Чувства отчаянных душ

На улице стояла глубокая осень. В слабых отблесках пасмурного заката пустые, оголённые деревья выглядели немного устрашающе. Какое же всё-таки странное время года – осень. Сначала всё кругом приобретает ярко-золотистую окраску, а спустя пару недель даже самые изумительные пейзажи, прежде радующие глаз, становятся мрачными и унылыми. С приближением сумерек неотступный ветер становился всё беспощаднее и холоднее. Поёжившись, я подтянула шарф к самому подбородку и ускорила шаги. Ободряющей мыслью было то, что я находилась в десяти шагах от моего дома, и спустя некоторое время покой и уют приняли меня в свои объятия. Надо сказать, что насчёт покоя я преувеличила, потому что у бабушки Мэдди опять было видение, а Шарлотта находилась в подозрительно хорошем настроении, собираясь на какую-то встречу. Впрочем, мне было всё равно до тех пор, пока она не заговорила со мной. - Подойди сюда, Гвенни, - без прежней колкости в голосе сказала она, стоя у большого зеркала в холле. Меня крайне насторожило её расположение ко мне, но, тем не менее, я решила подойти. - Ты не поможешь мне с этой брошью? – улыбнулась Шарлотта, протянув мне маленькую бронзовую брошку в виде гордо вытянувшего шею лебедя. Такой поворот событий и вовсе вывел меня из привычной колеи. Чтобы рыжая бестия просила помощи у криворукой Гвендолин? Шарлотта всегда справлялась со всем сама, в крайнем случае она могла обратиться к тёте Гленде, но никак не ко мне. Аккуратно пристроив украшение на зелёной ткани подходившего девушке платья, я удалилась в свою комнату, надеясь обрести покой хоть там. Устроившись у окна в ожидании Ксемериуса, я созерцала таинственное превосходство ночного неба, усыпанного звёздами. Мой взгляд пал на стройную фигурку в бежевом пальто, выходившую из нашего дома и направляясь куда-то вдаль. Когда силуэт девушки почти растворился в темноте, я заметила первые капли осеннего дождя, а затем над головой Шарлотты раскрылся зонт, который она прихватила с собой, и фигура окончательно скрылась в ночных сумерках.

***

- Элапсировать вы сегодня отправитесь в 1766 год, - по обыкновению сказал мистер Джордж, возясь с хронографом. – Думаю, третье ноября вполне подойдёт. Пароль – финис плювиас. Довольно простой и короткий, так что должна запомнить и ты, Гвендолин, - мужчина рассмеялся и жестом руки пригласил Гидеона встать у хронографа. - Гвенни, у тебя есть фонарик? – спросил юноша, кладя палец на тонкую иглу. Заметив отрицательное покачивание моей головы, он улыбнулся и, как только известил меня о фонарике в кармане его куртки, отправился в прошлое. Я достала небольшой фонарик из лёгкой чёрной куртки Гидеона, отметив про себя, что в ней можно простудиться, не успев и глазом моргнуть, как вдруг услышала звонкий стук чего-то металлического о холодный пол Темпла. Что-то выпало из кармана его куртки. Поспешно наклонившись в поисках упавшего предмета, я заметила бронзовую брошку в форме лебедя. До меня не сразу дошла реальность происходящего. В глазах вдруг помутнело из-за застилавшей пелены слёз, а к горлу подкатил ком, стремящийся вырваться наружу в образе безутешных рыданий. Перед глазами возникла улыбающаяся Шарлотта, бронзовый лебедь в изящных руках, её стройная фигура, удаляющаяся в сторону Темпла. Как я сразу не догадалась? Когда Шарлотта слишком ласкова с Гвендолин – жди беды. Вот уже во второй раз я так жестоко ошибаюсь в чувствах Гидеона, во второй раз наступаю на одни и те же грабли. Нет, на этот раз всё будет по-другому. Я ведь сумею не выражать своих эмоций? По крайней мере я постараюсь, да. Оставить его с этой несчастной брошью и уйти. Я так и поступлю. - Что с тобой, девочка моя? – из размышлений меня вывел мистер Джордж, ошеломлённо наблюдавший за моими действиями. Оказывается, я сжала лебедя в руке настолько сильно, что костяшки моих пальцев побелели, а предательские слёзы всё же покатились по щекам. Я легко смахнула их и, сглотнув ком, постаралась ответить спокойно и непринуждённо, насколько это было возможно: - Ничего. Всё хорошо, мистер Джордж, - для достоверности я даже попыталась улыбнуться. - Ну, раз ты уверена, то прошу, - мужчина сомнительно сдвинул брови и, не сводя с меня глаз, указал на место перед хронографом, где недавно находился этот предатель. Спустя пару мгновений я очутилась в тёмном подвале, приземлившись на ноги, и слегка покачнулась. Какой-то запах, отдалённо напоминающий гарь, царил здесь. - Наконец-то, Гвенни, - произнёс знакомый, но вызывавший теперь лишь отвращение и боль, голос. – Почему так долго? Сделав усилие над собой, я включила фонарь и подошла к Гидеону. Он стоял, глядя на меня, как ни в чём не бывало. Заметив следы недавних слёз, он нахмурился и хотел было спросить что-то, как я вручила ему фонарь со словами «Держи», а затем, помедлив немного, добавила к нему и брошку – «И это тоже». Казалось, он смотрел на меня с полным недоумением, пытаясь определить, что произошло. Артист из него, пожалуй, превосходный. - Чьё это? – растерянно спросил Гидеон, не сдвигаясь с места. - Прошу, Гидеон, только не делай вид, будто ты ничего не понимаешь! – в итоге эмоциям всё же удалось взять верх надо мной. Мой голос дрогнул, и я кинулась к двери, собираясь покинуть это невыносимое место, где стоял он. Найду тихое местечко, где смогу спокойно переждать самые долгие два часа в моей жизни и отправлюсь домой. - Послушай, Гвенни, я… - он не успел договорить, как я открыла дверь и выбежала из подвала. Поднимаясь по лестнице на первый этаж Темпла, я услышала множество обеспокоенных голосов, а в нос ударил резкий запах гари. Что же всё-таки происходит? Надо было как-то обойти находящихся в Темпле людей и выйти из здания незамеченной, иначе у меня могли бы возникнуть некоторые проблемы. - Прошу прощения, мэм, - раздался позади меня незнакомый грубый голос. А вот и первая проблема. Какой же там был пароль? Всего два слова, но какие? Феникс плюмас? Плюмикс фениас? Нет, это явно не то. Я обернулась и увидела рослого мужчину лет двадцати пяти. - Что вы здесь делаете? Его чёрные глаза с крайним подозрением взирали на меня. Он выжидал ответа, как голодный волк делает это со своей добычей. Нужно было что-то сказать ему, чтобы отвести подозрения, которые у него могли возникнуть на мой счёт. Но, как назло, в таких ситуациях я цепенела, и мой мозг отключался, и тогда я могла только стоять и с глупым выражением лица смотреть на охотника за правдой. - Она со мной, - возник позади черноглазого мужчины голос Гидеона. – Нам надо срочно покинуть здание, пропустите. – Он оттолкнул недоумевающего охранника и взял меня за руку. Его появление вызвало мурашки по телу, а прикосновение обожгло все мои внутренности, выворачивая их наизнанку. Возмущение таким поведением овладело мною, и я хотела отдёрнуть руку, но попытка оказалось тщётной. - Вам нельзя наружу, - запротестовал мужчина, - там сейчас опасно, пожар заставил всех… - Какой сейчас год? – ледяным голосом перебил его Гидеон. - 1666, - охранник обескуражено смотрел на высокого юношу, не понимая всего происходящего. Зато в спокойных глазах Гидеона промелькнул ужас. – Великий Лондонский пожар… - прошептал он, стискивая мою руку.