Через туман.

      «Какие ощущения я могу испытывать, проспав всю ночь в одежде? Ужасные? Да. Выспалась ли я? Нет. Болит ли у меня голова? Да. А во всём виноват кто? Да, дракон. Именно он», - бубнит недовольно себе под нос эльфийка. Переодевшись, умывшись и с унылой миной поглощая завтрак, Элениэль выходит на крыльцо. Точно сказать, сколько времени сейчас она не может, ибо сон смёл всё грани ощущений, оставив за собой лишь одну большую непонятность. Единственное, в чём можно быть уверенной наверняка – вторая половина дня. Солнцепёк стоит уже знатный.       С такой надёжностью хранимый бутерброд, подающий большие надежды, поскольку очень вкусно пах, смачно шмякнулся на крыльцо.       Почти всё пространство, кроме небольшого участка около крылечка, на поляне перед домом занимает неподвижный дракон. Замерев, словно статуя, он не шевелится ни единым мускулом, не двигается ни на миллиметр. Припав к земле всей своей тушой, он смотрит в ярко-голубое небо. Неотрывно, довольно пристально, будто оттуда должны вот-вот свалиться Саурон с Мелькором. В обнимку и пьяные в стельку сапога дедушки Радагаста.       Но если присмотреться, то вдалеке можно заметить стайку летящих в этом направлении птиц. Не спуская с них своего внимательного взгляда, дракон простёр на земле крылья, расправив их во всю длину, от чего они отблёскивали и слегка переливались на ярком солнышке. Единственное, что у застывшего животного служит показателем жизни – равномерно вздымающаяся грудная клетка.       Косяк птиц, издавая громкие звуки, подлетает ближе – дракон, ещё сильнее прижимается головой к земле и вытягивает шею. Приподнимает зад, словно кошка на охоте. Когда стая пролетает над полянкой с домиком – он слегка приподнимает крылья над землёй, от чего они едва уловимо подрагивают. И вот, когда стайка находится наравне с хищником, он взмывает ввысь, устремляясь наперерез птицам. За одно мгновение, оказавшись на уровне стайки, он, словно пуля сквозь воду, пролетает сквозь них. Разворачивается, вытягивается, будто стрела, и снова стремительно рассекает остатки стаи. Теперь птичек можно пересчитать по пальцам.       А сытое и, по всей видимости, довольное животное почти бесшумно опускается обратно на землю. И ловит удивлённый и ещё более восхищённый взгляд находящейся на крыльце Элен. А та, в свою очередь, забыв про свой столь желанный завтрак, заворожено наблюдавшая за таким изумительным зрелищем, и вовсе от восторга забывает на мгновение, как дышать.       Только вот урчащий желудок как бы намекает, что сытым и довольным здесь является только дракон.       Девушка принимает мудрое решение – не мучить свой желудок. И заодно попользоваться преимуществом лесов.       Сообразив маленький костерок, котелок с водой, мяско и овощи Элениэль разводит огонь. Пытается развести. Долго и упорно. Сжав крепче челюсти и ещё упорнее работая руками.       После долгих мучений девушка в порыве отбрасывает куда подальше эти бесполезные предметы. Истерически вздыхает и понимает, что ещё чуть-чуть, и она разревётся, как маленький ребёнок, у которого отобрали долгожданную и очень вкусную конфету.       И тут появляется гениальная идея – она что, зря что ли постоянно держит негасимым маленькое пламя, находящееся в маленьком подвальном помещении, где она готовит снадобья. Приложившись рукой ко лбу, Элениэль со вздохом поднимается на ноги.       Но, видимо, её вздох расценили не совсем так, ибо через секунду сверху головы девушки срывается маленький язычок пламени и брёвнышки, собранные шалашиком для костра моментально загораются.       Эльфийке остаётся лишь пожать плечами. Мол, ну помог, ну спасибо. Поймав изучающий взгляд дракона, девушка принимается за приготовление своего завтрака, который «уже обед». Нарезая продолговатыми кусочками мяско и более мелкими кусочками овощи, Элениэль снова ловит скользящий по ней вверх-вниз взор животного. Какой-то не такой взгляд. Девушка, плотно сжав губы с тонкую линию, пытается прекратить переезд мурашек по своей спине, которые никак не могут пристроится и потому топчется без промедления туда-сюда. Руки холодеют и начинают трястись от такого пристального внимания.       В отчаянии бросив это занятие, из которого всё равно ничего путного под таким пристальным взглядом не выходит, девушка проходит скользящим взглядом по небу и смотрит, не моргая, прямо на дракона. Глаза в глаза.       - Ты смотришь на меня так, будто не знаешь, как приготовить мяско для своего обеда, - тихо мурлыкает зверь, прикрыв один глаз, а вторым внимательно изучая временную стряпуху.       - Знаю, как и ещё несколько миллиардов эльфов, - раздражённо отвечает Элениэль, истерически сжимая и разжимая пальцами травинки.       - О, - оскалившись во весь свой огромный рот, дракон распахивает широко глаза и припадает головой к земле, вытянув шею. Оказавшись в опасной близости от эльфийки, так что её опаляет его огненным дыханием, он хищно шипит, - И как же приготовить несколько миллиардов эльфов? ***       Видимо Элениэль ошиблась, предполагая уже конец рабочего дня. Поэтому теперь, благодаря своему упорству и нежеланию контактировать хотя бы непродолжительное время с одной наглой мордой, она вынужденно печётся на ярком солнышке. Солнце, которое должно было уже потихонечку заваливаться набок, только всё больше и больше распаляется. Свариться можно в лёгкую – ежику понятно.       Девушка устало вытирает рукавом лоб и ещё сильнее сжимает зубы. Никто ж не тянул отправиться на поиски растений, необходимых ей, именно сейчас.       Хотя, с другой стороны у неё есть время побыть одной, как и прежде. Не очень удобно размышлять о «небольших неприятностях», когда эта «неприятность» не сводит с тебя прожигающего взгляда янтарных очей.       Довольно продолжительно время пробираясь сквозь густые заросли стоящих почти вплотную друг к другу деревьев, девушка наконец-то попадает на заросший по краям прудик. Обходит его по кругу и в противоположной точке от прежнего своего местоположения идёт, не сворачивая, под небольшим уклоном всё дальше вглубь.       Сбегает с лощинку и продолжает путь по самому её низу. Довольно насвистывая себе под носик весёлую мелодию, она поднимается с другой стороны от своего спуска и быстро юркает на незаметную с первого взгляда тропинку, спрятавшуюся меж двух могучих дубов.       По этому тайному, «моему» проходу я пробираюсь медленно, осторожно, любовно отодвигая попадающиеся мне на пути веточки могучих деревьев. Медленно, но верно продвигаясь всё дальше и дальше, Элениэль вдруг оказывается на небольшой поляне.       Непросвещённому может показаться, что на этой поляне произошла великая битва, ибо весь луг, куда не ступи сплошь покрыт кроваво-красным оттенком. Словно огромное количество крови пролилось здесь. Но лучшие знахари и целители понимают, что это просто напросто серегон. Много-много серегона.       Осторожно пробираясь через густые заросли, Элениэль подбирается всё ближе и ближе к самой середине «кровавой бойни». Стараясь не раздавить ни одного кустика, она переступает осторожно, раздвигает большие веточки, и отодвигает молодые побеги.       И вот она стоит в самой гуще цветущих зарослей серегона. В густых зарослях, словно в море крови.       Скривив недовольную мину на личике, Элениэль принимается поднимать самые нижние веточки и срывать пока ещё спеющие ягоды. Когда ягоды спеют и набирают кроваво-красный оттенок, в них пропадает особый витамин, который помогает быстро остановить кровотечение, но только небольшое.       Проползав продолжительное время в этом «кровавом месиве» и насобирав половину корзины девушка, встав, размяв затёкшие нижнее конечности и отряхнувшись, осторожно выбирается из густых зарослей.       Критически осмотрев свои красные коленки, как будто она сначала кого-то убила, а потом ползала по нему, разделывая, эльфийка продолжает свой проложенный заранее маршрут. Дальнейший путь лежит в находящиеся неподалёку небольшие горы, в которых они топали с драконом.       «Кстати о драконе. Что может делать этот огромный зверь? Лежать? Сидеть? А если он голодный? А тут я пришла… Ну нет, хотел бы есть – съел,» - отмахнулась от нелепых – ну, как нелепых – мыслей девушка.       Горы дающие, как и прежде, спасительную прохладу показались ей самым лучшим местом на земле. Это, чёрт возьми, мой рай.       Подойдя к горам и проблуждав между ними, Элениэль счастливо вздыхает. В прохладе так хорошо, что невозможно представить будто там, за пределами гор может быть невыносимо жарко.       Девушка в довольно приподнятом настроении подходит к самой низкой из гор, и придирчиво её оглядывает. Благо была она ту не раз, и не два и уже нашла подходящий спуск, где легче всего залезть.       Поднимаясь по склону, иногда поскальзываясь, но смело цепляясь за растущие тут и там небольшие деревца.       И вот находясь на самой вершине, с которой открывается поистине захватывающий душу вид, девушка видит необычной красоты цветок - нифредил. Один единственный, что растёт здесь и, возможно, на всех этих горах. Осторожно, чтобы не повредить растение, Элениэль срезает маленький листочек.       Любовно уложив этот листочек поверх ягод, она отправляется дальше. ***       Усталая, но довольная Элениэль возвращается домой. Врагу не пожелаешь столько намотаться. Еле передвигая ногами и волоча за собой корзинку с травами, девушка видит всё в том же месте, всё в той же позе, всё того же белоснежного дракона. Недовольно, скосив глаза под ноги, бурчит об очень важных персонах и их очень важных занятиях.       Пройдя последние победные десять шагов, девушка останавливается перед животным. Соблазнительно облизывающийся и мирно урчащий дракон, прикрыв глаза беззаботно, кажется, блуждает где-то глубоко у себя в мыслях. Очень приятных мыслях.       Возмущение бурлит, готовясь к грандиозному извержению.       Закинув всё мешающееся и мешающееся в домик, Элениэль идёт к обитающему с недавнего времени у её животному.       - И где ты был? – голос звучит непринуждённо, даже беззаботно. А в сердце начинает раздуваться уже имеющаяся, но затаившаяся где-то далеко в сознании, обида.       - Бегал, - звучит отчуждённо, словно одна особа тяготит его своим присутствием.       Элениэль в возмущении вскидывает брови и открывает рот, но та самая обида, ежу превратившаяся в ком, мешает говорить. Сжав плотно губы, девушка встаёт в позу.       И только с её губ готовы сорваться все накопленные эмоции : обида на такую неблагодарность, раздражение от такого хамства, в конце концов усталость, появившаяся скорее от эмоционального истощения, нежели от чрезмерных физических нагрузок – как взгляд эльфийки упирается во что-то красное на морде дракона.       Поморгав для верности, Эл принялась заново изучать дракона. Странно, крылья те же и морда не изменилась. Четыре лапы, брюхо, хвост – всё на месте. Только вот красные пятна непонятного происхождения засохли на хитрой морде, шее и передней левой конечности дракона. И учащённое дыхание – словно он и взаправду бегал – заставляет немного растерянно хлопать глазками.       «Неуклюжая неуклюжесть,» - с каким-то злорадством думает девушка. И уже готовиться высказать что-нибудь колкое, как мысли складываются в единую цепочку и приходят к единственному правильному решению. Кровь. Это ведь кровь.       От столь пугающего обстоятельства глаза Элениэль расширяются. Мелькнула шальная мысль – он ест эльфов? Да как нечего делать. Опустив взгляд вниз, девушка понимает, что руки сковала мелкая дрожь. Только вот слушаться свою хозяйку тело почему-то отказывается.       - А почему в крови? – шёпот, казалось, невозможно услышать сквозь шелест многочисленной растительности, находящейся на лугу, но ответ следует незамедлительно.       - Догнал.       Сделав очень умное лицо и кивнув не то в знак одобрения, не то в порыве как-то выразить недоумение, девушка с огромными, словно блюдца глазами, повернувшись, идёт в домик. Споткнулась обо все ступеньки, несколько раз, забыла, зачем и куда она идёт, но всё-таки сдержала порыв зарыдать в голос и одновременно засмеяться, словно сумасшедшая.