Проклята красотой

Пустыня блестела золотом, словно все эти мелкие песчинки, наполняющие мир, смахнула дрогнувшая руку с чьего-то постамента. Звездная пыль желтого и оранжевого цветов, языками чистого пламени сжигая стопы странников, плескалась в лучах красного диска над головами. Ноги вьючных животных вязли в раскаленной лаве этого бездонного океана песка. Люди кутались в ткань, пытаясь хоть как-то скрыться от ветра… Гинейла открыла налитые свинцом веки, не чувствуя собственного тела. Она дернулась в повозке, не понимая, что происходит и где именно она находится: ее горло жгло невыносимое чувство жажды, а вокруг было странно тихо. Дева прислушалась к еле уловимым звукам: - Боги, как тут жарко и душно. - Ветер в лицо. Дыши через платок. - Неудобно… - вторил неизвестный и спустя мгновение поинтересовался. - А кого мы везем в столицу в этой повозке? - Не знаю. Но приказано не заглядывать внутрь, - хмуро отозвался второй собеседник. – И я бы не советовал нарушать этот приказ царя. Жрица никогда не была глупа, и слова за пределами ее шатра быстро обрисовали сложившуюся ситуацию – ее выкрали из храма. И не кто иной, как тот безудержный юноша – Менрос. Смутно припоминались деве события вчерашнего дня… Разговоры, разговоры, разговоры. В голове вспыхивали и меркли образы, фразы, жестокий и властный взгляд царя… Он пытался добиться ее руки? Он так походил в этом на своего отца! Разве что Гинейла прекрасно знала, что долго отказываться и юлить в этот раз у нее не выйдет – Менрос не женат и не был, а срок ее обета закончен уже с полгода. Все говорило в пользу того, что быть ей уже не просто жрицей, а царевной. Но дни шли, а личных аудиенций с юношей больше не было. Время шло, медленно утекая из пальцев, как и отведенный народом срок для своего же царя на посещение города-храма Богини Востока. Гинейла знала, видела, что Менрос слишком необуздан и смел, а его мысли не холодны и расчетливы, так что… Наверно, ей не следовало удивляться тому, что она оказалась в караване царя на полпути к столице ее прекрасной страны, когда на протяжении последней недели игнорировала внимание самого влиятельного мужчины огромного государства. - Извините, - раздался приятный голос по ту сторону плотной ткани, - вы очнулись? - Вам разрешено со мной разговаривать? – удивилась дева, усаживаясь поудобнее в своем временном пристанище, с присущим лишь настоящим женщинам великолепием и гордостью принимая свое нынешнее положение, как в обществе, так и в ситуации. - Конечно. Вам что-нибудь необходимо? - Если можно, я хотела бы испить воды. Минутная заминка и полог серо-коричневой ткани чуть отошел в сторону. В открывшийся проем просунулась загорелая мужская рука с еле заметными шрамами, сжимающая глиняный кувшин с водой. Дева приняла дар с улыбкой на устах и, как полагается, чуть наклонилась в благодарности за помощь, совершенно позабыв, что ее спаситель не видит этот жест. Часы тянулись тут совершенно иначе, нежели в храме, и Гинейла быстро заскучала, мысленно и в слух вспомнив все известные молитвы. Она пропела тихо и спокойно песнь во славу Богини Востока, в тайне надеясь, что та откликнется на ее голос и поможет своей жрице в столь трудной ситуации, но Боги были непреклонны, отдав деву в руки судьбы и не собираясь вмешиваться. Ближе к вечеру Гинейла не выдержала и осторожно поинтересовалась у молчаливого охранника, что незримо шествовал за ее повозкой по пустынным просторам страны Менроса, сколько еще им идти под палящим солнцем. - В лучшем случае, моя госпожа, еще два дня. Но, если судить по сильному ветру, скоро мы столкнемся с песчаной бурей. А это – существенная задержка. - Самум не благосклонен к каравану царя, - еле слышно заметила дева. Но на удивление ее слова дошли до слуха мужчины, и он ответил деве чуть грубее, чем прежде: - Боги нередко ниспосылают нам трудности на пути, чтобы проверить – сможем ли мы добиться поставленной цели. Это ли не значит, что наша цель важна? – на мгновение деве показалось, что он пытается обмануть самого себя этими словами, но вскоре это ощущение пропало, и эмоции схлынули с тона речи мужчины. - Возможно, - не стала спорить сразу Гинейла. – Вот только так же Боги могут отправлять на земли беды одна за другой, пока мы не поведем себя так, как им нужно. И вы до сих пор ручаетесь, что близость песчаной бури и сухих ветров не может означать как раз это – неверность выбранного нами пути? - Я не отбрасываю в сторону такую возможность, - отозвался мужчина, тут же замолчав. Дева хотела было что-то сказать на это, но услышала ржание коня по ту сторону повозки и быстро поняла, что ее охранник чуть отошел от собеседницы. Ночь в пустыне приносит не только темноту и звездное небо, но и безумный холод, что пробирается в закутки одежды. Леденящее дыхание словно бы везде и оно заставляет колыхаться материю, проходится по щеке, оставляя лишь мерзлоту после своего касания, и вылетает прочь, чтобы вернуться вновь через пару мгновений. Гинейла очнулась посреди ночи в резкой мерзлоте и почувствовала безумную ноющую боль по всему телу – неудобная поза, в которой она легла, давала свои нерадостные плоды. Зуб на зуб не попадал, и дева почти тут же начала тереть собственные затекшие ноги и вздрогнула, ощутив власть промозглого ветра вокруг. - Вам не спится, госпожа? – после очередного собственного вздоха услышала Гинейла голос своего негласного слуги. - Я думала, вы обиделись на мои слова и больше не появитесь, - поддела мужчину дева, внутренне обрадовавшись, но прежде чем он вновь ушел, продолжила: – Тут так холодно… Я думала в пустыне всегда жарко. - Это пустыня. Песок не держит тепло, так что ночи тут тяжелые, - задумчиво заметил неизвестный. Спустя полминуты он подал жрице плотную темную ткань, сказав: - Накиньте себе не плечи и постарайтесь заснуть. - Если честно… Я никогда не выходила за пределы храма, - почему-то решила поделиться с мужчиной дева, нечаянно коснувшись своими холодными руками раскаленных пальцев охранника. - Простите, я не хотела… - быстро проговорила она, одернув кисть. - Вы сильно замерзли. Надо было вам сразу сказать, что вы не знаете, что такое путешествие по стране, тогда я бы дал вам одеяло раньше, чем вы околели, - по тону его голоса Гинейла быстро определила, что он ругает деву за беспечность. - Я… Я просто не ожидала. - Вы, правда, впервые путешествуете? – решил замять неловкую паузу ее собеседник, и жрица невольно улыбнулась, счастливо отдаваясь на волю таких редких минут общения. Материя, которую ей дал этот мужчина, грела ее, и холод быстро отступил на задний план вместе с сонливостью. В ней появилось невиданное доселе чувство… Интерес. - Да. А как там? Снаружи… - Ах да… Вы же ничего не видите, - грусть проскользнула в его словах. - Сегодня в небесах господствует неполная луна и ее друзья-звезды. Думаю, вы слышали выражение, что небо везде одинаковое – так говорят у нас в стране, но… В пустыне все словно ближе: звезды блистают ярче, а луна кажется слишком близкой, словно до нее можно коснуться, лишь вытянув руку. Он еще долго рассказывал деве виденное, и так живо бросались слова с его уст вниз, что Гинейле было достаточно лишь закрыть глаза, чтобы представить… Вот невероятно черный горизонт, где сходятся воедино две стихии – песок, как предвестник бури, и небеса. А неподалеку, в ночной тиши, по серым песчинкам летит, сминая под собой миры, перекати-поле. Блеют верблюды, утопая своими тонкими ломаными ногами в безжизненной пучине, спасая от этой же участи людей… Очнулась Гинейла ото сна, в который погрузилась неожиданно под размеренный голос своего охранника, когда даже сквозь плотную ткань ее повозки проходили палящие безмерно лучи золотого диска. Власть дня была предрешена. - Госпожа… - услышала она тихий, но от этого не менее сильный голос своего лучшего друга с другой стороны. - Да? - Я кое-что придумал для вас… Полог чуть приоткрылся, и в него проскользнула сильная рука, кожа на которой была безмерно темной – поцелованный солнцем. Гинейла увидела, как что-то блеснуло в ладони ее охранника, и сердце ее замерло, когда в зеркальной поверхности отразился кусочек счастья – виденье пустыни из сна. - Вы мой рыцарь! – воскликнула в сердцах дева, взяв подарок из рук мужчины. Тот еле заметно вздрогнул, а Гинейла на радостях прижала подарок к груди… Золото и медь властвовали в этот день, но в душе жрицы зародился хрупкий стеклянный цветок. Солнце касалось своими лучами каравана, не трогая лишь тех, кто был мыслями в другом месте, в другой вселенной.