Чувства отчаянных душ

- Гвендолин, нам следует вернуться в подвал, - Гидеон, не отставая, шёл следом за мной и пытался отговорить от идеи покинуть Темпл. Была бы рядом сейчас Лесли, ему бы явно не поздоровилось. Она может столько всего выговорить, после чего сам начинаешь воспринимать себя человеком с отталкивающим характером. - О да, ты абсолютно прав. Только вернуться следует не нам, а тебе, - я ускорила шаг, пытаясь освободиться от навязчивого юноши. - Может, объяснишь, наконец, что произошло? – вздохнув, устало произнёс он. Что-то в его интонации заставило меня остановиться. Поразмыслив немного, я приняла решение и двинулась вперёд к выходу, но в тот же миг почувствовала нежное прикосновение тонких пальцев на моём плече. - Ты не можешь так просто уйти отсюда, за этими стенами опасно. Гвенни… может, это звучит глупо, но я до сих пор не могу понять причину твоего переменившегося отношения ко мне, и это правда, - бережно повернув меня к себе, Гидеон с виноватым видом заглянул в мои глаза. - Шарлотта достаточно веская причина, не так ли? - стена, которую я успела соорудить между ним и собой, чуть было не рухнула. Однако я вовремя взяла себя в руки и, скинув его руку со своего плеча, поспешила покинуть Темпл. - Причём здесь Шарлотта, когда я люблю тебя? – услышала я напоследок.

***

На улице всё окрасилось в яркие цвета бушующего пламени, не щадящего ничего вокруг. Воздух наполнялся тревожными криками и воплями ужаса. Люди разбегались кто куда мог, и спасали своих детей, близких, а иные даже пытались попасть в горящий дом, чтобы вызволить некоторые уцелевшие сбережения. На всё это было больно и страшно смотреть, но вмешиваться в историю я не имела права. Об этом мне всегда твердил Гидеон с мистером Джорджем. К слову о последнем, он не мог ошибиться на целый век. Наверняка, с хронографом что-то пошло не так, как нужно. Интересно, заподозрил ли мистер Джордж об этой ошибке, сообщил ли всем хранителям. А может, в Ложе всё спокойно, и никто даже не догадывается, что мы можем не вернуться отсюда живыми. Но знание хранителей об этом ничего не смогло бы изменить, так что мне стоит подыскать себе надёжное укрытие, за исключением подвала Темпла. Добравшись до обугленных развалин сгоревшего дома, я забралась внутрь и уселась на относительно удобной каменной плите. Огонь уже покинул эти места, оставив после себя следы разрушений, и отправился дальше. Так что бояться было нечего. Но, когда мне в голову пришла мысль о том, что, при возвращении в своё время, я могу оказаться в чужом доме, мне пришлось встать и покинуть только что приобретённое временное убежище. На этой улице было сравнительно мало людей, и если кто-нибудь из них и заметит моё магическое исчезновение, люди спихнут историю об этом на то, что после пожара у человека пошатнулась психика и ему показалось. Размышляя об этом, я наткнулась на понурившего голову мальчика семи, который выглядел очень разочаровано. Стараясь не обращать на него внимания, я двинулась дальше, но удивлённый тоненький голосок остановил меня: - Ты можешь меня видеть? «Это ведь призрак, Гвендолин, - твердило моё сознание, - что может случиться, если ты поговоришь с ним? Это ведь не будет считаться вмешательством в историю». - Да, могу, - я развернулась и присела перед ним. Мальчик смотрел на меня, широко раскрыв голубые глаза, словно перед ним находилось какое-то чудо. - Но как? Я ведь умер, - не унимался он. Я сочувственно улыбнулась и хотела потрепать его по светлым волосам, но, вдруг, опомнившись, отдёрнула руку и глубоко вздохнула: - Я знаю, малыш. - Но, раз ты меня видишь, ты можешь помочь мне! – воскликнул мальчик, и на его призрачном лице появилась радостная улыбка. - На самом деле – нет, не могу, прости, - испугавшись, я встала и хотела уйти, но ставший грустным голосок не позволил мне принять твёрдое решение: - Но ты единственная, к кому я могу обратиться, пожалуйста, мой брат один в горящем доме… - Я ведь сказала, ничем не могу помочь, - пытаясь принять равнодушный вид, я направилась в противоположную от малыша сторону. - Он ведь ещё жив, прошу тебя… Он уже умер однажды, умрёт и сейчас. Такова его судьба. Если кто-нибудь из жителей или пожарных не спасёт его. - Ему страшно, и он совсем один, а я не могу ничем помочь… Как и я. Я не должна вмешиваться в происходящие события. Одна спасённая человеческая жизнь может изменить ход истории. - Я так надеялся на твою помощь, я не хочу его смерти, не хочу… - маленький призрак расплакался и упал на колени. Но что, если это будет всего лишь маленькая душа ребёнка? Он ведь не вырастет и не станет убийцей королевы, и это не изменит никаких событий. - Показывай дом, но поспеши, пока он не сгорел полностью, - решительно сказала я, повернувшись к мальчику. Он встал с коленей, отёр призрачные слёзы и неуверенно посмотрел на меня, не послышались ли ему последние слова? - Поторопись, пожалуйста, - я тут же разрешила его сомнения, и он побежал в сторону центральной улицы. По мере приближения к ней становилось всё жарче, дыма в воздухе – больше, и дышать было тяжелее. Но, к моему счастью, вскоре мальчик остановился и указал пальцем на большой двухэтажный дом, стоящий в самом конце центральной улицы. Благодаря таким размерам дома, огню ещё не удалось одолеть его полностью, и брат этого ребёнка мог быть ещё жив. - Я пока выясню, где он прячется, чтобы тебе было легче отыскать его, - с жаром выпалил призрак и вскоре оказался в доме. Я стояла чуть поодаль, ожидая его возвращения. Мне показалось, или до меня действительно донёсся голос Гидеона? Повернув голову, я стала вглядываться в прохожих, пока не заметила высокого шатена. Моё сердце тут же стало проситься наружу, а руки задрожали. Это звучит глупо, но столкновения с ним я сейчас боялась больше, чем с огнём. Юноша, не смотря на весь переполох, царивший в Лондоне, останавливал прохожих и что-то у них спрашивал. Те лишь отрицательно качали головой и со всех ног бежали прочь. - Он в спальне на первом этаже, в шкафу! – воскликнул неожиданно появившийся призрак. – Дверь в спальню находится в конце длинного коридора. - Надеюсь, я разберусь, - я в последний раз взглянула на Гидеона. Он перестал останавливать прохожих и просто стоял посреди всей этой кутерьмы. И вот он повернул голову в мою сторону. Нет, он не должен меня видеть. Не сейчас. Я вдохнула полной грудью и бросилась в дом. - Что ты делаешь, Гвендолин?! – услышала я отчаянный крик, но было уже поздно. Сейчас меня окружало только пламя, пожирающее всё, что попадалось ему на пути, и дым, стоящий столбом. Я должна была думать об этом. А ещё в этом доме находился ребёнок. Живой ребёнок, который тихо сидел в шкафу и, наверняка, трясся от страха и ужаса, внушаемого происходящим. Поэтому я сосредоточила все свои мысли только на нём и, выведя себя из оцепенения, с трудом двинулась по узкому коридору, очертания которого были еле заметны в сплошном дыму.