а он никогда не выдаст, где именно находится Эван. Джеймс был в себе уверен, он бы под пытками не сказал, под угрозой смерти, потому что у Эвана был шанс жить нормальной жизнью. Конечно, главной проблемой, собственно, и оставался сам Эван. Джеймсу казалось, что проще было просто встать и уйти, чем начать ему объяснять все то, что он собирался сделать. Эван был не такой простой, как казался. Услышав, что Джеймс попытается хоть на метр приблизиться к своему дому, где было полно охраны и людей из лаборатории, в Эване проснулась бы этакая женская черта: он бы стал уговаривать Джеймса этого не делать, кричать на него, угрожать ему, читать нотации. Джеймсу это казалось адом, и выбор, сказать Эвану или нет, заставил его изрядно подумать. С Ленцом было все проще. Он внимательно выслушал Джеймса, но по лицу его было заметно, что он считает Джеймса полным придурком. Кортвуд это сам как-то заметил. - Джеймс, давай по порядку, ладно? Ты собираешься в один прекрасный день вернуться в Дарк Холлоу, пробраться в свой дом мимо огромного количества людей, в кабинет отца, порыться в его вещах, найти папку и вот так просто вернуться сюда? - Ленц облокотился о подлокотники кресла, которое стояло за его рабочим столом в кабинете, и прислонил кончики пальцев к губам, воззрившись на Джеймса какими-то насмехающимися глазами. Блондин, стоявший между Ленцом и столом и прислонившийся к этому столу поясницей, коротко кивнул, закусив губу изнутри. Ленц приподнял брови, глубоко вздохнув. - Можно, я выражу свое мнение?.. - Нет, - резко ответил Джеймс, мотнув головой, - я же знаю, что ты скажешь. Но ты не я, Ленц, ты никогда не поймешь, что мне это сделать куда легче, чем кажется. - Да, я не пойму. Не пойму, потому что это тупой риск, Джеймс. Глупый риск. Если тебя поймают, то получается - все твои старания бессмысленны? И то, как ты рисковал ради Эвана, как ты пожертвовал всем, вытаскивая его оттуда, как ты переезжал с ним по разным домам, как ты чуть не подвергся насилию, как ты заботился о нем, ничем не оправдается? - Ленц выразительно выгнул бровь, говоря с Джеймсом сейчас более чем серьезно. - Это уже оправдалось, Ленц. Оправдалось его жизнью, с ним все в порядке, он живет. Что не так? Я рисковал, я удовлетворен результатом. Я могу делать, что хочу, а я хочу узнать о нем все, понимаешь? Я не могу больше жить в неведении, - Джеймс оперся руками о стол и склонил голову набок, посмотрев на брюнета. - Ты же знаешь, Ленц, ты не удержишь меня, если я правда решусь это сделать... - Да, я знаю. - Поэтому я просто прошу не запрещать мне, а выслушать и поговорить со мной, потому что хранить это внутри как бы... сложно, - сарказмом протянул Джеймс, ухмыляясь. - Ленц, я обязан это сделать. Я не успокоюсь. И мне просто повезло, что Дарк Холлоу всего в получасе езды от Дейтона. Это будет быстро, глазом не успеешь моргнуть. - Почему я не могу послать туда человека? Я бы нашел профессионала, все было бы отлично, Джеймс... - начал Ленц, жестикулируя и предлагая свою идею. Джеймс сразу же его прервал. - Потому что никто не знает мой дом лучше меня. Понимаешь? Я знаю, как зайти в мой дом, не пользуясь передней и задним двором. Я знаю, как обойти всех слуг, дворецких, я знаю, как пробраться в кабинет отца. Я один смогу там ориентироваться, смогу спрятаться, выйти, убежать. Я все знаю о своем доме, именно поэтому туда должен пойти я. - Один? - Один. - Ты спятил, - Ленц покачал головой и даже нервно усмехнулся. Что было в мыслях у Джеймса, он не понимал, впервые он мыслил так абсурдно и на горячую голову. Вернуться домой. Туда, в Дарк Холлоу. Одному без помощи и страховки. Джеймс то ли не понимал, как рисковал, то ли отказывался понимать. - Джеймс, ты не сможешь обойти всю охрану. Ты попадешься. - Не попадусь, говорю же. Я выберу время, я все продумал, - быстро проговорил блондин, кашлянув. - И когда ты собрался это сделать? - Точно не знаю, но ночью. Именно ночью, потому что я более чем уверен, что все будут спать, - Ленц посмотрел на него, как на наивную дурочку, даже улыбнувшись, будто спрашивая: «Ты действительно веришь в это?», и Джеймс безнадежно опустил плечи, прикрыв глаза. - Ленц, я не заявлялся целый месяц. В их мыслях я даже близко с домом никогда не появлюсь, я что, придурок? Они будут спать, потому что с чего бы мне заявляться именно в эту ночь? - Они могут поставить охранников на передней и по всем комнатам, - умно заявил Ленц, закинув ногу на ногу. - Да. Именно. Но я точно знаю, что охрана будет в моей комнате. А мне в мою комнату и не надо. А кабинет отца и так закрыт, его не надо охранять. И зайду я не через парадную, а через подвал на нулевом этаже. - И как ты попадешь туда? Окно не помеха? Выбьешь? - Ленц усмехнулся и покачал головой, понимая, что затея - полная утопия. - Нет, я... нужно как-то связаться с Ником, он мне откроет окно заранее. - Он не сможет, - отрезал брюнет, посмотрев Джеймсу в глаза. - Ночью он привлечет внимание, а если открыть в суматохе днем, то сквозняк будет напрягать весь дом. Ты понимаешь? Это бред, они все поймут. И Николасу влетит, а потом и тебе. Подвал не вариант. Они не такие тупые, Джеймс, - Ленц поправил рукой волосы и, не отрывая взгляда от Джеймса, стал поворачиваться в рабочем кресле из стороны в сторону плавно и завораживающе. Джеймс покосился на Ленца, а потом уставился в пустоту. Сложно было признавать, что Делайт был прав. Джеймс погорячился, не учел кое-что. Но, подумаешь, эта часть не сработала. Все остальное было продумано, а в дом он как-нибудь попадет. Он найдет способ, нужно только подумать. Два основных входа отрезаны к использованию. Подвал никак. Через крышу? О да, конечно, осталось только забраться на крышу, подумаешь. Может, трансгрессировать, как в «Гарри Поттере»? Отличная идея, а больше ничего не оставалось. Хотя... подождите-ка. - Я заберусь в дом через окно, - спокойно проговорил Джеймс, удивляясь своей же мысли. Ленц приподнял брови, внимательно на него посмотрев. - Да, через окно. Не на первом этаже, а на втором. На первом слишком много людей днем, где гарантия, что их не будет там ночью? На втором может быть только охрана, но она будет спать. Мне остается только забраться туда... - И как? Когда ты летать-то научился? - Ленц издал смешок, облизнув губы. Джеймс поражал его своими идеями. - Мне ничего не придется делать. Опять же, Ник. Он спустит мне лестницу, у нас она есть. Она, вообще, короче, чем расстояние между землей и вторым этажом, но и забираться на второй этаж было бы опасно, потому что под каждым окном на втором этаже есть окно на первом, - быстро и логично проговаривал Джеймс. - Но-о?.. - протянул Ленц, уже понимая, что Джеймс знает, как выйти из положения. Джеймс, подперев рукой подбородок, поднял глаза на брюнета. - В западной части моего дома, практически на самом углу, на втором этаже находится коридор. Там есть пара комнат… в основном библиотеки, зал для конференций и тренажерная комната. Моя комната находится немного севернее, кабинет отца, наоборот, южнее. Но фишка в том, что между всеми этими залами есть окно, под которым на первом этаже располагается кладовая комната. Там окно просто не нужно, именно поэтому там пробел. Архитекторы заполнили этот пропуск на внешней части дома вырезкой на камне в виде виноградной лозы. Ты понимаешь? Меня никто не увидит даже случайно, - Джеймс чуть приподнял уголки губ, Ленц увидел, что он нашел идеальный вариант. - Я просто заберусь по виноградной лозе на промежуток между первым и вторым этажами, а Ник тогда спустит лестницу, закрепив ее на подоконнике, ну, он поймет, что делать, я знаю, - Джеймс поднял голову вверх, прикидывая. - Да, ее длины должно хватить. И я просто заберусь по ней. И я в доме, отлично. А там сам Ник скажет мне, кто и где находится, я буду все знать. - Джеймс, что если тебя поймают? - вдруг тихо спросил Ленц вполне логично, потому что все к этому и сводилось. Джеймс молча посмотрел ему в глаза, выражая то, что ему все равно. - Что, если ты никогда его больше не увидишь? - Я хотя бы буду знать, что он с тобой. А пока он здесь, с ним ничего не случится. А ты его не выгонишь хотя бы из-за меня, - Джеймс посмотрел на него так, будто из осторожности прося подтвердить его слова. Ленц кивнул, закусив губу. - А мне этого достаточно. Мне плевать, что там со мной могут сделать. Он мой отец, Ленц, не убьет же он меня. - А Николас согласится на это? Ты уверен? - Ленц сузил глаза, посмотрев в сторону, он всерьез задумался о предложении Джеймса. - Он не может мне перечить, - мотнул головой Джеймс, - как бы я ему ни доказывал, что он не мой слуга, он все равно так думает, так что... но есть проблема. Одна проблема, - удрученно шепнул он, закрывая глаза и чувствуя, что весь план катится по откос. Ленц вопросительно помычал, и Джеймс открыл глаза, посмотрев в пол. - Я не могу выйти с ним на связь. Трубку то не берет, то она отключена. Не знаю, что случилось, и боюсь, что что-то могло все-таки случиться... а так нельзя. Надо, чтобы с ним было все в порядке, нужно связаться с ним. - Я свяжусь с ним. Найду способ. Ты же меня знаешь. Просто скажи, когда ты будешь готов это сделать, и я узнаю, что с Николасом и сможет ли он тебе помочь, - Ленц пожал плечами, для него бы это не составило проблемы. Джеймс удивленно поднял глаза на него. Он согласился? Серьезно? Ленц дал свое согласие? Нет, вообще-то Джеймс не собирался спрашивать разрешения, но, когда Ленц был на его стороне и предлагал помощь, было спокойнее. - Ты согласен мне помочь? Правда? - Правда, тебя же не переубедить. Но если хочешь моего мнения, я бы на твоем месте еще раз подумал. И не спеши, ладно? Обдумай все еще раз, я не хочу, чтобы ты так рисковал, - сказал Ленц, протягивая Джеймсу зажигалку. Кортвуд приставил сигарету к губам и нагнулся, прикурив. - Просто, Джеймс, я хочу, чтобы ты знал. С того момента, как ты переступишь порог своего дома, я уже не смогу тебе ничем помочь. Там я бессилен. Знай это. - Я и не собирался тебя напрягать в случае чего, - Джеймс фыркнул, затянувшись, - сам разберусь. Главное - свяжись с Ником. Я больше тянуть не могу, и надо успеть рассказать ему все. Если он останется недоступен, придется уже основательно решать, что делать, - Джеймс оторвался от места и медленно прошелся к окну и обратно, серьезно задумавшись. Он только делала вид, что не волновался, вообще, что-то от страха присутствовало сейчас внутри. И все эти вопросы: «А вдруг?», «А если?». Джеймс понимал, что стоит от них отделаться. Но они не очень-то хотели выходить из головы. - Не могу поверить, что весь этот риск из-за... какого-то дела, - Ленц покачал головой, шумно вздохнув. - Там вся информация о нем, Ленц. Пойми меня, - отстраненно проговорил Джеймс. Ленц кивнул. - А ему ты как собираешься сказать? - Кому, Эвану? - Нет, Уиллу, - сарказмом протянул Ленц, улыбаясь. Джеймс выдохнул белый дым, облизнув пересохшие губы. - Как-нибудь скажу. Найду способ. Сначала хотел вообще ему не говорить об этом, но он заметит мое отсутствие, даже если я сбегу в ночь и вернусь до того, как он проснется. Он заметит. Он все поймет, он такой, - Джеймс чуть приподнял уголки рта, сразу же прикусив нижнюю губу, чтобы особо не распаляться на улыбки. - И поэтому решил, что лучше сказать. Не представляю как, но... это же Эван. - Вот именно, - Ленц выставил указательный палец вперед, усмехнувшись. - Так что удачи, - он повернулся в кресле к окну, зажмурившись от солнца и посмотрев на Джеймса, севшего на подоконник с немного убитым видом. Эван был последней надеждой Ленца. Он надеялся, что он-то сможет на Джеймса повлиять. Он многое значил для Кортвуда, и поэтому Джеймс может отказаться от своих идей, если Эвана это будет так беспокоить. Оставалось надеяться, что все так и будет. *** Субботнее утро проходило достаточно забавно. Ленц наконец-то позволил себе забыть о куче несделанной работы, которой он занимался все эти дни не переставая и иногда отвлекаясь на что-то по-быстрому. Сегодня же ему попросту надоело, каждому человеку нужен отдых. Вот и он, наконец, соизволил спуститься вниз в отличном настроении и расположении духа. Во второй гостиной стоял приятный глазу дневной свет. Солнце спряталось за тучи, и через окна, наполовину завешанные синими шторами, пробивался серый тусклый свет. Покой и умиротворенность поселились в этой комнате, куда обитатели дома приходили не так часто. Но сейчас повод был. - Ну же, Джеймс, еще партию, - раздался глухой стук шаров, прокатившийся по высокому потолку. Ленцу захотелось сыграть в бильярд. - Смысл? Ты опять меня сделаешь, - проворчал Джеймс, падая на небольшой, но очень мягкий диван, прислонив к подножию свой кий. Насколько Джеймс помнил, Ленц всегда выигрывал у него в бильярд. Джеймсу просто не везло. Или это было из-за того, что он был таким раздражительным и не умел концентрироваться. Неважно, главное, что Джеймс бильярд не любил. Но позволить себе сыграть раз в месяц он мог. Но вот сейчас две партии, выигранные Ленцом, навсегда подавили в Джеймсе это желание. Он не умел с достоинством проигрывать. Ленц бильярд любил, он так расслаблялся. По большей части он играл один, потому что в доме никого не было. Иногда в партии присоединялся Нойманн или Клинтон. Иногда даже Анфиса, но все равно чаще он играл один. Одиноко, зато есть время все обдумать. Сейчас же ему не терпелось сыграть с Джеймсом еще раз. Или не с Джеймсом. Ну хоть с кем-нибудь, лишь бы не одному. Делайт проследил за катящимися по корту шарами и стал примирять, куда ударить. Затем он поднял свои внимательные глаза на блондина, который сидел прямо напротив него, на диване. Джеймс подпер рукой голову и прикрыл глаза, вздыхая. - Давай я с тобой сыграю? - вдруг предложил Эван, вставая с кресла и откладывая на него свою книгу. Ленц дернул бровями, а Джеймс глаза открыл. Эван прошел мимо него, нагнувшись и поддев пальцами кий. У Кортвуда было забавное выражения лица: смесь иронии, удивления и надменной насмешки, от которой он все никак не мог избавиться. - Сыграешь? Ты умеешь разве? - недоверчиво спросил Ленц, прищурив один глаз. Эван остановился у кортика напротив Ленца и оперся руками о наконечник кия, который упирался в пол. Он чуть согнул плечи и посмотрел Ленцу в глаза, ухмыльнувшись. Делайт впервые увидел такую ухмылку на его лице, хотя он уже давно понял, что этот парень не такой простой, как кажется. Ангел с рожками. - Умею ли я? Брось, мы почти каждый вечер с Крисом раньше в таких вот местах зависали, это одна из немногих вещей, чем я развлекался, - он чуть приподнял уголки губ и осмотрел корт, прикинув. - Ага. В перерывах от грабежки людей, угона машин и побегов, - сладко, но иронично проговорил Джеймс, хмыкнув, после чего он услышал двусмысленный смешок от Эвана. - Ну, так что? Сыграем? Или испугался? - хитро спросил Эван, сузив глаза. Ленца это не то чтобы поразило, нет. Азарт проснулся сразу же, и даже в крови появились какие-то иголочки, колющие вены. Делайт усмехнулся, отстранился от кортика и встал прямо, тоже уперев кий в пол. - Прошу, - произнес Ленц, проведя рукой по воздуху и указывая на корт. Эван улыбнулся, манерно оторвался от места и, подняв кий, внимательно осмотрел корт. Даже выражение его лица изменилось, стало внимательным, сосредоточенным и больно взрослым. Ленц опустил глаза, наблюдая за тем, как Эван наклоняется, вытягивая одну руку вперед и пропуская между пальцев кий, а вторую согнув в локте, чуть приподняв, держа за его основание. Ленц со своим привычным спокойным выражением лица медленно поднял взгляд на Джеймса, который тоже наблюдал за Эваном, стоящим к нему боком. Секунда - и резкий звук сталкивающихся шаров разрезал эту напряженную тишину. Ленц округлил глаза, увидев, что сетка на лунке шевельнулась, и моргнул пару раз, качнув головой. Эван медленно выпрямился, довольно ухмыляясь. Делайт посмотрел сначала на Эвана, а затем на Джеймса, на что блондин ответил вопросительным взглядом и кивком, будто спрашивая: «Ну что?». - Попал... - проговорил Ленц, посмотрев на жертву экспериментов в лаборатории даже как-то уважительно и ничуть не надменно или свысока. Эван улыбнулся еще шире, согнув одну ногу в колене, а руку в локте, уперев в бок, тоже посмотрев на Джеймса. - Я отомщу за тебя, - воодушевленно пообещал Эван, подмигнув ему. Джеймс оторвал сигарету от губ и тоже прикрыл одно веко, подмигнув и улыбнувшись ему своей паскудной, но до безумия обаятельной улыбкой. И он свое обещание сдержал, выиграв у Ленца первую партию. Старший Делайт был просто в шоке, не говоря уже о Джеймсе, которого переполняло удивление, смешанное с гордостью за Эвана. Он Ленцу всегда проигрывал, а Эван, играя с ним в первый раз, сразу же выиграл, ошибившись в ударах всего раза три или четыре. Ленцу такая игра доставила, здесь было намного больше азарта, нежели в игре с Джеймсом, и он сразу же согласился на вторую партию, чтобы отыграться. Эвана игра тоже отвлекала. Отвлекала от того, чтобы постоянно думать о плохом самочувствии. Эван был человеком, и, разумеется, то, что с ним происходило, его пугало. Он все так и не решался рассказать об этом всем Джеймсу, наверное, потому что сейчас было все хорошо и Джеймс чувствовал себя более чем спокойно. Зачем все омрачать? Эван мог со своим недугом справиться, по крайней мере пока. Боль в груди он унимал обезболивающими, что брал у Нойманна, излишнюю сонливость заменял продолжительным сном, с тошнотой было не справиться, но она не причиняла сильного дискомфорта. Опять же, пока. У Эвана постоянно ныло тело. Такая тупая и не очень большая боль, но зато очень донимающая присутствовала абсолютно во всем теле, не оставив ни одной его части без удара. Эван стал более дерганным и даже раздражительным, пусть и сильно это не показывал. Он перестал постоянно улыбаться, перестал часто со всеми общаться. Его это все донимало, и иногда хотелось побыть одному. «Одному», в его понимании, - вместе с Джеймсом, присутствие которого ему никогда не мешало. Он был частью его. И Эван понимал, что если отвлекаться от этой боли, то она очень даже терпима. И поэтому он всегда находил способы отвлечься. Он проводил просто безумное количество времени с Джеймсом, который отвлекал его каждую секунду, потому что Эвану все время казалось, что, если он сейчас его поцелует, у него внутри снова рухнет построенный мир. Ему всегда хотелось с ним большего, у него всегда сильно билось сердце, когда Джеймс приближался к нему и что-то шептал. Все как в первый раз. Недавно они съездили в Йорк вместе с Ленцом, которому нужно было в банк. Джеймс и Эван впервые почувствовали себя спокойно на улице и расслабленно ходили по магазинам, покупая продукты, одежду и прочее. Они чувствовали себя совершенно обычными людьми. Джеймс перестал быть богатым аристократом, который обязан был смотреть на всех свысока и от которого постоянно что-то требовали. Эван перестал быть подопытным кроликом, скрывающимся от властей, и почувствовал себя человеком, который может вот так вот гулять, ходить по магазинам и в кино. Им было отлично, ведь это отвлекало. Эван также постоянно читал, постоянно убирался в комнате, говоря, что будет делать это сам. Именно потому, что это его отвлекало, а не потому, что нравилось. Он часто говорил с Крисом, играл с ним в карты и в приставку, что была в доме Ленца. А теперь играл и с самим Ленцом в бильярд. Но от этого боль никуда не уходила. Но такие моменты позволяли ему забыть о ней хотя бы на время. Ленц отбил очередной удар, медленно улыбнувшись, заметив, что попал в лунку. Счет сравнялся, и Эван быстро прикинул, что ему делать и куда бить. Делайт увлеченно за ним наблюдал. Джеймс так и не сказал о своем плане Эвану, и Ленц понимал, почему он тянул. Джеймса невозможно было отговорить, но Кортвуд все равно боялся, что у него это получится. Сам Ленц разговора об этом с Джеймсом больше не заводил, он просто ждал, пока тот скажет ему, что делать. Он готов был помочь, потому что Джеймс загорелся, и, если ему не помочь, а препираться с ним, он все сделает сам, психанув. Еще и не факт, что все получится, поэтому проще было помочь. Ленц понимал весь риск, Ленц понимал, что вернуться домой - равносильно тому, что вернуться в лабораторию, откуда они так отчаянно бежали. Он понимал, что это утопия, но если постараться... кто знает, может, все получится. Джеймс же чувствовал себя совершенно расслабленно. Он все еще чуял запах собственной, но давно потушенной сигареты, чувствовал, как он смешался с его свежим одеколоном. Ему нравилась атмосфера, повисшая здесь, в этой комнате. Было так спокойно и так тихо. Тишина лишь прерывалась стуком шаров и короткими комментариями Эвана и Ленца, иногда слышался их смех, и Джеймсу нравилось, что они так хорошо ладят. Тишина прерывалась и шагами Уилла, который зашел вообще не известно зачем, но потом Джеймс понял, что он просто тихо протирает пыль. И следит за счетом игры, иногда усмехаясь странному выражению лица Ленца, когда Эван в очередной раз выбивал себе шары. Такого мастерства от него не ожидал и Уилл, и тоже удивлялся, хотя ему нравилось то, что в таком слабом на вид Эване есть хоть что-то сильное. Джеймс посмотрел на Эвана. Ему становилось хорошо от одного его вида. Волосы у него за месяц отросли и сейчас спускались по шее вниз, а длинная челка занавешивала половину лица. Половину его бледного худого лица. Странно, но бледность никуда не девалась. И краснота с глаз почему-то все не спадала. И это наводило Джеймса на мысль, что не все так круто, как кажется. А еще его худоба. Странно, но Эван вообще не поправлялся, хотя ел достаточно часто и совершенно нормально, не мучая себя голодом. Но Джеймсу она безумно нравилась. Ему нравился этот просвет между его ног, который особенно виднелся сейчас, когда на нем были короткие джинсовые шорты. Ноги у него были не как у Джулиана стройные, а худощавые, с торчащими коленками и красивыми изгибами. Джеймсу нравились его впалые щеки и худые запястья с торчащими косточками по бокам. В Эване по-прежнему было что-то, что могло оттолкнуть людей. Он казался им странным. Не красивым, но и не некрасивым, они и сами не могли понять, что чувствуют, глядя на него. Всех жутко привлекали его красивые, добрые глаза и милая, но дьявольская улыбка. Но что-то было в нем, что их отталкивало. Джеймс за месяц, кажется, понял, что это. Если раньше ему казалось, что в Эване присутствует некрасивость, то сейчас он был убежден, что это что-то другое. Просто его глаза не сочетались с его улыбкой, его голос - с внешностью, его манера говорить - с его возрастом, а еще жутко отталкивала эта болезненность и замученность. Да, Эван был странным, но Джеймсу безумно доставлял тот факт, что для него это все в Эване безупречно сочетается. Ему нравилось на него смотреть, трогать его, говорить с ним. Ему нравилось, как он был способен менять интонацию голоса, делая его из нежного и спокойного страстным и сорванным. Ему нравилось, что этот человек его. И даже сейчас он смотрел на него с наслаждением, наблюдал за каждым его действием. Он посмотрел на его волосы, которые были гладкими и мягкими, опустился на шею, а затем и на ключицы, когда он повернулся к нему. Взгляд упал на плечо, которое было оголенным из-за кофты, которую он надел. Он опустился взглядом по его худому силуэту, посмотрел на тонкую, красивую талию, замер, глядя на его грациозные движения и поражаясь тому, как можно было передвигаться ТАК. Его возбуждало абсолютно все, что он делал. Особенно сейчас, когда он пригляделся к нему, глядя со стороны. Эван широко улыбнулся Ленцу, согнул плечи и закрыл рукой лицо, громко засмеявшись. Джеймс не знал причину его смеха, но тоже неосознанно улыбнулся, слушая его смех и видя, как содрогаются его плечи. Ленц тоже смеялся, но тише и продолжая что-то говорить. Эван перестал закрывать рукой лицо и подошел к Ленцу, который стоял спиной к Джеймсу у кортика, и, встав между ним и кортом, толкнул легонько его в грудь, что-то громко сказав. Ленц обернулся на Джеймса, ожидая, что он услышал, что сказал Эван. И, увидев, что блондин улыбается, громко сказал: - Нет, ты слышал, да? - он посмеялся и отвернулся обратно, обойдя корт. Джеймс не слышал. Более того, не хотел слышать. Он был сейчас где-то не здесь. Он смотрел только на Эвана, который, проследив за Ленцом, повернулся к корту, встав спиной к Джеймсу. Кортвуд уставился его на спину, на выпирающие лопатки и на волосы, которыми он встряхивал каждый раз, когда они ему мешали. Джеймс понял, что он просто не может спокойно за этим наблюдать, когда Эван нагнулся к кортику, практически ложась на него грудью и сгибая одну ногу в колене, отставляя ее чуть вперед. Эван вытянул руку, перемнулся с ногу на ногу и нагнул голову набок, прицеливаясь для удара. Джеймс не выдержал. Он медленно поднялся с дивана и подошел к Эвану, останавливаясь возле него и смотря ему на спину. Или чуть ниже... он так круто отставил задницу. - Я ее выбью, будь уверен, - проговорил Эван, прищурив один глаз. Ленц усмехнулся, быстро взглянув на подошедшего Джеймса. - Она слишком далеко, не сможешь, - проговорил Делайт, упираясь руками о край кортика и напряженно наблюдая за ударом. Эван вздохнул и оттянул руку с зажатым основанием кия чуть назад, готовясь ударить. Джеймс не удержался и, ухмыльнувшись, провел пальцами у него по позвоночнику. Эван быстро вздрогнул, его удар слетел, и он промазал мимо выбранного шара. Ленц довольно улыбнулся, а Эван разочарованно вздохнул, опустив голову, выпрямляясь. - Это все ты, Джеймс, - сказал он, разворачиваясь и смотря на парня как-то укоризненно. - Зачем ты мне помешал? - Это всего лишь глупая игра, - пробормотал Джеймс, проведя большим пальцем у Эвана по губам, - хотя нет, не глупая. Отличная. Потрясающая, - быстро проговорил он, чуть расширив глаза. Эван приподнял брови и уставился Джеймсу в глаза, чуть улыбнувшись. - Джим, ты чего? - издав смешок, спросил Эван, после чего он просто взвизгнул от неожиданности, когда Джеймс, резко нагнувшись вниз, обхватил его ноги, быстро поднимая вверх и закидывая к себе на плечо. Эван засмеялся и ударил Джеймса кулаками в спину, поднимая голову и пытаясь обернуться. - Прости, Ленц, но эта партия останется недоигранной, - проговорил Джеймс, быстро направляясь на выход из гостиной. - Ну вот, обязательно делать это сейчас? - простонал Ленц, который уже вошел во вкус и которому сложно было остановиться. Джеймс крикнул что-то типа: «Это не может ждать», и просто пулей вылетел из гостиной, громко хлопнув дверью. Ленц иронично проводил его взглядом и подавленно вздохнул, покачав головой. Чувствовал он себя сейчас странно. То ли оттого, что тот, кого он любил, еще раз продемонстрировал свою любовь к другому. То ли оттого, что так сильно хотелось доиграть. Он поднял голову и оглядел комнату, будто искал в ней еще не ушедшего Эвана. Взгляд внезапно упал на Уилла, который спрятался за дверцей шкафа, молча протирая полки. - Уилл, не сыграешь со мной? - предложил Ленц, обходя корт и беря в руки оставленный Эваном кий. Уилл выглянул из-за шкафа, взглядом спрашивая: «Ты мне?». Ленц только кивнул, протянув ему кий. - Ты же умеешь? - Умею, - буркнул Уилл, закрывая шкаф и медленно подходя к Ленцу, - просто удивлен. - Да ладно. Вдруг мы когда-нибудь станем родственниками? Надо же нам чем-то заниматься, когда вы в очередной раз приедете меня навестить, - Ленц гнусаво хихикнул и развернулся, сгибаясь над кортиком. Уилл встал сбоку от него, поставив подбородок на руки, которыми зажимал наконечник кия, который упер в пол. «И правда, - подумал Уилл, усмехнувшись. Но потом он быстро одернул себя, мотнув головой. - Странные, однако, у него мечты». Джеймс поставил Эвана на пол только у лестницы и то только потому, что тот стал брыкаться, смеяться и просить поставить его на место. Джеймсу ждать не хотелось, отпускать Эвана тоже, но все-таки он поставил его на пол, сразу же схватив за руку и потащив вверх по лестнице. - Стой, Джеймс... - Эван снова засмеялся, быстро поднимаясь по лестнице, за Джеймсом. - Стой, мы куда? Джеймс вдруг быстро остановился, отчего Эван чуть не врезался ему в спину. Джеймс встал с ним на одну ступеньку и, быстро взяв Эвана за плечи, развернулся и прислонил его спиной к перилам, встречаясь с его губами своими. Эван замер и дергаться, смеясь, перестал, отвечая ему на поцелуй и расслабляясь в его объятьях. Руки Джеймса были хоть и худыми, но сильными, они сжимали его плечи, опускались на спину, погладив ее и с нажимом проведя по позвоночнику. Эван прогнулся и подался вперед, встречаясь грудью с его и поднимая руку, проводя ею по его шее и поднимаясь к челюсти и лицу. Ногтем Джеймс царапнул его оголенную кожу на одном плече, отчего Эван вздрогнул и улыбнулся ему в губы, на мгновенье отстранившись от него. Но ненадолго, потому что Джеймс снова быстро притянул его к себе, глубоко проникая в его рот, целуя его быстро, страстно и так жадно, будто боялся не успеть. - Ты еще не понял, куда мы? - быстро проговорил Джеймс, отрываясь от его губ и сдавленно дыша, смотря ему на закрытые глаза. - Нет, я... понял, - быстро и смущенно ответил Эван, облизнув покрасневшие губы, - просто наша комната внизу. И мы ее давно прошли. - А я хочу сделать это не в комнате, - иронично проговорил Джеймс, запуская руки под его кофту и трогая пальцами его впалый, теплый живот. Эван приоткрыл глаза, все еще держась руками за шею Джеймса, и удивленно на него посмотрел, не понимая. - А куда? - Помолчи, - вдруг сказал Джеймс, улыбнувшись, - сейчас увидишь. Он снова припал к его губам и оторвался от места, отходя назад. Эван от его губ отрываться не хотел, поэтому тронулся за ним, медленно переставляя ноги. Джеймс руками обхватил его поперек голого живота и спины и поднял чуть вверх, прижав к себе. Пришлось отпустить его губы, но теперь Джеймс целовал его шею и ключицы, видневшиеся из-под большого выреза кофты. Эван прикрыл глаза и улыбнулся, запуская руки в длинные волосы Джеймса. Блондин быстро поднялся по оставшимся ступенькам и отпустил Эвана, отчего он съехал вниз и снова встретился с ненасытными губами Джеймса. Кортвуд взял одной рукой его за кофту в районе груди и, сжав ее, потянул на себя, спиной направляясь мимо кабинета Ленца к самой крайней двери. Предела удивлению Эвана, когда он увидел, что находилось за этой дверью, просто не было. Джеймс закрыл дверь, повернув в ней щеколду. Комната напоминала еще одну комнату отдыха, такую же, как внизу, только намного меньше и теснее. Здесь было много чего: и полки с книгами, и большие лампы с торшерами, и телевизор с приставкой, и музыкальный центр с динамиками. Но внимание Эвана привлекло совсем не это, а бильярдный кортик, стоявший посередине комнаты совершенно «голый». Только кии лежали сбоку, плотно прижатые друг к другу. - Джеймс, ты... - начал Эван, проводя пальцами по распухшим губам. Джеймс подошел сзади и схватил его за бока, шумно выдохнув в шею. Эвану стало жарко от этого вздоха. - Да, я хочу взять тебя здесь. Прямо здесь, на этом кортике. Я бы взял тебя еще там, но там Ленц, и у вас партия, и... неудобно и, в общем, неважно, - он впился губами в его шею, отодвинув рукой его волосы, оставляя на ней красный развод. Эван запрокинул голову, откидывая ее на плечо Джеймса, и сдавленно вздохнул, от его поцелуев мурашки бежали по коже, и становилось так жарко, что хотелось скинуть одежду прямо с.е.й.ч.а.с, н.е м.е.д.л.я. Джеймс положил руку на его шею, проведя указательным пальцем по подбородку и поцеловал его в плечо, второй рукой поддевая внизу край его кофты. Эван медленно развернулся, открывая глаза и выходя из приятного транса, и вытянул руки вверх, позволяя снять с себя одежду. Джеймс провел руками по его оголенному торсу и поцеловал его в скулу. Эван поморщился и вытянул шею, перехватывая его губы и расстегивая пальцами его рубашку. Джеймс закрыл глаза и сделал пару шагов на Эвана, руками расстегивая его шорты и просовывая пальцы вниз, поддевая резинку его белья. Эван быстро целовал Джеймса в губы, отвечал на его поцелуи, вздыхал, задерживал дыхание и громко причмокивал, отстраняясь от его губ. Он снял с Джеймса рубашку, оставив ее лежать на полу, и сделал еще пару шагов назад под его напором, сталкиваясь поясницей с краем кортика. - Я никогда не делал этого на бильярдном кортике, - как-то смущенно проговорил Эван, когда Джеймс стянул с него шорты с бельем и принялся расстегивать свои джинсы, прихватил быстро его губы. Он видел, что тот смущается, и решил не мучить его, подобрался к его шее, опустился вниз, к груди, принялся быстро целовать каждый сантиметр его тела, облизывая ключицы, покусывая его мягкую кожу. Эван сдавленно вздохнул и крепко прижал к себе Джеймса, зарываясь руками в его волосы и царапая его плечи короткими ногтями. - Поверь, я тоже, - усмехнулся Джеймс, выдохнув ему в шею, тут же проведя языком по мочке его уха. Эвану показалось, что если бы не кортик, к которому он прислонился, то он бы упал на пол из-за того, что ноги его подогнулись. Они стали буквально ватными, движения его, в отличие от движений Джеймса, стали плавными, дыхание сбилось. Ему хотелось большего, всего и сразу. Ему хотелось Джеймса. Почувствовать его в себе, услышать его сорванное дыхание. Хотелось многого. Он не мог перестать водить руками по его телу, он не мог перестать целовать его тонкие губы, он не мог перестать томно смотреть ему в глаза, переводя дыхание. А Джеймс не мог перестать наслаждаться его телом. Он развернул Эвана спиной к себе, сжал его хрупкое тело руками, надавил на спину, чтобы тот прогнулся. Эван лег грудью на кортик, вытянув руки и сдавленно застонав, почувствовав губы Джеймса у себя между лопаток. Руками Джеймс давил на его бока и спину, щипал кожу. Ему хотелось сжать ее, оттянуть, массировать, он понимал, что она только его, что этот человек, который живет самостоятельно, только его, больше ничей. Поцелуи Джеймса стали медленными, страстными, в глазах у него поселились искорки. Он смотрел на затылок Эвана, пока тот не повернул голову, ложась щекой на зеленую шершавую поверхность кортика. Джеймс не учел только одного: здесь не было смазки. Но, подумаешь, всегда есть другой способ. Эван сделал резкий вздох, когда почувствовал в себе пальцы Джеймса. Ему уже не было больно, наслаждение приходило сразу. И Эван был уверен: это потому что сзади Джеймс и только он. Только он был способен делать это ТАК. Так страстно и резко и в то же время так нежно и аккуратно. Джеймс вошел в него через некоторое время, глухо вздохнув и схватив руками его бока. Эван поднял голову, закрыв глаза и тихо простонав его имя. Джеймса это завело только сильнее. Услышать свое имя в ТАКОМ исполнении. Эван еще шире расставил ноги для удобства, руки напряг, поджав пальцы и царапнув ими шершавую поверхность, он постоянно облизывал губы, потому что во рту пересохло. Джеймс наклонился к его спине, проведя дорожку из поцелуев по его позвоночнику, двигался он плавно, но глубоко, отчего при каждом толчке Эван жмурился и срывался на стон. И опять присутствовало ощущение, что они одни во всем доме. Что нет жизни нигде, кроме этой комнаты, которую тускло освещал дневной свет, пробивающийся сквозь шторы, и которую заполнили глухие вздохи, протяжные стоны и чмоканье от поцелуев. Джеймс протянул руку и дотронулся пальцами до шеи Эвана прямо под его лицом, заставляя его приподнять голову и запрокинуть ее наверх. Эван снова сдавленно застонал и уперся руками в кортик, царапнув громко ногтями поверхность. Джеймс пальцами провел по его подбородку и поднялся к его приоткрытым губам, откуда вырывались стоны и горячее дыхание. Джеймс поцеловал его в плечо, оставляя на нем яркий засос, и поднялся с поцелуями к его шейному позвонку, проведя языком по выпирающей косточке. В нос сразу ударил запах его привычного шампуня, и Джеймс закрыл глаза, вздохнув и чуть ускорив движения. Эван обхватил губами его указательный палец и провел по нему языком, чуть приоткрыв губы и выдыхая. Спустя некоторое время Джеймс захотел сменить позу, потому что хотел видеть лицо Эвана, его эмоции, целовать в губы, подавляя его стоны. Он отстранился от него и, не давая опомниться, развернул его за плечи на себя, приподнимая и усаживая на кортик. Эван открыл глаза и посмотрел на Джеймса затуманенным взглядом. Щеки его горели так же, как и у блондина. В комнате стало жарко, и Джеймс все время откидывал назад лезшие в лицо волосы, от которых было только жарче. Он надавил руками на плечи Эвана, и тот, поддавшись, лег на кортик спиной, поднося руки к лицу и убирая волосы, тяжело вздыхая. Джеймс хитро ухмыльнулся и взял руками ноги Эвана под коленками, поднимая их и закидывая к себе на плечи. Эван улыбнулся ему, но улыбка тут же пропала, потому что губы он поджал и чуть поморщился от недолгой и тупой боли. Джеймс стал двигаться быстрее, чем в прошлый раз, сжимая его ноги и гладя пальцами его коленки и ляжки. Он провел ими по внутренней стороне его бедра, опустил и положил руку на его достоинство, сжав его и улыбнувшись его реакции. Эван выгнулся и прогнулся в спине, простонал имя Джеймса несколько раз и сдавленно вздохнул, не имея возможности дышать полной грудью. Руками Эван беспорядочно водил по кортику, одной рукой достал до бокового края и подцепил пальцами кий, царапнув его и сжав, будто держась за него, чтобы не погрузиться в забытье окончательно. Он почувствовал дыханье Джеймса на его коже возле подбородка, и сам, приоткрыв губы, выгнул шею, подставляя их и ее поцелуям. Джеймс выполнил его просьбу, стал вылизывать его шею, прихватывая ее губами и иногда приоткрывая их, шумно дыша. Толчки ускорились, и Эван прогнулся еще больше, схватившись рукой за голову и запустив пальцы в свои волосы. Джеймс отстранился от него, выпрямился и поцеловал в коленку, укусив за нежную кожу внутренней части его бедра. Блондину казалось, что он вынес бы все, будь Эван всегда рядом с ним. Всегда. До самого конца. Не важно, когда будет этот конец: завтра, через пятьдесят лет или через минуту, главное, чтобы он был рядом. Чтобы он был всегда ЕГО. В самый яркий момент экстаза Эван вдруг резко втянул воздух в легкие и сжал рукой кий, зажмурившись. Джеймс тоже запрокинул голову и сделал несколько последних толчков, застонав. Эван выдохнул, грудь его резко опустилась и так же быстро поднялась, на ней блестели капельки пота. Джеймс облизнул губы и отстранился от парня, еще раз и нежно поцеловав его в губы. Он даже не заметил, как тот поднялся, и, опустив ноги, сжал ими бока Джеймса, подтягиваясь к нему всем телом и прислоняясь грудью к его груди. Эван взял лицо Джеймса в руки и стал беспорядочно целовать его сначала в нос, потом в щеки, скулы, в закрытые веки, в переносицу, затем резко опускаясь к губам, целуя его в носогубную впадинку. Джеймс улыбнулся такой нежности и глаза так и не открыл, позволяя Эвану, который все никак не мог опуститься к его губам, целовать его лицо. Кортвуд чуть приподнял голову и приоткрыл губы, словно приглашая его к поцелую. Эван понял и припал к ним, надолго соединив их вместе, нежно проводя по его губам своим языком. Джеймс внезапно понял, что ему было как-то... мокро. Щеки Эвана были влажными, он это почувствовал. Он захотел было открыть глаза и оторваться от него, как Эван сам отстранился от его губ и быстро, просто рывком притянул его ближе, обнимая за шею руками и утыкаясь носом ему в плечо, негромко всхлипнув. Джеймс даже удивился, не понимая причин его слез, но руками все-таки обнял его за талию и спину, крепко прижав к спине. Слезы у Эвана покатились сами. От счастья. От удовлетворения, от нежности, от любви к Джеймсу. Ему никогда... никогда и ни с кем не было так хорошо. Ему хотелось всегда быть рядом, всегда чувствовать его, трогать его, обнимать, обвив руками шею или обхватив его красивую худую спину. Хотелось всегда смотреть ему в глаза, в его красивые ироничные глаза, которые были добрыми, кто бы что ни говорил. Ему хотелось целовать его лицо, губы, его тело, чувствовать его вкус, слышать запах сигарет, смешанный с мятной жвачкой. И чувствовать это тепло, прижимаясь телом к его телу. Это бесценно, это навсегда. Джеймс прижал его к себе еще сильнее, прикоснувшись щекой к его мягким волосам, он не мог перестать улыбаться. Его это умиляло. - Не уходи, Джеймс, - вдруг попросил Эван, еще раз коротко всхлипнув. Джеймс не понял. Он замер, сдвинув брови и посмотрев куда-то вперед, в стену, непонимающими глазами. Эван одну руку опустил ниже, на его спину, а второй ладонью сжал шею, погладив волосы. - Я так не хочу, Джеймс. - В смысле, Эван? О чем ты говоришь? - Джеймс дернул бровями и попытался взглянуть Эвану в лицо, но не получилось: он отвернул голову, положив ее на его плечо. Джеймс услышал еще один всхлип. - Я знаю, что ты хочешь сделать. Я подслушал ваш разговор с Ленцом. Я не специально, Джеймс, я просто искал тебя и услышал, о чем вы говорите, когда хотел зайти, - прошептал Эван, закрывая глаза и облизывая распухшие и соленые от слез губы. Джеймс даже глаза округлил от неожиданности и дар речи потерял. Он дернулся и, взяв Эвана за плечи, отстранил его от себя. Эвану пришлось расцепить свою хватку и выпрямиться, сев напротив Джеймса и посмотрев ему в глаза, сжав его руки своими. - Ты все знаешь? Серьезно? - Джеймс и сам не знал, обрадовался или разочаровался этой новости. По крайней мере, теперь не надо думать, как сказать об этом Эвану. Но, с другой стороны, он примерно понимал, что сейчас будет. - Да, я все слышал, - даже как-то обиженно сказал Эван. - Ты сказал Ленцу, что скажешь мне. Но время идет, а ты все молчишь. И я подумал, что… что ты передумал со мной говорить и что пойдешь туда сам. Без предупреждения, просто сам сбежишь туда. - Эван, - Джеймс иронично улыбнулся и погладил пальцами его плечи, - если ты слушал внимательно, то должен был слышать, что я бы обязательно сказал тебе. Я просто... все думал, как с тобой об этом поговорить, и хотел сказать в самый последний момент… - Нет, Джеймс! - Эван вдруг дернулся и сказал это так громко, что Джеймс замолчал, удивившись. - Ты не пойдешь туда. Ты... ты совсем спятил? Это же верный проигрыш. Ты же сам придешь к ним в руки, ты только упростишь им задачу. И что? Что значило все это время? Ты за одну ночь готов перечеркнуть все это? - Нет, Эван, я не готов за одну ночь перечеркивать все… «это», - Джеймс дернул головой и, развернувшись, пошел к дивану, сдернув с него плед. - Если ты все слышал, значит, ты понимаешь, зачем я туда иду. - Да, - воскликнул Эван каким-то слишком ироничным тоном, - и как это понимать? Ты же обещал мне, что не станешь в этом копаться. Ты же сам подтвердил, что нет разницы, кто я и откуда и... ты же сказал, что тебе все равно, разве тебе не важно, что я просто рядом? - Эван чувствовал, что его начало уносить, и он поднес руки в голове, убирая от лица волосы. Джеймс подошел к нему и накинул на его плечи плед, соединив концы на груди. Сам он нагнулся, собирая свою одежду. - Эван, ты важен для меня. Я думал, что это уже можно было понять, и ты не думал, что я именно поэтому рискую всем, отправляясь туда? Это же не развлечение для выброса адреналина в кровь. Я прекрасно понимаю, как это опасно, и я понимаю, что меня запросто могут поймать и что я больше никогда тебя не увижу, - на этих словах Эван поднял на него глаза, чуть сузив их, губы предательски задрожали. Джеймс застегнул свои джинсы и поднял голову к потолку, закрывая глаза. - Эван, только не плачь, пожалуйста, ладно? Во-первых, слезы на меня не действуют. Во-вторых, мне не очень круто на них смотреть. Ты просто пойми, что я должен это сделать. И что я все прекрасно осознаю. Стал бы я бросать тебя здесь, зная, что не вернусь? - Джеймс развернулся к Эвану и сделал к нему пару шагов. Эван опустил глаза, взгляд которых сразу упал на выпирающие косые мышцы Джеймса. Ему казалось, что все это происходит не с ним и что все это сон. Он не готов был отпускать Джеймса туда. Никогда. Ни за что. - Это же бред, Эван. Я бы не бросил тебя. Не стал бы так рисковать собой, если бы знал, что не вернусь. Но кто сказал, что меня поймают? Кто сказал, что у меня не получится? - Я, например, - буркнул Эван, насупившись и поджав губы. Джеймс бессильно опустил руки, закатив глаза. - Ты в меня не веришь, значит? - Не в этом дело, - он мотнул головой, быстро подняв глаза на блондина. Их глаза встретились. - Ты собираешься идти туда. Один. Не зная, что тебя там ждет и кого ты там встретишь. Ты собираешься поехать в другую часть города, проникнуть в дом, полный охраны, зайти в кабинет отца, в котором вполне может быть сам твой отец! И все ради чертового дела, Джеймс, почему, что с тобой не так?! - А с тобой? - Джеймс всплеснул руками, покачав головой. - Эван, ты должен мне доверять. Отца там не может быть. В лаборатории до сих пор хаос, я в этом уверен! Он там всегда, а охрана дома, да. Но не забывай, у меня там есть свои люди. У меня будет проводник. Я буду это делать ночью и действовать буду аккуратно. Я знаю свой дом, Эван, я знаю, как и куда можно пробраться. Это же МОЙ дом. А не их. Им меня ни за что не перехитрить. - А если? - Эван снова всхлипнул, но больше от злости, чем от грусти или обиды. - Если они тебя поймают? А вдруг такое произойдет. Что ты будешь делать, Джеймс? Такого плана у тебя нет? И не думай, что я не доверяю тебе или не верю в тебя. Я просто беспокоюсь. Думаю, это вполне нормально, учитывая то, как я к тебе отношусь. Джеймс усмехнулся совсем тихо, чтобы Эван не услышал, и, уперев руки в бока, медленно подошел к нему, положив пальцы на его обнаженные колени. Он посмотрел ему прямо в глаза, и Эван, который все время их прятал, вынужден был их поднять, потому что чувствовал на себе этот его внимательный и выжидающий взгляд. - Эван, я все понимаю. И я ценю твою заботу, будь уверен. Но я ХОЧУ этого. Я хочу получить твое дело. Это мое тупое желание, понимаешь? - Джеймс серьезно посмотрел ему в глаза, но в этом взгляде не было строгости или угрозы. В нем была просьба и уверенность. Эван любил его глаза, но даже им не получалось уговорить его. - Эван, я вернусь. - Нет. - Я правда вернусь, я точно знаю. - Нет, Джеймс. - Эван, - блондин схватил его за плечи и хорошенько встряхнул, заставив посмотреть себе в глаза, - почему ты просто не можешь послушать то, о чем я тебе говорю? Я именно поэтому и не хотел тебе говорить. Ты не слушаешь, ты знаешь только, что там опасно, и остальное ты слушать даже не хочешь. Я же все продумал, Эван. И Ленц мне поможет при возможности. Все будет хорошо. - Ленц сказал, что не сможет тебе помочь, как только ты зайдешь в дом. Он не сможет вытащить тебя оттуда, - Эван склонил голову набок и сдвинул брови домиком, потому что глаза его снова заслезились. - А если они тебя поймают, то начнутся разборки. У тебя будут большие проблемы. - Я никогда не скажу им, где ты. Ты будешь в безопасности, если туда пойду именно я, а не люди Ленца, потому что я точно знаю, что никогда не скажу этого. - Да какая разница? Зачем мне скрываться и продолжать жить здесь, если тебя не будет? Если я буду знать, что у тебя будут проблемы из-за меня? - Эван протянул руки через края пледа и обнял ими голый торс блондина. - Они же не отстанут от тебя. У тебя не будет нормальной жизни, они замучают тебя, понимаешь? - Он мой отец, Эван. Он, конечно, ублюдок, но... но я не думаю, что он собирается меня убить за правду, - Джеймс чуть приподнял уголки губы, погладив Эвана по мягким волосам. - И в этом доме я - хозяин, им пора это понять. Они не поймают меня, если Я этого не захочу. Тем более там Ник... - Ты говорил, что он не выходит на связь. А вдруг они прослушивают звонки, и он не может ответить тебе? А вдруг у него проблемы? - Вот именно! - воскликнул Джеймс, качнув головой. – И опять же, я там жил. Я не могу допустить, чтобы у кого-то из них, а особенно у Ника, были проблемы из-за меня и из-за того, что я попросил меня не выдавать, - Эван закусил губу и взглянул на Джеймса такими глазами, что тот сразу понял: его не отпустят. - Почему? Почему ты не хочешь меня отпускать? Я мог бы вообще не спрашивать разрешения. - Я знаю, этого я и боюсь, - буркнул Эван, отвернувшись. - Я и пытаюсь тебя убедить, что не нужно бояться. - Джеймс, я люблю тебя, тебе это так сложно понять? Если ты чувствуешь ко мне что-то другое, то, пожалуйста, просто пойми меня. Я не требую относиться ко мне так же, как я отношусь к тебе, я просто прошу понять, - вдруг серьезно сказал Эван, и Джеймс почувствовал себя впервые как-то неловко. - Я люблю тебя и именно поэтому не хочу, чтобы ты ходил туда. У меня плохое предчувствие, Джеймс, понимаешь? Такое же было тогда, когда мы приехали в дом Блэквуда, - Джеймс внимательно посмотрел ему в глаза своими стеклянными глазами. Почему-то именно эта фраза Эвана его задела и заставила засомневаться. - Это здесь, понимаешь, - он положил руку себе на плед в районе груди, Джеймс взглянул на нее. - И я не хочу тебя отпускать, потому что знаю, что что-то пойдет не так. Если ты собрался туда идти, то, если бы я пошел с тобой, мне было бы спокойнее. И я бы знал, что если нас поймают, то поймают обоих. - И в этом случае мы бы все равно никогда не увиделись. Только плохо было бы обоим. И в чем смысл? - В этом и смысл, - Эван кивнул, чуть приподняв уголки губ. - Если тебе плохо, то и мне должно быть плохо. Потому что я чувствую тебя и не могу веселиться один. А какая жизнь без тебя, Джеймс? Что мне делать без тебя? Я говорил, ты - то, ради чего я живу. Ты вытащил меня оттуда. Ты подарил мне второй шанс на нормальную жизнь. Ты мне всех людей, черт возьми, заменил, ты понимаешь? А тут ты уходишь... я не могу позволить себе так рисковать тобой. Возможно, это прозвучит эгоистично, но я боюсь тебя потерять еще и потому, что мне будет плохо без тебя. И я не представляю, что без тебя делать. Мне проще будет умереть, чем постоянно думать, что я больше тебя не увижу. Ты же мой, Джеймс. И ты должен быть со мной, здесь. Ты не должен рисковать и пытаться проникнуть в дом, который уже перестал быть твоим. Я не выдержу, я пойду за тобой. Я сдамся им, я позвоню, я скажу, где я, пусть делают, что хотят, понятно? Только попробуй уйти, я именно так и сделаю, понял? - слезы стали катиться по его щекам, и он не стал их утирать, только зажмурился и закрыл лицо руками, громко всхлипнув. Джеймсу кольнуло в сердце. Его беспокоило такое волнение Эвана, потому что он понял, что его предчувствие никогда еще не обманывало. Так значит, стоит отложить это все? Может, и не стоит так рисковать, ведь Эван... он так этого не хочет. - Я не думал, что ты относишься к этому… ТАК. Нет, просто я не задумывался даже, что это столько для тебя значит, - «Потому что для тебя это столько не значит», - вдруг подумал Эван, не отстраняя руки от своего лица. Джеймс вдруг потянулся к нему и бережно обнял за спину, положив одну руку ему на затылок, пригладив волосы. - И это звучит не эгоистично, потому что каждый из нас чувствует и делает что-то и для своей выгоды тоже. Давай не будем брать Ленца, я вообще иногда не понимаю, чем и как он живет и что и зачем он делает... и, вообще, я разучился его понимать, но не о нем сейчас, - Джеймс мотнул головой и уставился все в ту же стену своими стеклянными глазами. - Но да, я понял тебя. Поэтому хватит, я все понял. - Если понял, то, значит, не уйдешь, - Эван протиснул руки между своей грудью и грудью Джеймса и, вытянув их вверх, обвил ими его шею. - Скажи мне это. Скажи, что ты бросишь эту затею, скажи, что не уйдешь. - Если тебе этого так не хочется, то... - Джеймс замялся на секунду, напряженно покусав губы, - то хорошо, я не уйду. Эван закрыл глаза и уткнулся носом в плечо блондина. Они еще очень долго стояли вот так, прижавшись друг к другу. Но думали они совершенно о разном. Их мысли - единственные два мира, которые без особого пояснения никогда бы не нашли отклика друг в друге. *** Джеймс стоял, чуть ежась и дрожа плечами, на которых через кофту чувствовался холод. Он одной рукой держал Эвана за талию, а второй стряхивал с его волос снег, который медленно на них оседал, не тая. Эван стоял, одетый в куртку и джинсы, в отличие от Джеймса, простуды только ему для полного набора не хватало. Джеймс же был практически раздет: в подвернутых джинсах, куда на голую полоску кожи падал снег, и в не слишком теплой кофте с длинным вырезом. Губами он зажимал сигарету, смотря то на Эвана, то на кроны деревьев, что были чуть дальше от дома. Это был просто тихий и спокойный вечер. Красивый вечер, потому что сумрак только-только опускался на город, но в лесу, что был рядом, было видно, что там уже наступил настоящий вечер. Снег медленно кружил в воздухе, ветра совсем не было, и если бы не этот снег, невозможно было подумать, что сейчас зима. Свежий воздух наполнял их легкие, и они просто стояли молча, иногда перекидываясь парочкой фраз о песнях, что слушали в наушниках плеера Джеймса. Эван знал, что скоро что-то пойдет не так, потому что чувствовал он себя отвратительно еще с самого утра. Его часто просто заносило, и он переставал чувствовать землю, ноги подгибались, а гравитация будто оставляла его. И особенно это чувствовалось сейчас, когда он стоял на этом балконе практически не шевелясь с закрытыми глазами, прижимаясь грудью к Джеймсу и держа руками свою куртку. Он чувствовал, как его буквально качало медленно из стороны в сторону. Тошнота, мучившая его всю ночь, к утру отступила. Но, похоже, сейчас она собиралась настигнуть его снова. Он все боялся кашлять, боялся, что снова увидит кровь. И он старался не думать об этом и концентрироваться только на ощущениях, что были сейчас. Сейчас было хорошо, спокойно на душе, но сердце почему-то все равно билось слишком часто и быстро. Джеймс был тоже спокоен. Эван иногда открывал глаза, чтобы посмотреть на его выражение лица. Спокойное, гордое, хотя он не стремился к этому. Он был аристократом, как бы он ни хотел избавиться от этого статуса. Его выдавало все: от внешности до поведения. Но особенно его спокойное прохладное выражение лица, на котором не было никаких эмоций. Он смотрел куда-то поверх головы Эвана практически не моргая, а Эван смотрел ему на губы, плотно сжатые, красивые, тонкие. Джеймс перемнулся с ноги на ногу и судорожно вздохнул, ежась от холода. Эван сначала улыбнулся, но потом сразу же пошатнулся, сталкиваясь с Джеймсом. Кортвуд опустил чуть голову и взял его за руки, которыми тот сжал его предплечья. - Нормально? - одними губами прошептал Джеймс, заглянув в глаза Эвану. Тот сильнее сжал его руки и перевел дыхание, которое стало таким, будто бы он чего-то сильно испугался. Есть такое противное ощущение покалывания в пальцах, от которых отхлынула кровь от испуга, и сердцебиение участилось, и казалось, будто ты чувствуешь его в горле, а дыхание стало бешеным, как после пробежки. Эвану страшно не было, но он все это очень ярко чувствовал. Даже кожа покрылась мурашками, хотя ему было совершенно не холодно. - Нет, я странно себя чувствую, - сказал Эван, сгибаясь и упираясь головой Джеймсу в грудь. Джеймс посмотрел на него совершенно спокойно, будто бы выжидая следующего его действия. Он ожидал, что тот, переведя дыхание, успокоится или, наоборот, что ему станет хуже, хотя он выглядел обычно, не лучше и не хуже, просто обычно. Кортвуд взял его руками за предплечья, сжав их и послужив ему в качестве опоры. Эван и оперся о них, согнувшись еще сильнее. - Я могу помочь? - тихо спросил Джеймс, коснувшись губами его волос, которые были холодными от снега. Он аккуратно сдул снежинки и выжидающе нахмурился, наблюдая за ним. Эван дернул головой. - Сам справлюсь, только постой рядом, - Джеймс выпрямился и скривил губы в ухмылке, продолжал держать Эвана под руки. - Знаешь, ты мне кое-кого напомнил, - загадочно протянул Джеймс, снова посмотрев на кроны деревьев. - Да? Кого? - сдавленно проговорил Эван, шумно вздохнув. Боль была не такой сильной, пока он мог сосредоточиться на голосе Джеймса. - Одного парня из моей академии, - Джеймс прикрыл глаза, глубоко вдохнув в себя свежий воздух. - Он никогда не мог признать, что у него что-то не получается. А когда ты уже замечал, что все плохо и надо помочь, и предлагал эту помощь ему, он отказывался и просил просто побыть рядом. Раз уж ты предложил помощь, будь рад посидеть рядом, или постоять, или сходить куда-нибудь, но с ним, пока не убедишься, что у него все получится. Вот такой вот человек. Раньше всегда так делал. - Раньше? - Эван поднял голову, не переставая опираться о руки Джеймса. - А сейчас что? Изменил принципы? - Нет, он просто умер, - Джеймс пожал плечами равнодушно, а Эван чуть округлил глаза, приподняв брови. - Умер? - Да, прошлым летом, - Джеймс чуть поморщился, прикидывая, - да, летом. - А ты хорошо его знал? - Да, мы общались. Достаточно хорошо, насколько я помню, - Джеймс чуть улыбнулся и опустил взгляд на Эвана. - Мне вообще не везет. Все, с кем я общаюсь, умирают или оставляют меня. Друзья, например. Один из них умер еще полтора года назад, его убили, кстати. В нашей же академии. А выяснилось только через год. Там пара человек выяснили, кто это сделал. Забавные они, вместо того чтобы учиться, ищут убийцу. - Игры в детективов? - со скепсисом в голосе спросил Эван, вздрогнув. - Ага. Подозревали даже меня, как выяснилось. Мне потом однокурсница рассказывала, я умирал просто, - Джеймс издал короткий смешок и покачал головой. - Так все серьезно было. Но меня при этом всем не было, я все пропустил. Вот Стормак - единственный, с кем я ВСЕГДА общался, взял и свалил во Францию. Нужна она была ему, эта Франция? Не один, правда, свалил. Отмазался тем, что хоть не скучно будет. Но черт, там тоже такая ситуация, я его не понимаю просто. А потом уже умер и этот парень, только прошлым летом, после седьмого курса. Тоже тупо получилась, глупая ситуация совершенно. Нелепо, я бы сказал, - Джеймс поморщился и улыбнулся реакции Эвана, которая была просто неописуема. Он выгнул одну бровь, чуть приоткрыл рот и быстро заморгал, не представляя, как можно рассказывать про такое совсем равнодушным тоном. - Весело там... у вас было. - Нет, я все веселье пропускал, - Джеймс опять поморщился и вздохнул, чувствуя, как Эван сильнее сжал его руки. Он решил отвлекать его собой. – Вот, например, в нашей академии за тот год, что я отсутствовал, произошло три попытки самоубийства. Представляешь, три. А одного парня вообще считали три дня мертвым. Нет, ну ты понимаешь? Представляешь, что там было? Какой хаос, какая жесть. Один, значит, умирает, второй ищет убийцу того, кто умер год назад, третьему лицо разукрашивают так, что мама не горюй, никто не узнавал. Там, кстати, дело тоже до суда доходило. Потом кто-то суицидами балуется, но вроде проблем не было с этим... Так вот, а потом тот, кто умирал, оказывается живой, а один парень там все успокоиться не может, находит убийцу, и ты понимаешь, да? Вся академия в полиции, детективах, родителей вызывают все время... А еще у нас был парень, который с ума сходил. В прямом смысле. У него было раздвоение личности все эти годы, а никто не знал. Черт, там такая жесть творилась, я все веселье пропустил, - Джеймс разочарованно пожал плечами, а Эван продолжал таращиться на него своими странными глазами, чувствуя параллельно, как земля уходит у него из-под ног. - Веселье? Джеймс, люди с собой покончить пытались, - с иронией и скрытым упреком проговорил Эван. - И что? Я виноват, что они тупые? - Может, им плохо было. - Всем бывает плохо. Все зависит от твоих мозгов и твоей силы воли. Все, абсолютно все МОЖНО пережить, - отмахнулся Джеймс, посмотрев в небо. - Даже не верится, что такое может происходить в одной школе... такие страсти. - С нашими страстями ничего не сравнится, - Джеймс нагнул голову и заглянул Эвану в глаза, улыбнувшись. – У нас тут целые боевики, приключения, фэнтези. Ну, и с элементами романтики и порно. - Джеймс, - простонал Эван, попытавшись улыбнуться. Не получилось. Он сильнее сжал руки Джеймса и оперся на них практически всем весом, тяжело вздохнув. Джеймс немного напряженно за ним наблюдал, выжидая, что будет дальше. Он замолчал, чтобы подождать и убедиться, что все нормально. Но все не было нормально, Эван сам это понимал. Как только Джеймс перестал с ним говорить, боль вернулась, но она была не резкой и не слишком сильной, просто противной, будто от каждого движения что-то внутри натягивалось, словно струна, и от этого было больно. Поэтому он замер, даже приподнявшись на цыпочки и обвив шею Джеймса руками, повиснув на ней. Кортвуд бережно положил ему руки на спину и поднял глаза, посмотрев на кружащие в воздухе снежинки. Эван глубоко вздохнул, зажмурившись. - А как... звали того парня, который умер этим летом? - вдруг спросил он, сам понимая, что нес полный бред. Ему вообще не было дела до того, как его звали и кто он такой. Он просто понял, что молчать было невозможно, он слышал стуки своего сердца и то, как бежит кровь по венам и сосудам. Это было невыносимым. Он в последний раз сжал шею Джеймса руками, затем резко ослабив хватку и опустив руки вдоль своего тела, обмякнув в руках Джеймса. Кортвуд предвидел это, поэтому просто сжал его тело сильнее, чтобы тот не упал, и посмотрел на его лицо, которое было отлично видно из-за того, что голову Эван откинул назад. - Поверь, его имя не такое красивое, как твое, - сказал Джеймс, еле дотронувшись губами до приоткрытых губ расслабленного Эвана. Хотя Джеймс только сейчас понял, что не имя красит человека, а совсем наоборот. Ведь и в имени Эвана не было ничего такого, пусть оно и нравилось Джеймсу из-за полюбившегося персонажа одной книги. Джеймс думал, что у него никогда не получится произнести имя Эвана так же, как он произносит его имя. Он не представлял, как у Эвана это получалось. Но главным было то, о чем думает и что чувствует Джеймс, произнося его. - Есть все же что-то хорошее в его этих отключках, - философски сказал Джеймс, вставая с кресла и обходя диван, на котором лежал Эван. - И что же? - Ленц приподнял бровь, внимательно посмотрев на блондина. - Ну, он сразу таким безмятежным становится. Не знаю, мне нравится, когда он такой, - пожав плечами, ответил Джеймс. - Подожди ночью, пока он заснет, и любуйся вдоволь, - фыркнул Ленц, посмотрев на Эвана. Им и правда можно было любоваться. Он лежал совершенно спокойно на спине, положив одну руку к себе на грудь, а вторую вытянув вдоль тела. Голова его была наклонена немного вбок, а лицо было спокойным и безмятежным как никогда. Губы были чуть приоткрыты, большие глаза легко закрыты, ресницы чуть дрожали, а дыхание было идеально ровным. Волосы немного растрепались, но Джеймс, проходя мимо, пригладил их рукой одним легким движением. - Ночью я сплю. А сейчас могу любоваться, сколько хочу. - Джеймс, скажи, это все правда серьезно? - вдруг спросил Ленц, иронично выгнув свою тонкую темную бровь. Джеймс обернулся, дойдя почти до выхода из гостиной. - В смысле у меня к Эвану? - Ленц кивнул, быстро моргнув. Джеймс вдруг загадочно улыбнулся и несколько раз быстро пожал плечами, сузив глаза. Ленц усмехнулся, потому что выглядел он сейчас забавно. - Откуда мне знать сейчас? Я не знаю, что будет завтра или послезавтра. И как я к нему буду завтра относиться. Главное, что сейчас мне отлично, и меня все устраивает. Потом как-нибудь стану задаваться этими бессмысленными вопросами, серьезно это или нет, любовь это или нет. Какая разница, если нам хорошо? - Ленц улыбнулся, прикрыв глаза, и легко кивнул, согласившись с Джеймсом. В конце концов, это он в этом доме привык думать о таких вещах. Так, как Джеймс, наслаждаться этим он не умел. - Сколько времени, кстати, прошло? - Мнут двадцать. Или полчаса. А что? - Значит, он скоро очнется, - кивнув на Эвана, сказал Джеймс. - Сейчас вернусь. Джеймс вышел из гостиной, чтобы принести воды из кухни. Он вытянул руки вверх, скрестив запястья, и, блаженно вздохнув, вдруг потянулся, привстав на цыпочки. Кофта его задралась, обнажая впалый живот, а ноги вытянулись и стали казаться худее, чем обычно. Джеймс закрыл глаза и, пошатнувшись, чуть не упал вперед. Он взялся рукой за стену и мотнул головой, улыбнувшись сам себе за потерю ориентации в пространстве. Он чувствовал себя как-то слишком хорошо, хотя что-то тяжелое все же висело у него на сердце. В коридоре через один ночник горел свет, шторы были задернуты наглухо, поэтому здесь было темно и тоскливо. В холле было вообще темно из-за высоких потолков и отсутствия окон. Только одна большая люстра одиноко свисала с потолка, ее так и не включали. Весь дом будто спал, было безумно, просто до ручки тихо. Все потому что Уилл засел у себя в комнате, отдыхая и ни с кем не ругаясь. Дрейка в доме не было, а Крис сегодня не пришел по неизвестным причинам. Джеймс даже удивился. Обычно его отсюда не выгнать, ему даже казалось, что он готов был здесь прописаться. Но он обрадовался, потому что привыкнуть к Крису все не мог. Джеймс плеснул воды в высокий прозрачный стакан и убрал сигарету от губ, выдохнув белый дым. В кухне он свет включать не стал, здесь было более светло из-за открытых окон и света, поступающего через коридор. Джеймс, вдруг тяжело вздохнув и закатив глаза, оперся руками о барную стойку, согнув одну ногу в колене. Он медленно покосился на часы, о чем-то задумавшись, и сжал в руке стакан, постучав по нему пальцами и короткими ногтями. Сердце стало стучать быстрее, и даже стало душно и жарко. Джеймс мотнул головой и снова протяжно вздохнул, зажав сигарету между пальцами, и закрыл ладонями лицо, надавив на глаза. Почему-то все казалось сейчас слишком странным. Слава богу, Эван, по предсказанию Джеймса, очнулся через минут десять. Джеймсу было скучно, а еще он хотел кое-что сделать, и ему просто не терпелось уже. Он весь извелся и даже стал кусать губы, которые в принципе никогда не кусал. Ленц давно поднялся наверх, засев за работой, а Джеймс остался здесь, в гостиной, с Эваном, у которого болело, как он выразился, абсолютно все. У него раскалывалась голова, ему крутило живот, он чувствовал, что его вот-вот стошнит, и дышал он очень тяжело. А еще он слишком побледнел, и кожа стала отдавать каким-то нетипичным сероватым оттенком. Джеймс сидел рядом и все время смотрел ему в лицо, пытаясь понять, нормально ли это или нет. В смысле, конечно же, НЕТ, но это Эван, все могло быть даже хуже. - Пообещай, что сейчас ты не умрешь, - попросил Джеймс не с жалостью, а как обычно иронично и выгнув одну бровь. Эван на него обнадеживающе посмотрел и, закатив глаза, кашлянул пару раз. - Нет. Не умру, мне просто плохо, - он поморщился и сжал рукой кофту в районе груди. - Фу, нет, лучше бы умер, - простонал он, закатывая глаза. - Держи, - Джеймс протянул ему стакан с водой, который стоял на столе. Эван взял его чуть дрожавшей рукой и поднес к губам, во рту пересохло. - Еще принести? - усмехнулся Джеймс, напряженно наблюдая за тем, как он жадно выпивает все несколькими глотками. Эван отрицательно покачал головой и согнулся к коленям, прислоняясь к ним своей грудью и протягивая Джеймсу стакан. Джеймс его принял и повертел в руке, посмотрев на Эвана, который уже не знал, в какую позу сесть, чтобы было легче. Кортвуд вдруг сдвинул брови на переносице и поднес руку ко лбу Эвана, отодвинув его волосы и прижав ее ладонью к нему. Эван закрыл глаза и облегченно вздохнул от прикосновения холодной руки. - У тебя температура. Впервые, - сузив глаза, сказал Джеймс, дернув губой. - Не впервые, - Эван отрицательно покачал головой, пытаясь расслабиться, - уже бывало. - Просто кое-кто предпочел не говорить? - Просто кое-кто ее быстро сбивал, и ничего плохого не было, - передразнил его Эван ироничным голосом. - Сейчас она не слишком большая, сбивать нельзя. Посмотрим, что утром будет, - Джеймс вытянул ноги и откинулся спиной на спинку дивана. Эван тоже вдруг выпрямился и упал назад спиной на диван, головой на подушку. Джеймс положил руку на его согнутые в коленях ноги и погладил их через плед. - А сколько сейчас? - Почти двенадцать, - прищурившись и посмотрев на часы, сказал Джеймс. - Дай мне руку, - попросил Джеймс, сползая с дивана и беря в руки капельницу, лежащую на столе. Эван открыл глаза и чуть удивился. - Я не собираюсь еще спать, - сказал он, но руку все же протянул. - И что? Чем раньше поставлю, тем лучше, - отмахнулся Джеймс, вставляя лекарство в капельницу. В этот момент он думал о многом, хотя и пытался откинуть все эти мысли. Он изредка косился на бледную вытянутую руку Эвана, а затем на его спокойно расслабленное лицо. Ему казалось это все таким родным. Сейчас. Особенно сейчас. Он медленно воткнул иголку в найденную вену и зафиксировал капельницу у него на плече, установив время попадания лекарства в вену. Погладив Эвана по этой же самой руке, Джеймс посмотрел ему в неподвижное и уже полностью расслабленное лицо. Даже сейчас оно казалось ему красивым. Джеймс сам не знал, почему так считает, но он считал его красивым. Даже очень. И всегда будет считать, как бы сильно болезнь его ни пыталась испортить. Блондин медленно поднялся с колен на ноги и укрыл Эвана пледом потеплее. - Приятных снов, - шепнул он в самое его ухо, тут же медленно поцеловав в щеку. *** - Черт возьми. Ты меня поражаешь, - проговорил Ленц, стоя в холле и держа телефон в руке, что-то старательно там набирая, - ты же сказал, что передумал. - Я передумал обратно, - поежившись, ответил Джеймс, застегивая свою теплую куртку. Ленц приложил телефон к уху одной рукой, второй пригладив волосы Джеймса, пропуская пряди через пальцы. Джеймс засунул руки в карманы, нащупывая там пачку сигарет, телефон, ключи, бумажник, паспорт. Джеймс быстро вытащил его, всучив Ленцу. - Так, это мне не нужно, - он с задумчивым видом снова засунул руки в карманы, пытаясь найти еще ненужные вещи. - Ну, что там? - Не-а, - быстро ответил Ленц, отстраняя трубку от уха и смотря в дисплей напряженным взглядом, закусив губу. Джеймс посмотрел на него мрачно, сверля глазами, отчего Ленц быстро перевел взгляд на него. - Ничего, у меня же всегда есть план «Б», - Ленц дернул бровями и как-то быстро улыбнулся, пытаясь изобразить спокойствие. Джеймс прекрасно видел, что он волновался. - Ленц, все будет отлично, успокойся. - Да, я знаю, - он размял шею, посмотрев в потолок, - но все равно волнуюсь. Мало ли что. Но ты же обещал ему не делать этого, разве нет? - Обещал, - буркнул Джеймс, махнув рукой, - но он поймет. Должен понять. - Отлично. Будет круто, когда он проснется, - предвещающее сказал Ленц, покачав головой. Джеймс нагнулся, чтобы завязать шнурки на своих высоких ботинках. Брюнет посмотрел на него с сожалением, не желая отпускать упертого Джеймса туда одного. Вообще бы не отпускать. - Он, кстати, как-то быстро отключился, не думаешь? Джеймс вдруг выпрямился и как-то виновато улыбнулся. Ленц помрачнел. - Что ты сделал? - быстро спросил он. - Снотворное, - быстро и с улыбкой ответил Джеймс. - Да ладно, оно слабое, это его так быстро унесло. Заодно отдохнет, а то ему плохо. И, если повезет, проспит до утра. Я думаю, что успею. - Во сколько тебя ждать? - Лучше не ждать, иначе будешь волноваться, - заметил Джеймс, подойдя к большой белой двери, ведущей на улицу. - Утром. Вернусь утром, если все пойдет, как надо. - Хорошо, - Ленц кивнул, судорожно скрестив руки сначала на груди, а потом быстро опустив их вдоль тела. - Машина уже там, она отвезет тебя до вокзала. Только не спеши, понятно? И не волнуйся. - Ты меня успокаиваешь? - иронично бросил Джеймс, ухмыльнувшись. Ленц закатил глаза. - Все хорошо. Я смогу, - заверил он сам себя, прикрыв глаза. - Только успей, ладно? Я не могу больше ждать, а если Ник мне не поможет, будет… очень плохо, мало ли что. Окей? - Я же сказал, что да. Сейчас свяжусь с его отцом с неизвестного номера, заведу невзначай разговор, чтобы проверить, прослушивают или нет. Не волнуйся, я же сказал, что помогу. И успею. Если что-то пойдет не так, я тебя предупрежу, - тише сказал Ленц, покосившись в сторону гостиной, где спал Эван. - Ладно, спасибо, - Джеймс положил руку на ручку двери и замер так, посмотрев в маленькое окно на этой самой двери на улицу, где было уже довольно темно. Сердце стучало как бешеное. Ленц смотрел ему в затылок, напряженно кусая губы и сжимая в руке телефон. Он не понимал, почему тот ждет, и вообще он ждал, что тот скажет, что передумал и остается здесь. - Ленц, - Джеймс обернулся, подняв голову и посмотрев Делайту в глаза. - Если со мной что-то случится, позаботься о нем, хорошо? Не бросай его. И не отдавай Крису. Особенно не отдавай Крису. И не выпускай из дому, а то он может, - Джеймс серьезно и благодарно посмотрел Ленцу в глаза, и тот положил руки на его плечи, притянув к себе. - Ленц, обещай, мне так будет спокойнее. Он плохо себя чувствует, помоги ему, ладно? - Я обещаю, Джеймс. Тебе не о чем волноваться, - шепнул Делайт, обняв его. - Я прослежу, чтобы с ним было все хорошо. Но все равно мне не нравятся эти разговоры. Давай думать, что все хорошо и мы увидимся утром, мне так больше нравится. - Да, я вернусь, - пообещал Джеймс, подмигнув. Он отстранился от Ленца и, медленно развернувшись, открыл дверь на улицу, отчего сразу повеяло холодом. Ленц скрестил руки на груди и, не отрывая взгляда от Джеймса, сказал ему напоследок: - Береги себя, Джеймс, - Кортвуд медленно кивнул и, вздохнув, сделал шаг на улицу. Теперь назад дороги не было. Он был на шаг ближе к риску, к провалу, к полному концу и проигрышу. Но пока ничего не предвещало беды.