Несовершенный

– Антонио, ну ты нашёл время, чтоб позвонить, конечно! Что ты булькаешь как старая бабка, внятно можешь объяснить? Нет, я не могу говорить громче! – горячился Гил. Ну ни на секунду не оставят в покое, дадут разобраться ему с роботом или нет уже? – Артура по-хи-ти-ли! Ты его не видел? – переживал коллега, оглушая несчастного. – Я что ли, по-твоему, его похитил?! – съязвил Гил. – Стоп, как похитили? – Вот так, средь бела дня! Мне сказал этот… забыл… а, Мэттью, новый наш сотрудник. – А, этот обалдуй и его брат, из-за которых и заварилась вся каша! – Мэтт совсем не обалдуй, ты б видел, как он управился с вирусом у меня на компе! Насчёт брата, впрочем, не уверен… – Да мне плевать! Так, Антонио, ты мне просто сообщить хотел или ещё что? – Ну, вообще-то я подумал, может, твой суперандроид нам поможет, Альфред, брат Мэтта, чего-то про компьютеры и хакерство говорил, но я ничего не понял. Я даже сомневаюсь, что он сам разбирался, что говорит, однако голос громкий, Мэтту так и не удалось перебить… – Да-да, очень интересно, меня стоит в кухне ждёт полуразлагающийся э-э, труп не труп, да неважно, и если не потропиться, растворит мне все полы,но ты продолжай Антонио, твоя болтовня гораздо важнее. – Гил, ты чего злой такой? Не с той ноги встал? Я вообще-то звоню по делу! Поможешь или нет? – Я помогу, а о роботе можешь забыть, я уже сказал, распалось у него, всё, что можно уже, подсунул я ему стакан с нашей новой разработкой, растворитель тот наш мудрёный. – Эх, опоздал, раньше надо было звонить… И не жалко тебе его? – Единственное, что мне жалко, что я не вернул того, кто и впрямь был дорог. И мужчина этот смутный… – Какой-такой мужчина? – игриво, чуть нараспев спросил заинтригованный Антонио. – Тьфу на тебя! Да заботился о роботе, переживал ещё за него, даже фото Макса заставил показать. Даже неудобно было. Ладно, он всё равно не узнает. – Слушай, не мне судить, конечно, но по-моему, ты совершил очень подлый поступок. – Нашёлся мне священник грехи отпевать! А ну как робот не вырос бы ни через год, ни через два, ни чрез десятка полтора? И ходил бы хвостом за ним всю жизнь? Да он мне спасибо сказать должен сто раз, от такой мороки избавил мир. – Молодец, благодетель. Насоздавал сам такое, что кучу людей заставило суетиться и бегать, как жареные тараканы, всем наврал, даже своему творению, из-за тебя этот мужчина наверняка страдает теперь. А всё от того, что ты сам не отпустил Максимилиана! Скажи мне, тебя хоть теперь отпустило? Или дальше будешь чудачить, строить из себя некроманта и Господа Бога в одном лице? – Я хотел не этого! А ты, как ты смеешь осуждать меня? Тебе легко говорить, ведь ты же… – И ты тоже. – Что? – Гил, я знаю, что несёшь на себе бремя вины. Я это понял с первой нашей встречи. Но ты не виноват в смерти Макса. И ты не Бог. Мучаешься сам, а теперь заставил помучиться и других. Хватит, Гил, пусть упокоится с миром душа Макса, он давным-давно отошёл в мир иной. Ты так презираешь своё несчастное творение, как я понял, за его слепую щенячью преданность – ну а сам-то чем лучше? Тяжело с людьми сходишься, едва кого принимаешь. Всё тебе настоящего брата подавай. В мире полно людей, которые могли бы стать тебе семьёй, а ты с девушкой когда встречался в последний раз? Что, неправду говорю? – Правду, – прошептал Гил. – Я…я помогу. А встречался я всего полгода назад, не надо тут! Хотя… я действительно веду себя, как безумный. Но, если б ты знал, как меня душит… – Гилберт не закончил и резко отключился, услышав звон стекла. Он влетел в спальню, но там уже никого не было. Гил вернулся в кухню и заметил стакан на подоконнике. Он посмотрел вниз через окно и смиренно усмехнулся и покачал головой. “Не послушал меня, значит. И сидеть сложа руки не стал. Гоняйся не гоняйся, всё равно не уследишь, ускользает из-под носа. Прямо как Макс.” И впервые за долгое время на сердце у Гилберта полегчало. А тем временем, Людвиг мчался по дороге, спеша домой, в квартиру Ивана.