Несовершенный

Ночь. Мрак зала лаборатории слегка рассеивался сине-зелёным сиянием цилиндра, изредка в нём мелькали зелёные и оранжевые искры. Слышалось потрескивание проводов и шуршание голодной позабытой канарейки в клетке, смотревшей на хозяина с недовольством. Гилберт спал. Хотя весь день он лихорадочно стирал данные о провалившемся проекте РССМВОМ-402, он не успел уничтожить все сведения и растворить в кислоте самого робота. На это нужно было не меньше недели, и Гилберт хотел покончить с этим как можно быстрее. В конце концов, он просто вымотался и уснул, положив голову на стол. Вдруг канарейка насторожилась и завертела головой. Послышались шаги и шёпот в разных комнатах лаборатории… И вскоре в зал скользнула неприметная тень. Птица тревожно чирикнула, но на неё тут же накинули звуконепроницаемую ткань. Вор включил свой крошечный светодиодный фонарик и осторожно осмотрел стол, на котором безмятежно посапывал Гилберт, и полки на стенах, поискал скрытые кнопки... ничего интересного. В соседней комнате что-то разбилось. Вдох-выдох через стиснутые зубы... В дверях зала мелькнул горе-напарник. Он подбежал на цыпочках к Мэттью и натянуто заулыбался. Вор закатил глаза и покачал головой, жалея, что всё-таки согласился взять с собой непутёвого братца. – Ну? Есть тут что-нибудь? – взбудораженно зашептал Альфред, сверкая глазами. – Чшшшш! – Мэттью указал на спящего учёного. – Нет. Уходить надо отсюда. – А можно, мы ещё пять минут тут побудем? Здесь так интересно! – Ал жалобно посмотрел на брата. Мэттью с опаской покосился на доктора Байльшмидта, но не заметил ничего подозрительного. – Ладно. Но давай быстро. И чтоб не размахивал лучом фонаря аки смотритель маяка, как в прошлый раз! – Но я же тогда случайно!.. – Альфреда перебили. – Ещё б ты специально. И пять минут скоро закончатся, долго стоять будешь? Альфред мигом заткнулся и побежал осматривать зал. Скляночки, баночки, всякого рода записи... о, а что это такое светится, кстати? – Мэтт! Мэтт, смотри, тут мальчик! – Какой ещё мальчик? – Тут! В этом... блин, как оно называется! В фильмах такие видел... палантир*, вот! Слушай, это не наше дело, конечно, но нельзя тут его оставить! Это же живой человек, а на нём опыты ставят! – Альфред, ты задолбал, мало тебе передряг, в которые мы попадали из-за тебя? Откуда ты знаешь, что он не болен чем-нибудь, а его лечат? – Ну... ты прав, наверное. Хотя всё-таки мне это не нравитс... ай! – Альфред прикоснулся к стеклу и прожёг дыры в перчатке, отпрыгнул от неожиданности и наступил на широкую, едва выступающую кнопку на полу. Свечение плазмы* померкло и спустя секунды исчезло совсем. Стеклянные стенки цилиндра разомкнулись и разошлись. – Ты что сделал?! – зашипел Мэттью. – Ничего, честно! Мальчик вдруг пошатнулся и упал на пол. – А-а! – задёргался Альфред, поднял его и хотел было вернуть на место, но... стенки цилиндра вновь сомкнулись. – Э-э... вот же чёрт... – Молодец! Теперь нам точно придётся взять его с собой! – Почему? ¬– удивился Ал, – Не, здорово, если возьмём его, но ты же сам сказал, лучше его тут оставить? – Вместе с твоими отпечатками пальцев? И ты уверен, что он – вор указал пальцем на Байльшмидта, – не найдёт тебя потом под землёй и в эту колбу-переростка не запихнёт? Ты же точно какой-то опыт ему сорвал! Бежим отсюда, пока он не проснулся! И братья бросились вон из лаборатории.