Человек, изменивший меня / The Man who changed me

  Майк Шинода сидит на очередной наизануднейшей лекции по социологии и сверлит взглядом знакомую спину. Парень в непонятного цвета рубашке расположился на первом ряду, прямо перед преподавателем, и быстро строчит что-то в тетрадку, низко склонившись над ней, практически утыкаясь носом в стол. Майк даже не слышит, о чём идёт речь, ведь он специально садится подальше, рядом с такими же бездельниками, на один из последних рядов. Ему 22 года, он молод, хорош собой, неплохо зарабатывает, от девушек нет отбоя - любая с радостью прыгнет к нему в постель, стоит её поманить пальчиком. Идёт последний год его обучения. На кой чёрт ему сдались эти занятия!?   Этот странный парень давно завладел мыслями Шиноды, но знал он про него крайне мало, как, впрочем, и все остальные. Честер Беннингтон был худым, высоким, немного сутулым блондином в очках, нелюдимым, тихим отличником и зубрилой, без намёка на друзей. Он учился на одном факультете с Шинодой с первого курса, но Майк заметил его только несколько месяцев назад. Пожалуй, ещё год назад Шинода не задержал бы взгляд на таком неудачнике дольше, чем на пару секунд. Однако бывают такие люди, которые по непонятным причинам притягивают взгляд к себе. Таким был Честер для Шиноды. Он привлекал Майка своими чуть угловатыми и скованными движениями, замкнутостью, стеснительностью и скромной, приятной улыбкой, какой-то загадочностью. Правда, несмотря на то, что чудаковатый блондин каким-то магическим образом приковывал к себе взгляд Шиноды, при этом не прикладывая ни малейших усилий, Майк сам не мог понять своего к нему отношения. Этот патологический интерес был смешан с брезгливостью, презрением, словно этот странный паренёк с выбеленными перекисью патлами мог замарать Майка, оставить на нём печать своей «странности», «необычности». Да и что бы сказали парни, узнай они, что Майк якшается с таким отбросом?

***

  Единственный ребёнок в обеспеченной семье, Майк с самого рождения жил как у Христа за пазухой. Мать, неработающая домохозяйка, ни на секунду не отходила от любимого сыночка, отец возлагал большие надежды на единственное чадо, поэтому Майка определили в лучшую частную школу, которую, к слову, неглупый от природы, упрямый и честолюбивый мальчик закончил с отличием, поступив в самый престижный институт. Группа сразу увидела в Шиноде сильную личность, и если кто-то не стал его обожателем, то уж уважали и побаивались полуяпонца все.   Машина, квартира в элитном районе, дорогой клуб, где можно подцепить лучших цыпочек в городе, реки алкоголя, травка по 80 баксов за восьмушку смеси, бурные ночи с красотками, чьи имена на утро и не вспомнишь… По началу Майк был ужасно доволен своей жизнью, ведь многие могли себе такое только представлять в самых смелых мечтах. Но в последнее время наступила хандра. Безразличие в карих глазах всё чаще сменялось раздражением, а раздражение – неприкрытой беспочвенной злобой. Бесили клубные шлюхи, пахнущие дорогими духами, их звонкий, режущий по барабанным перепонкам, смех, заставляющий кривиться, словно от боли. Сытые счастливые рожи друзей… А друзей ли? Майк был уверен, что эти падлы предадут при первом удобном случае.   Все замечали резкие перепады настроения, говорили, что Майк слишком много учится и работает, что нужно как следует отдохнуть, а может даже сходить на консультацию к психологу. Но он был уверен, что отдых не поможет, а тупые мозгоправы лишний раз выведут из себя. Просто, как бы банально не звучало, Майк потерял смысл жизни. Последнее время он спрашивал себя: а был ли он раньше? Зачем он каждый день топчет ступени университета? Та ли это жизнь, которой он хотел для себя? Раньше смысл для него был в удовольствиях, сейчас же всё приелось: иногда не хотелось элементарно подносить ложку ко рту, а каждое сраное утро начиналось с мысли, что его бесит даже собственное отражение в зеркале.

***

  Сегодня Майк идёт к своему приятелю, у него дома будет пьянка. Друг живёт недалеко от универа, поэтому Шинода решил прогуляться пешком, а не ехать на недавно приобретённой новенькой Audi янтарного цвета с двумя чёрными полосками на капоте и откидным верхом, его давней мечте и гордости.   На улице уже совсем темно, ни единой души здесь не встретишь в такое время, не удивительно, одиннадцать вечера. Майк хорошо разбирается в лабиринтах городских многоэтажек, ему не составит труда дойти до приятеля за полчаса. Настроение на удивление приподнятое, Майк бодро шагает, в наушниках играет ритмичная музыка, он подпевает себе под нос, барабаня пальцами в такт музыке.   Оставалось пройти совсем немного, только миновать узкую дорожку между высокими заборами двух школ, и он на месте. Но спереди какое-то движение. Кто это? Здесь днём-то никого не встретишь, а ночью и подавно... Подойдя ближе, Майк прищурился и узнал Беннингтона. Он стоял боком к нему и разглядывал какую-то мятую бумажку, хмуря брови. - Привет! - Честер подпрыгнул от неожиданности. - Что ты тут делаешь в такую позднотень? Честер, похоже, узнал Майка: - Привет. Да вот ищу тут... мне дали адрес... а я не могу найти...   Майк стоял и смотрел в лицо парню, не произнося ни слова, словно под гипнозом. Близость к парню, за которым Шинода наблюдал так давно, словно маньяк, вводила его в какое-то состояние ступора, шока, мозг отключался. Шинода себя больше не контролировал, не понимал, что делает, и к чему это приведёт.   Он быстрым шагом подошёл к Честеру, тот даже не успел понять, что происходит, обхватил левой рукой его поперёк груди, прижав руки Беннингтона к туловищу, правой грубо схватил светлые волосы, стриженные ёжиком, и с размаху приложил лбом о бетонную стену. Майк сразу почувствовал, как Беннингтон обмяк и осел вниз, тихо застонав. Его голова откинулась назад, и Шинода увидел на лбу небольшую алую полосу.   Дальше Майк действовал, словно во сне: опустил ничего не соображающего Честера на колени и трясущимися пальцами стал расстёгивать пряжку его джинсов. Беннингтон бормотал что-то, но язык не слушался, он пытался подняться на ослабевшие ноги, схватившись за стену, но Шинода держал крепко. Резкая боль привела Честера в чувство. Он коротко вскрикнул, а Майк сразу же зажал ему рот. Слабые попытки вырваться, лягнуть Майка, которые тот словно бы не замечает. Шинода прижимает его лицом к земле, обхватив горло рукой и продолжая двигаться всё быстрее. Он чувствует на своём члене что-то тёплое, облегчающее проникновение, но сейчас не понимает, что это кровь.   Честер скулит, ещё крепче сжимает зубы, из его глаз текут слёзы, а он их даже не замечает. Лишь бы быстрее прошла это жгучая боль! Лишь бы быстрее всё закончилось!   У Шиноды дыхание становится быстрым, глубоким, шумным, адреналин зашкаливает, он ещё сильнее сдавливает горло Честера, не думая, что может его задушить. Он никогда не замечал за собой склонности к садизму и насилию. Что руководило им в тот момент, Майк не смог бы сказать. Но факт остаётся фактом: ему нравилось это, безумно нравилось, он не испытывал ничего подобного ни с одной девушкой, жизнь словно снова вернулась к нему, потекла по жилам тёплым потоком, согревая. Мысль, что он сейчас насилует беззащитного парня, делала его безумным. Их могут увидеть, но это его не волнует. Он полностью отдаётся своим ощущениям, какой же этот парень горячий, узкий, беззащитный, он сейчас весь в его власти, это жутко заводит Шиноду. Он может сделать с ним всё, что угодно! Честер тихо скулит под ним, уже прекратив все попытки освободиться, а лишь старается схватить ртом воздух, которого становится всё меньше... Шинода на пределе, ещё пара мгновений - и он содрогается всем телом...   Майк ослабляет хватку, и Честер опускается на землю, заходится в кашле, сжавшись в комок, продолжая плакать, и не раскрывает крепко зажмуренных глаз. Майк застёгивает пряжку, опускается на корточки перед Беннингтоном, приподнимает за волосы его голову, заставляя посмотреть себе в лицо: - Расскажешь кому-нибудь - убью! - поднимается и спокойным шагом уходит.   А Честер смотрит вслед своему мучителю, пытаясь выровнять дыхание и остановить поток слёз, так и сжимая в кулаке бумажку с уже ненужным адресом.   Сегодня Майк так и не пришёл к другу на вечеринку.

***

  В понедельник утром Шинода со своего привычного последнего ряда окидывал входящих внимательным взглядом: он знал, что Беннингтон никогда не опаздывает. __Майку совершенно не было стыдно за содеянное или страшно: напротив, он ждал его появления с каким-то волнением или трепетом, было любопытно, как же Честер поведёт себя. Пара начнётся через пять минут, а его всё нет. Майк уже начал дёргаться, всё-таки он бросил Честера посреди ночи в тёмной подворотне в таком состоянии. Но то, что испытал Шинода, было похоже скорее не на укор совести, а на недовольство на Честера за то, что тот не пришёл.   Майк скривил недовольную мину, улёгся на парту и прикрыл глаза. Но из-под ресниц всё-таки наблюдал за дверью. И вот наконец в дверях появился знакомый силуэт в бесформенной светло-бежевой футболке. Майк резко выпрямился на месте и сощурил глаза, всматриваясь в вошедшего. Честер прошёл к свободному месту спереди, не поднимая ни на кого глаз, но Майк всё же смог заметить у него на лбу светлую полоску пластыря. Что-то похожее на сожаление шевельнулось у него в душе, но Шинода погнал эти мысли прочь. Сейчас его голову занимали совершенно другие воспоминания - воспоминания о той ночи - вызывая на лице улыбку. Такого, как несколько минут с этим парнем, Майк не испытывал никогда.

***

  После того случая Честер всячески избегал Майка, что, впрочем, не удивительно. Майка такое поведение совершенно не смущало, поначалу вызывало своеобразный интерес. Но когда воспоминания о той ночи начали меркнуть, сменяясь привычной апатией, Шиноде захотелось повторения. Он стал искать встреч с Честером, но тот старался обходить его стороной и избегать столкновений лицом к лицу.   Прошло несколько недель, прежде чем Майку выпал счастливый случай, и он, конечно, не упустил его. После очередной пары Майк завернул в мужской туалет на пятом этаже. Он всегда пустовал - мальчишкам было лень подниматься по лестнице так высоко, все ходили в уборную на первом. Завернув от умывальников к кабинкам, Шинода на повороте столкнулся с Честером, столкнулся в прямом смысле. Честер отскочил назад, но бежать было некуда. Майк, хмыкнув, упёрся рукой в дверной косяк, не давая возможности Беннингтону пройти, окидывая испуганного парня внимательным взглядом. - Чего ты так испугался-то? - поднял брови Шинода, приближаясь на шаг к пятившемуся парню. - Я по тебе скучал, а ты убегаешь.   Резкий рывок вперёд, Шинода хватает Честера сзади, ногой открывая дверь ближайшей кабинки, и заталкивает парня внутрь. Дверь закрыта, ему волноваться нечего - сейчас Чес полностью его! Уже от одной мысли, что сейчас будет, в штанах Майка становится тесно. Он прижимает Беннингтона лицом к стенке и начинает изучать его тело: забирается под футболку, проводит руками по груди, очерчивая контуры сосков и слегка пощипывая их, спускается к прессу, а потом ниже, расстёгивает джинсы... - Прошу, не надо... - умоляюще стонет Чес, дрожа всем телом и инстинктивно пытаясь сжаться, но даже не пробует сопротивляться - смысла в этом нет никакого, Шинода гораздо крупнее него и держит крепко.   Майка уже не остановить, одежда падает на пол, Беннингтон слышит хриплое дыхание у самого уха и чувствует возбуждённое тело сзади. Резкая жгучая боль, Шинода не даёт привыкнуть, входит сразу на всю длину, продолжает двигаться, прижимая парня к себе. Честер лишь тихо скулит, пытаясь схватиться руками за слишком гладкую стену - ему кажется, что так боль будет меньше. Беннингтон не сопротивляется и не зовёт на помощь - он может вытерпеть что угодно, лишь бы Майк побыстрее удовлетворился и оставил его в покое. Шинода с каждым движением становится всё грубее, последние толчки, кажется, он вкладывает в них всю свою ярость ко всем на свете - и всё закончилось. - Спасибо, - тихо произносит Майк куда-то в район затылка Честера и быстро уходит, оставляя Беннингтона приходить в себя.

***

  Не прошло и двух недель, как Майку снова захотелось. Поэтому он пошёл за Беннингтоном до того же туалета. Честер даже не стал пытаться удрать на этот раз - молча зашёл в кабинку, предоставив Шиноде самому всё сделать. Возможно, думал Майк, у Честера стали появляться мазохистские наклонности, но и в этот раз он не попытался вывернуться или ударить его. А Шиноду эта податливость приводила в бешеный экстаз, как только он оказывался с Беннингтоном один на один в замкнутом пространстве, он готов был кончить от одних прикосновений к его телу.   Эти минутные встречи стали для Шиноды необходимостью - раз в неделю, а иногда и чаще, он находил безлюдное место для встреч. Для него это вошло в привычку - Майк не смог бы без этого жить. Честер был словно наркотик, дающий шанс окунуться в нереальный мир, всего на какие-то минуты почувствовать, каково это – жить. Он существовал, как наркоман, считающий часы от дозы до дозы. Мгновенья грубых, резких движений - этого было достаточно, и никаких поцелуев, ласк и прочих соплей. Они никогда не говорили - просто трахались, после чего Майк молча разворачивался и уходил.

***

  На этот раз они встретились в пустой комнатке под лестницей, похоже, здесь раньше хранили всякую дребедень для уборки. Шинода закрыл дверь на задвижку.   И вот такие привычно грубые руки Майка, которые полностью подчиняют себе, заставляя встать так, как хотелось их обладателю, делать то, чего хочется именно ему. Беннингтон наклонился, положив руки на стол и спрятав в них лицо - как же это было унизительно – и приготовился потерпеть боль, но неожиданно руки Майка подняли его и развернули к себе лицом.   Карие глаза смотрят с маниакальным блеском, зрачки, расширившиеся настолько, что практически не видно радужку, словно прожигают дыру в Честере. Из приоткрытых сухих губ с шумом вырывается горячий воздух. Сейчас он похож на настоящего психа.   Шинода грубо, собственнически целует, сминая губы, сталкивая носы, которые жутко мешают. Майк держит крепко, настойчиво заставляя приоткрыть рот. И Честер сдаётся. Язык Шиноды начинает хозяйничать у него во рту, исследуя каждый миллиметр, проскальзывая в самые дальние уголки. Майк кусает нижнюю губу - ему не нравится, что Чес не отвечает на его хоть грубые, но ласки - и чувствует солоноватый привкус во рту, это заводит его ещё больше.   Рубашка Честера летит на пол, Майк целует и покусывает кожу на груди любовника, оттягивая её зубами и оставляя красные отметины - такого он раньше не делал. Приподнимает Беннингтона, сажая его на стол, и надавливает на колени, заставляя раздвинуть ноги. Беннингтон не может не подчиниться - и вот рука Шиноды уже вовсю хозяйничает около его ширинки, надавливает, поглаживает и сжимает, заставляя выгибаться дугой и подаваться вперёд, тихо стонать от удовольствия, граничащего с болью.   Честер смелеет, ведь сегодня всё не так, как обычно, робко смотрит Шиноде в глаза и едва прикасается к нижней губе, слегка проводя языком по его зубам. Майку, похоже, нравится, он стонет, принимает инициативу на себя, продолжая поцелуй.   Даёт о себе знать возбуждение, Честер смелеет ещё больше: ловко стягивает джинсы с Майка, поглаживает бёдра, потихоньку перемещая руку к ложбинке между ягодицами, внимательно наблюдая за гаммой чувств, сменяющих одно другое на лице любовника. Майк напрягается и в нерешительности замирает, в то время как палец ненавязчиво кружит вокруг его дырочки, в глазах полуяпонца, широко распахнутых, с расширенными зрачками, читается вопрос, но Чес решает рискнуть - аккуратно проталкивает один палец, замирая. Шинода резко подаётся вперёд, одновременно отталкивая Беннингтона от себя так, что тот отлетает к стене. Шинода быстро одевается, звеня на ходу пряжкой ремня, и молча уходит, так и не проронив ни единого слова и не взглянув в сторону Честера.

***

  Связь парней прекратилась. Они не приближались друг к другу уже пару месяцев. В тот раз они едва не перешагнули какую-то условную и едва видимую границу в их отношениях. Честер вышел из своей обычной роли, а Майк был близок к тому, чтобы позволить ему ещё больше. В тот день в пыльной комнатке под лестницей Майк испытал нечто, что напугало его. Что это было, Шинода не смог бы сейчас сказать. Тогда ему захотелось не просто грубо поиметь Беннингтона, но чего-то другого... захотелось обнять его, ласкать... быть рядом, быть на равных. То была любовь. Странная, извращённая, грубая, животная, скрываемая Майком от самого себя, но всё же любовь. Это новое незнакомое чувство, зародившееся так давно, напугало и смутило Майка, ибо он осознал его присутствие именно в тот миг. И в глубине души он уже смирился с ним, подсознательно ощущая, что оно сильнее его самого, его принципов и правил. Майк сопротивлялся ему изо всех сил, притворялся перед самим собой. Он не гей, нет! Этот парень ему нужен только для получения наслаждения, извращённого, грубого, грязного удовольствия. Но любить Честера! Замученного, тусклого, забитого, унылого, неинтересного мальчишку-ботана! Невозможно! Он не гомик! Он не станет подставляться под него! Но, продолжая себя обманывать, Майк понимал, что битва уже проиграна. Проиграна в тот момент, когда он впервые посмотрел на Беннингтона.

***

  Шинода уже неделю сидит дома безвылазно. Хоть он и ненавидел это слово, но сейчас оно точнее всего описывало ситуацию - депрессия. Бесило всё - лица одногруппников, люди на улицах, их слова. Делать ничего не хотелось. Шинода не смог бы объяснить причину этого - всё просто достало, не хотелось абсолютно ничего и никого.   Майк никогда не отличался особой чистоплотностью, но сейчас его квартира была похожа на настоящую свалку - везде расставлены грязные тарелки с остатками еды, бумажки, обёртки рассыпаны по всем горизонтальным поверхностям. Пепел от сигарет он стряхивал прямо на пол, не утруждая себя пользоваться пепельницами. На подоконнике выстраивал шеренгу из пустых бутылок. Окна он не отвешивал, в квартире всё время царил полумрак, создавая впечатление постоянного вечера.   Времяпрепровождение его не отличалось разнообразием. Напившись до состояния беспамятства, Майк заваливался спать. Просыпался с жуткой головной болью и заливал её новой порцией. Шинода уже потерял счёт дням. В редкие моменты, когда он доползал до зеркала, Майк мрачно усмехался - он видел там человека, вполне вписывающегося в обстановку квартиры: лицо заросло щетиной, мешки под глазами, грязная растянутая футболка непонятного цвета, немытые и нечёсаные волосы висели сосульками. Из успешного красавца, любимца девушек и "звезды" универа он превратился в не-пойми-кого. А кто виноват? Он сам?   Робкий стук в дверь. Майк с трудом разлепляет глаза и лежит на помятой постели, тупо пялясь в потолок. Одеяло давно валяется где-то на полу, простынь смята, лежать поэтому жутко неудобно. До Шиноды вначале не доходит, что за его дверью кто-то стоит. Он лежит, пытаясь вспомнить, что было ... вчера? хотя хрен его знает, вчера или нет, он даже представления не имеет, какое время суток... а тем временем тихий, но настойчивый стук продолжается. Майк еле-еле поднимается, голова кружится и болит, пред глазами плавают разноцветные круги, в висках стучит; мутит. Он со стоном падает обратно, утыкаясь лицом в подушку, и крепко зажмуривается. Боже, быстрее бы ушёл этот настырный тип! Но мольбы Майка не были услышаны: стук продолжается. Ещё один долгий, протяжный стон, и Майк всё-таки встаёт и, шатаясь, направляется в коридор. Сейчас он своими руками придушит этого дятла!   Но когда Шинода открыл дверь, его злость и решительность мгновенно испарились, сменившись полнейшим ступором: на пороге стоял Беннингтон и глядел на него широко распахнутыми глазами.   В молчании прошло несколько томительных мгновений. Повисла тяжёлая тишина, в воздухе словно бы проскакивали электрические разряды. Никто не мог ни выдавить ни единого слова, ни пошевелиться: Майк от неожиданности, Честер от собственной смелости.   Шинода первым пришёл в себя: он отступил назад, молча пропуская гостя внутрь.   Майк тупо смотрит на Честера: Беннингтон стоит напротив, нервно теребя верёвочку на капюшоне своей толстовки и бросая взгляд на что угодно, кроме Майка. По его виду ясно, что он уже сто раз пожалел, что пришёл сюда. Наконец Майк смог выдавить: - Зачем...пришёл?   Честер издал гортанный звук, словно глотая что-то большое: - Куда пропал?   Такой простой, наивный и немного детский вопрос совсем неожиданно действует на Майка. Пару шагов вперёд, он со всей силы толкает Беннингтона, пока тот не ударяется со всего маху о стену. Притягивает его к себе за толстовку и чувствует под своими жадными губами его, такие тёплые, сухие и немного шершавые. Майк держит крепко, притягивая к себе жертву, ворот сзади больно врезался в шею Чеса. Шинода проводит языком по нижней губе, делает её влажной и оттягивает на себя, скользя зубами по внутренней стороне, затем снова вбирая в рот. Майк углубляет поцелуй, язык уже вовсю хозяйничает во рту Чеса, играя с его.   Воздуха не хватает, поэтому он на мгновенье отрывается от губ парня. Тёмно-карие глаза, наивные, смотрят на Майка со щенячьей преданностью. Взгляд словно говорит: "можешь сделать со мной всё, что угодно". Но Майк стоит не шевелясь. Ему страшно. Сейчас он впервые осознал, сколько боли причинил этому мальчику. Именно мальчику, Честер Беннингтон был ещё ребёнком, глупым, потому что будь он умным, не пришёл бы в лапы к Шиноде.   Чес непонимающе смотрит на бездействие Майка, и преданность и желание в его глазах начинают сменяться ужасом. Что он натворил?! Чес в отчаянии решает предпринять последнюю попытку, ведь он не мог ошибиться, он отчётливо видел желание в глазах Шиноды. Ну что он опять сделал не так!?   Беннингтон неловко стягивает с себя джинсы вместе с бельём и прижимается как можно плотнее спиной к груди Шиноды: - Возьми меня, - еле шепчет он, удерживая одной рукой голову Майка за затылок, другой притягивая за поясницу.   Но Майк словно не слышит и не видит ничего вокруг. Чес трётся задом о ткань штанов Шиноды, ощущая его напряжённую плоть. Это прикосновение приводит Майка в себя. - Нет, - хрипло произносит он, делая шаг в сторону. - Что? Почему нет? Что со мной не так?- глаза Беннингтона ещё больше округляются и наполняются паникой. - Сегодня не так, - сипло произносит Майк, стягивая с себя всю одежду. Беннингтон решил последовать его примеру и нерешительно снял толстовку, а затем и майку.   Дойдя до дивана, Шинода ложится, выставляя зад, подносит пальцы к своему заднему проходу и начинает осторожно вводить их, прикрывая глаза и слегка хмуря брови от дискомфорта. Беннингтон, как завороженный, наблюдает, не зная, что же ему делать.   Майк уже тихо поскуливает, привыкнув к неприятным ощущениям. - Иди сюда, Честер, - зовёт Майк.   От своего имени, произнесённого устами Майка, наверное, впервые, Беннингтона словно пронзил электрический ток. У него снесло крышу, он уже не думал, что делать дальше. Тело взяло верх над разумом, подчиняя себе волю.   Беннингтон обнимает Майка сзади одной рукой, поглаживая другой его бёдра, и начинает покрывать мелкими поцелуями шею, плечи, лицо. Такая незамысловатая ласка заставляет Шиноду стонать громче, выгибаясь навстречу губам парня. Для него сейчас не важно, что именно делает любовник. Важно, что это делает Честер. - Я хочу тебя... в себе. Сейчас, - еле произносит Майк между стонами.   Да и чего греха таить, Честер и сам сейчас хотел этого больше всего на свете. Приставив член к дырочке, Чес неловко вошёл, проталкивая себя почти до основания. Шинода вскрикнул. - Прости, прости! - испугался Чес и замер внутри. - Двигайся, - прорычал Шинода, насаживаясь до конца, желая подтолкнуть любовника к действию. Словно мазохист, который хочет испытать ещё большую боль.   Сначала осторожные и медленные, движения Беннингтона постепенно ускоряются, вынуждая дышать всё глубже, а на выдохе выстанывать что-то нечленораздельное. Всё это заставляет забыть Шиноду о том, что он только что попросил с собой сделать. Он забыл обо всём: что, узнай об этом его друзья, они бы обозвали его последними словами, поржали и перестали общаться; о том, что его имеют в зад, причём парень, которого до недавнего времени он за человека-то и не считал. Сейчас осталось одно наслаждение, наслаждение, что он рядом с Ним, что он подчиняется Ему, наслаждение, что он стонет Его имя, что Чес прикасается к нему...   Майк чувствует, что не сможет себя долго сдерживать. Честер делает последний толчок, замирает и содрагается всем телом, Майк тоже отпускает себя, и они кончают вместе.   Шинода ложится на узкий диван боком и утаскивает за собой Беннингтона, заставляя устроиться рядом, накрывает их обоих пледом. Честер утыкается носом в затылок любовнику, и через минуту в комнате вместо стонов слышится тихое сопение.   Майка разбудила щекотка. Честер по-прежнему спал и сопел ему сзади в шею. Вставать не хотелось совершенно, лежать бы так и лежать...   Сзади раздаётся тихий зевок и лёгкое копошение. - Доброе утро, - произносит Шинода, лениво переворачиваясь на другой бок, чтобы оказаться лицом к Честеру. Тот сначала щурится спросонья и моргает, пытаясь прогнать остатки сна. - Доброе, - отвечает он, улыбаясь Майку. Какая приятная и притягательная у него улыбка, и почему Шинода этого раньше не замечал? Глаза цвета крепкого кофе под аккуратными бровями смотрят с безграничным доверием и нежностью. В уголках еле заметные морщинки, наверное, оттого, что Чес имеет привычку щуриться. И почему раньше он считал его, мягко говоря, некрасивым? - Ты останешься здесь, со мной. – Тон Шиноды не терпит возражений. Он не спрашивает – он утверждает. – Но я о тебе ничего не знаю. А должен знать.   Майк слабо улыбнулся и уткнулся носом в плечо друга. - У меня это в первый раз. Представляешь, даже девушки никогда не было. Я даже не целовался никогда, - начал откровенничать Честер. А Майк лишь улыбался себе под нос на его слова, не произнося ни звука. Незнакомое ранее чувство вины грызло его с каждой минутой всё сильнее и сильнее, сдавливая горло и отнимая дар речи. Честер продолжал непринуждённо что-то рассказывать, а Майк слушал его в пол уха. Жалость и злость на самого себя застилали разум, не давая воспринимать информацию. За что он так обошёлся с этим мальчиком? Да, Майк никогда не был святым, но до насильника ему было далеко. Но самое страшное то, что лишь сейчас его сознание посетила мысль о боли, которую он причинил этому парню с добрым сердцем. Раньше он ни грамма не сожалел о содеянном, было только неуёмное желание обладать им снова и снова. - …правда, детство у меня было не особо радостным. Папа умер, когда мне было десять, а через два года мама снова вышла замуж. – Честер посерьёзнел, брови сошлись над переносицей, а голос потерял приподнято-восторженный оттенок. Не самая радужная страница в его жизни, но он должен поделиться с Майком. – Мой отчим был тем ещё ублюдком. Сколько себя помню, от него всегда одинаково отвратно пахло: чесноком и как-то по-особенному противно арбузами. Когда мамы не было дома, он заваливал меня на диван в гостиной и насиловал. Боже, как же я ненавидел тот диван! Противного жёлтого цвета, он даже пах ИМ. Я выдержал только год, а потом сбежал из дома. В приюте было не так уж паршиво, по сравнению… - Что ты сейчас сказал? - Майк впервые с начала этой исповеди поднял голову. Он смотрел на Честера округлившимися глазами. - Сказал, что в приюте было не так уж плохо, как я ду… - Что делал твой отчим? – перебил Майк. - Насиловал. Никогда не бил, просто трахал. Я думаю, он считал это своеобразной платой за то, что он кормит чужого ребёнка.   Шинода сжал кулаки так, что ногти впились в ладонь, опустив глаза. Эта боль немного отрезвляла. - Ты не говорил никому? Что он делает? – еле слышно прошептал он. - Я пытался достучаться до мамы, но она не верила, говорила, что я просто не хочу видеть на месте отца другого мужчину.   Повисло молчание. Майк так и не поднял глаз, в голове не было ни единого слова. А что тут скажешь? После рассказа его поступок стал в два раза ужаснее. Нужно как-то извиниться, сказать, что ему очень жаль, что он не знал… но Майк не привык, он не сможет подобрать слов, которые не звучали бы фальшиво. Да и достаточно ли тут будет одних слов? Будь он на месте Честера, он бы никогда не простил. - Майк? - звонкий голос Чеса нарушил тишину. - Ты должен знать, что если решишь остаться со мной, я больше никогда тебя не обижу. Обещаю. – Хриплый, словно слышимый со стороны, голос. Беннингтон пристально посмотрел на Майка, слегка улыбаясь: - Знаешь, за то время, что я живу на свете, я понял кое-что очень важное. Ничто в жизни не происходит просто так. Всё, что случается, каким бы дерьмовым оно не казалось, дано нам, чтобы мы стали самими собой. Поэтому я благодарен судьбе за то, что случилось тогда ночью, потому что встретил тебя, - тихо, но с невероятной уверенностью, произнёс Честер, опуская руку на голову Майка, зарываясь в его волосы. - Ты удивительный человек, Чес, - покачал головой Майк. - И ты не должен оставаться с таким дерьмом, как я. - Заткнись, - беззлобно бросил Честер. - И вставай, надо убрать твою квартиру, а то она больше похожа на хлев.

***

  Когда на следующей неделе они приехали в универ на машине Майка, Шиноде сразу показалось, что студенты кидают на него косые взгляды. Будто бы знают, что Майк записался в ряды голубых. Любой смешок за спиной заставлял нервно оборачиваться, а малейшее шептание одногруппников вызывало прилив раздражения. Майк всячески старался утихомирить свою разыгравшуюся фантазию, внушить себе, что если он так будет дёргаться, то привлечёт лишнее внимание.   Нет, Шинода не думал прятаться по углам, он собирался рассказать друзьям правду. Нужно только выбрать подходящий момент. Сейчас не время. Как только будет готов, он расскажет. Однако судьба была совершенно не согласна с Майком. В середине дня Шинода со своей компанией сидели в столовой. Джо, Брэд и Роб взахлёб обсуждали вчерашнюю попойку, активно жестикулируя. - … Смотрю, вроде ничего такая девка: сиськи есть, и задница на месте, – распинался Джо. – Подхожу к ней и говорю, мол, красотка, поедем ко мне. А эта сучка хвост задрала: «Да я лучше с козлом трахнусь, чем с тобой, пьяный хрен!» - Джо закатил глаза и надул губы, изображая «эту сучку». - Эй, да она просто ломалась, цену себе набивала, падла! – пожалуй, громче, чем следовало, воскликнул Роб, потому что студенты за соседними столиками стали поглядывать в их сторону. – Всем понятно, что они все ходят туда, чтобы найти член на ночь! - Слушай, Майки, а ты чего с нами не пошёл? – от такого фамильярного обращения Джо Шинода покривился. – Клёво было вчера, я тебе звонил-звонил, а ты трубку не брал. Были дела поважнее?   Взгляды всех троих устремились на него. Шинода вглядывался в их лица, пытаясь найти ответ, знают они или нет. Но по физиономиям друзей ничего нельзя было прочитать. - Да у меня вчера живот скрутило, весь вечер провёл, обнимая белого друга, - Майк попытался изобразить как можно более беззаботный тон и выдавить улыбку, однако заставить себя посмотреть в глаза приятелям так и не смог, устремив взгляд куда-то поверх их голов, в сторону выхода из столовой. На входе замаячила знакомая светлая макушка с волосами-иглами. Честер тоже заметил его, скромно, неуверенно улыбнулся и занял место за свободным столиком, спиной к Майку. - Да ты что? – с фальшивыми нотками в голосе ужаснулся Джо. – Правда что ли? Чем ты так траванулся?   Майк оторвал задумчивый взгляд от спины в серой рубашке, переведя его на лицо Джо: - Нет, не правда. – Майк глубоко вдохнул. – Я был кое с кем у себя дома. - Да ну? А мы почему так поздно об этом узнаём? – Брэд нахмурился. – Вроде раньше у нас не было секретов друг от друга. - Я собирался вам рассказать. Я встречаюсь кое с кем. – Майк задержал дыхание. – С парнем.   Повисла тишина. Все взгляды были устремлены на Шиноду, складывалось впечатление, что даже за соседними столиками прекратились разговоры. Сердце забилось если не чаще, то с какой-то особой настойчивостью, его удары гулко отдавались в ушах. - Ясно. И этот «кое-кто» наше местное чмо Беннингтон? – На лице Джо расползлась ехидная ухмылка. - Не смей его оскорблять, - холодно процедил полуяпонец. - Про вас давно ходят сплетни, но мы им не верили. Правда, сегодня, когда вы, голубки, вместе приехали и прошли через всю территорию, чуть ли не за руки держась… - Брэд вытащил язык и издал звук, будто его тошнит. - Господи, Шинода, и давно ты пидором заделался?! Мы же с тобой у меня на даче в одной постели спали… - Не волнуйся, Джо, ты не в моём вкусе, - от тона Майка словно веяло холодом, однако внутри бушевала буря. - Майк, ты же нормальным был. Трахал девчонок… Нет, я могу понять, у всех свои предпочтения, но он… - Роб не успел закончить. - Фу, блин, Шинода, меня от тебя тошнит. – Джо скривился. – Роб прав, Беннингтон - гандон последний. Псих! Скажи, этот уродец хотя бы разговаривать умеет?...   Последние слова были, словно пощёчина. Майк сорвался с места, быстро обходя стол. Посуда со звоном посыпалась на пол, а все разговоры за столами моментально стихли. В следующий миг Майк уже прижимал Джо к полу, схватив за грудки, и тряс изо всех сил. - Не смей. – Удар правой в челюсть. – Так. – У Джо уже появилась тонкая алая струйка в уголке рта. – О нём. – Ещё удар. – Говорить!   Майк словно обезумел. Ярость захлестнула с головой. Он не соображал абсолютно ничего: ни того, что на них глазеет добрая сотня студентов, ни того, что драка в столовой может грозить ему отчислением. Словно полезла наружу вся та злость, которую он копил в себе так долго, сдерживая. Хотелось выбить, вытрясти все мозги из так называемых друзей. - Майк! Майк! Хватит! Остановись!– Чьи-то руки обхватили поперёк живота и потянули вверх, ставя на ноги. – Успокойся! Шинода вывернулся и с силой оттолкнул Честера, поворачиваясь к еле-еле поднимающемуся на ноги Джо. Хан вытер кровь тыльной стороной ладони, размазывая её по подбородку лишь сильнее. Они прожигали друг друга взглядами, полными агрессии, не желая первыми отводить глаза. Внутри клокотала злоба, воздух вырывался из горла с глухими хрипами. Вокруг стояла гробовая тишина; особенно нахальные снимали интересное представление на телефоны.   Майк развернулся на пятках и быстрой походкой направился к выходу, уводя с собой Честера, придерживая того за плечи. - Долбаные педики! – раздался у них за спиной истеричный визг Джо, усиливаемый акустикой в несколько раз.

***

  Учёба парней почти завершена. Осталось сдать экзамены и получить диплом. Майк с Честером живут вместе. Вообще теперь всё в корне изменилось для обоих. Майк не общается со своей старой компанией. Теперь практически все в группе бросают на него косые взгляды (без сомнения, работа этой самой компашки). Но ему плевать, потому что теперь он понял, что представляют из себя эти "друзья". Всё, что нужно, у него уже есть.   Выпускной вечер они решили отметить только вдвоём, встречаться с бывшими одногруппниками не было ни малейшего желания.

***

  И вот идут жаркие летние месяцы. Парни уже вовсю работают, мечтают накопить денег и съездить осенью в Европу покататься на лыжах.   Майк счастлив, как никогда. Ни разу в жизни он не чувствовал себя таким. Просыпаться рядом с любимым человеком и ощущать его близость по вечерам. Майк задавал судьбе вопрос, не шутка ли это, и чем ему придётся заплатить за своё счастье. Эта мысль следовала за ним по пятам, неотрывно, словно тень. Где-то глубоко внутри прочно угнездилась идея, что так хорошо не может быть всегда, что всё на свете имеет конец. Эта мысль разъедала существо Майка, словно кислота. Каждое утро, просыпаясь раньше Чеса, он вглядывался в его лицо, стараясь как можно детальнее запомнить черты, будто бы предчувствуя что-то дурное.   Это был вечер пятницы. На улице шёл жуткий ливень, уже стемнело, и на небе то и дело проскакивали электрические вспышки, ослепляющие и сопровождающиеся раскатами грома. Сегодня Честер предупредил, что задержится на работе. Майку не хотелось одному сидеть в квартире, поэтому он решил прокатиться на любимой Audi до ближайшего ресторанчика итальянской кухни и купить что-нибудь вкусное на ужин.   Когда Майк подъезжал к дому, часы показывали без четверти десять. Припарковав автомобиль напротив входа, он на мгновенье задумался. Яркая вспышка молнии ослепила его неестественно белым пламенем, тут же раздался оглушающий гром. Майк подпрыгнул от неожиданности: радио в машине зловеще зашипело и включилось само собой. "Это всё молния, теперь все электроприборы, наверное, глючат" - попытался успокоить себя Шинода. Сердце стучало с бешеной силой, словно готово было разорвать грудную клетку. Майк застыл на месте. Хрипловатый мужской голос по радио пел:

"Your time is borrowed..." ("Выделенный тебе лимит времени исчерпан...")

  Необъяснимый, животный ужас захлестнул Майка, словно на него вылили ведро ледяной воды. Предчувствие, которое он сам не смог бы себе объяснить, заставило до отказа вдавить педаль газа в пол. Шинода летел, не обращая внимания на знаки и светофоры, летел в сторону офиса, где работал Честер.   Когда до места работы Беннингтона оставалось проехать всего пару кварталов, Майк увидел припаркованную машину "Скорой" с включённой мигалкой, вокруг которой бегали и суетились люди. Рядом стояла легковушка с помятым капотом.   Проехать всё равно не было возможности, дорогу перекрыли, видимо, из-за аварии, поэтому Шинода решил пройти остаток расстояния пешком.   Проходя мимо, Майк кинул взгляд на что-то лежащее на асфальте и прикрытое тёмным покрывалом. Присмотревшись повнимательнее, он увидел высовывающуюся из-под одеяла кисть руки. Пальцы длинные и тонкие, так похожи на...   Майк, словно безумный, кинулся в самую гущу, расталкивая всех на пути, и откинул одеяло. Честер лежал с открытыми глазами, на лице застыло удивление, можно было подумать, что это фотография, если бы не пустой взгляд, в котором не было привычного огня. Майк смотрел неотрывно на это бледное лицо, его била крупная дрожь, по щекам стекали потоки дождевой воды; он вцепился руками в мокрый насквозь свитер Беннингтона и потянул на себя, как будто хотел заставить его подняться. Подбежали что-то бессмысленно вопящие врачи и стали оттягивать Майка. Но он держал крепко, двое крупных докторов не могли оттащить Шиноду. Что они кричали, Майк не слышал, он неотрывно смотрел на любимое лицо, и до него постепенно доходил смысл происходящего.   Потом - бесконечные расспросы, кем он приходится погибшему, объяснения, что водитель был ослеплён яркой вспышкой молнии и не успел заметить перебегавшего дорогу Беннингтона, подготовка, а затем и сами похороны, - всё это было словно во сне. В кошмарном сне.   Майк осознал, что это реальность, стоя возле надгробия в виде белоснежного ангела. По лицу стучали крупные капли дождя, застилая глаза мутной пеленой, но он не обращал на них внимания. Тогда он понял, что не увидит его больше никогда. Никогда не прикоснётся, не поцелует эти тонкие губы, которые умели так по-особенному улыбаться. Никогда не проснётся утром с ним рядом. Они не съездят в Европу покататься на лыжах, как собирались. Всё закончилось так же внезапно и быстро, как и началось. Судьба отобрала свой подарок.   Майк остановил машину на мосту где-то за городом. Открыв водительскую дверь, он с жадностью вдыхал тяжёлый влажный воздух. Уже стемнело, дождь усилился, начиналась гроза. Ветер с неистовством завывал где-то наверху, среди балок моста. А он сидел и смотрел, как вода тонкими прерывистыми струйками стекает в салон его любимого авто, и слушал стенания ветра.   Так и не заглушив двигатель, он подошёл к ограде и перекинул вначале одну ногу, затем другую. Молнии освещали лицо Шиноды, на котором застыла безумная улыбка, мокрая чёлка прилипла ко лбу, по лицу стекали струйки дождя. Дальний свет от непогашенных фар Audi бил далеко вперёд, перекидывая две дорожки с мелькающими в них крупными каплями дождя через пропасть.   Майк смеялся, глядя вперёд, в темноту, ибо знал, кого он встретит, если пройдёт по этой теряющейся в ночном мраке золотой тропинке. И Майк Шинода шагнул в пропасть.