Альтернативный конец
1 июля 2014 г., 10:09
…Когда Майк подъезжал к дому, часы показывали без четверти десять. Припарковав автомобиль напротив входа, он на мгновенье задумался. Яркая вспышка молнии ослепила его неестественно белым пламенем, тут же раздался оглушающий гром…
***
Первое, что Майк увидел – ослепительно белый свет. Глаза слезились, но Шинода упорно пытался разлепить веки, несмотря на непроходящую режущую боль и белоснежные стены, которые словно бы светились изнутри. Когда зрение парня адаптировалось, он смог разглядеть комнату. Абсолютно голые стены, выкрашенные белой краской. Напротив односпальной кровати с металлической спинкой, на которой он лежал, стоял одинокий шкаф, как ни удивительно, не белого, а неприятного, светло-серого цвета. Рядом с постелью - прикроватная тумбочка с сиротливо стоящей лампой. Справа на идеально белой стене выделялась дверь с небольшим окошком в верхней части, а на противоположной – окно без каких-либо занавесок. Оно занимало практически всю стену (к слову, комнатка была совсем небольшой) и именно оттуда лился так раздражающий Майка ослепительный солнечный свет. Но больше всего Шиноду поразило то, что на окне стояли решётки. Похоже на сумасшедший дом. Майк откинулся на подушку и прикрыл глаза. Голова просто раскалывалась. Он не смог бы сказать, как долго продлилось его забытье, но когда очнулся, солнце уже переместилось на небосклоне, и не было этого бьющего по глазам резкого света. Дверь с негромким хлопком закрылась, и Майк не спеша перевёл взгляд с одуряющее белого потолка на вошедшего. Возле его кровати стоял высокий немолодой мужчина в белом халате, застёгнутом на все пуговицы. Из-под халата виднелся ворот голубой рубашки. Седые коротко стриженые волосы зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Мелкие глаза ледяного серого цвета смотрели пристально, а тонкие губы выделялись слегка загнутыми вниз уголками. Врач стоял прямо, сверху вниз внимательно глядя на Майка, заведя руки за спину. У Майка сразу же возникли неприятные ассоциации каким-то немецким нацистом. - Как Вы себя чувствуете? – Хриплый, немного скрипучий голос, как у много курящего человека. - Голова болит. – У Шиноды не было ни малейшего желания говорить с ним. - Понятно. Это скоро пройдёт, не переживайте. – Врач присел на краешек кровати, а у Майка возникло инстинктивное желание отодвинуться подальше. – Майк, вы же понимаете, где находитесь? Шинода неуверенно кивнул. Догадки были, но определённо неприятные. - Это психиатрическое отделение Городской больницы. Вы здесь находитесь… – Немец перевёл взгляд в свой блокнот, который только что вытащил из кармана. – Почти неделю. Снова еле заметный кивок. - Вы знаете, почему здесь оказались? – Врач достал серебряную, на вид недешёвую ручку из кармана и приготовился писать. - Нет, не знаю, – прохрипел Майк. Сознание того, что он лежит по соседству с психами, мягко говоря, напрягало. - Понятно. Тогда так: что последнее Вы помните? Майк наморщил лоб и прикрыл глаза. Мозги работали с трудом. - Помню, как припарковался рядом с домом, на улице была гроза. Я заглушил двигатель, а потом меня ослепила яркая вспышка молнии. – Майк перевёл взгляд на пустую прикроватную тумбочку. Даже стакана воды не поставили, а пить хотелось страшно. - Доктор! Вы сказали, я тут неделю нахожусь? - Да, практически. - И ко мне никто не приходил? Такой худой светловолосый парень? Его зовут Честер. Честер Беннингтон, он должен был заглянуть. Немец посмотрел в свой блокнот, а потом чуть дольше, чем следовало, задержал изучающий взгляд на Майке. - Нет, сожалею, к Вам никто не приходил. – Он поднялся, направляясь к двери. – Отдыхайте, я ещё вечером зайду.***
Весь оставшийся день Майк промучился мыслью, почему же Честер не пришёл его навестить. И как, чёрт возьми, он вообще оказался в дурдоме?! Почему до него не дошло спросить это у доктора-немца? Безуспешно подёргав дверь (та, разумеется, была заперта. Странно, неужели психов из палаты не выпускают?), Майк принялся мерить шагами комнату, периодически скверно ругаясь сквозь зубы. Немец, как и обещал, пришёл вечером. Прямо на пороге Майк накинулся на него: - Вы всех здесь взаперти держите? - Тише. Завтра, если не случится никаких неожиданностей, вам разрешено будет покидать палату. Это делается для вашей же безопасности, Майк. – Доктор снова что-то чиркнул в блокноте. – Ничего нового не вспомнили? - Да что, твою мать, я должен вспомнить? – Майк начал выходить из себя. - Может, вы мне лучше расскажите, какого хрена я здесь оказался? Оставив вопрос парня без ответа, немец снова что-то написал. - Постарайтесь как следует выспаться. Спокойной ночи. Майк подскочил на кровати, подлетая к только что захлопнувшейся двери: - Постойте! Я имею право знать, почему я здесь! – Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что он не отличается сейчас от своих соседей.***
Утро встретило Шиноду таким же ослепительным светом. С трудом поднявшись, Майк обнаружил возле кровати какое-то подобие кроссовок. Натянув их прямо на босую ногу, он только сейчас заметил, что одет в что-то наподобие пижамы: светлые штаны в синюю полоску и такого же цвете свободная рубашка. Подёргав дверь, Майк с удивлением отметил, что она открыта. Довольно широкий коридор, покрашенный точно такой же белой краской (Господи, да тут от одного белого цвета крыша поедет!), уставленный мягкими креслами и диванчиками. На каких-то из них сидели люди точно в таких же, как у Майка, пижамах. Проходя мимо них, Шинода уже морально подготовился к чему-то… странному. Однако больных на удивление оказалось мало, и все они были довольно тихими. Кто-то изредка дёргал головой, словно отгоняя надоедливую муху, кто-то выбивал на своих коленях странный ритм, при этом улыбаясь в сторону свободного сиденья на диванчике рядом. Проходя мимо поста медсестры, Майк посмотрел на часы. Семь утра. Не удивительно, все психи ещё спят. - Прошу прощения, у вас есть телефон? Женщина кинула на него удивлённый взгляд. Давно, наверное, к ней не подходили с таким адекватным вопросом. - Да, по коридору прямо и налево.***
Телефон он нашёл быстро. Набрав номер мобильного Честера, Майк приготовился считать гудки. «Номер набран некорректно», - оповестил приятный женский голос. Майк сбросил вызов и попробовал набрать ещё раз, надеясь, что просто случайно перепутал цифру. «Номер набран некорректно» - Вот чёрт, чёрт, чёрт! Пока ещё удерживая под контролем набегавшую волнами панику, Майк пару раз глубоко вдохнул-выдохнул, набирая их домашний номер. Гудки. Ещё один, а в перерывах, когда слышался едва различимый хруст, сердце Майка подпрыгивало. Вот, сейчас Чес возьмет трубку, и Майк услышит его голос. Но нет. Снова гудок. Помехи. Гудок. Майк прикрыл глаза, сжимая трубку в руке ещё сильнее. …Машина скорой с включённой мигалкой, отбрасывающей сине-голубые блики на мокрый от дождя асфальт… люди, лица которых не разглядеть из-за темноты и поливающего стеной дождя… что-то лежащее на дороге и прикрытое тёмным брезентом… и лицо Честера, такое незнакомо отчуждённое, с широко распахнутыми глазами и слегка приоткрытым ртом. По его лицу стекают капли дождя, попадая в глаза, рот… Майку это не нравится, он одной рукой прижимает голову Честера к себе, пытаясь укрыть от дождевых потоков, другой убирает непослушные светлые прядки, прилипшие ко лбу, смахивает капли с лица… кто-то кричит сзади, дёргая Шиноду, пытаясь оттащить, оторвать… Но Майк не позволит! Он не отпустит! Никогда и ни за что! Пальцы разжимаются, трубка летит вниз, повисая на упругом шнуре, с грохотом ударяясь о стену, начинает раскачиваться. Майк сползает по стене, обхватив голову руками. Трубка рядом качается, словно маятник, с каждым разом ударяясь всё слабее и слабее.***
- Почему вы мне всё сразу не рассказали? – он обращался к доктору, сидящему в высоком кресле в своём кабинете. - У вас был нервный срыв, Майк. Вы во всём винили себя. Ваши друзья и родственники опасались за вашу жизнь. Собственно, поэтому вас и поместили сюда. - Похороны уже состоялись? – Майк задал самый волновавший его на тот момент вопрос. Хотелось последний раз взглянуть на его лицо. - Да. Всю нужную информацию Вам прислали домой по почте. Родственников у него не обнаружилось, так что… Если хотите, можно переслать всё сюда. - Это ни к чему. Я выписываюсь.***
В их квартире всё напоминало о Честере. Незакинутая кровать с примятой подушкой на его стороне создавала впечатление, что Чес только что встал и сейчас принимает душ или готовит любимые ими обоими блинчики с кленовым сиропом. На секунду Майку показалось, что он слышит, как что-то шкварчит на сковородке. Завернув на кухню, он увидел сидящего на железном подоконнике голубя. Его коготки скребли по металлу, а птица, чуть склонив голову, разглядывала хозяина чёрными глазами-бусинками. - Кыш! – Шинода лениво махнул рукой, и птица вылетела в распахнутое окно, обдавая полуяпонца струёй воздуха. «Дурная примета, когда птица залетает в дом» - вспомнилось чьё-то предупреждение, заставив Майка мрачно усмехнуться. На их обеденном столе стоял недопитый кофе. «Мой или его?» - почему-то этот вопрос не давал покоя Майку, вынуждая вспоминать события последнего утра, которое они провели вместе. Документы, о которых говорил немец, Майк нашёл в почтовом ящике. Куча ненужных бумажек, свидетельство о смерти… и в самом конце он обнаружил то, что искал: адрес кладбища и номер могилы.***
Тихое место за городом. На удивление, среди могильных плит росли деревья, отбрасывающие тень и так кстати укрывающие от палящего солнца. Майку не пришлось долго бродить, нужно место он нашёл за несколько минут. Он ожидал увидеть что-то вроде белоснежного ангела и уложенные вокруг него свежие цветы. Однако на участке №Е169 не было ничего похожего. Не выше колена белая плита, врытая в свежую землю. И всё. Ни таблички с именем и датой смерти, ни цветов. - Малыш… прости, я идиот. Не привёз тебе ничего. – Майк положил руку на нагретую солнцем плиту. – Как же так, Чес? Как же так? Майк просидел на коленях возле могилы до вечера, до тех пор, пока сторожа его не выпроводили. Майк не плакал, нет. Просто сидел и молчал, вперившись взглядом в одну точку и зарывшись рукой в тёплую рыхлую землю. Воспоминания не давали покоя, возвращая его в прошлое. Они его не хотели отпускать или он их? Шинода понял, насколько долго просидел в одном положении, когда поднялся и едва не упал от боли в ослабших, затёкших коленях. Он более-менее пришёл в себя на выходе с кладбища, ведомый под руку сторожем. Интересно, как часто ему приходится вот так выводить посетителей?***
Возвращаться в квартиру совершенно не было желания. Сложно находиться одному в помещении, где совсем недавно ты был счастлив с кем-то вдвоём. Куда ни посмотришь, всплывают воспоминания. О субботнем вечере на диване, когда они смотрели какой-то дурацкий ужастик, хрустя попкорном. Майк тогда ещё от нечего делать комментировал действия главных героев, а Чес хохотал, прося Майка заткнуться и дать посмотреть. Вроде бы ты и не подозревал раньше, что запомнил какой-то непримечательный день, однако он прочно отложился в твоей памяти, а теперь вернулся, поражая точностью запомненных мелочей. Майк и сейчас помнит, как он разбил стеклянную солонку. Соль разлетелась по всей кухне, они замучились ползать под столом с пылесосом и собирать её, как назло, время было за полночь. Удивительно, что соседи не пришли жаловаться. На Честере тогда была красная домашняя футболка, и когда он перевязывал порезанный палец Майка, ругаясь сквозь зубы, какой Шинода криворукий увалень, Майк ещё пошутил… Побродив по тёмным комнатам, даже не разувшись, Майк вышел, мягко прикрыв за собой дверь. Нет, он не останется здесь на ночь. Слишком свежие воспоминания. Слишком много мыслей в голове. А вы замечали, что они, словно мелкие назойливые москиты, имеют свойство так настырно преследовать человека именно в тёмное время суток?***
Ему до этого не раз приходилось ночевать в машине. Жутко неудобно, на утро все конечности зверски болят. Но сейчас это не имеет значения. Майк гнал со всей мочи. Выехав из города, он открыл настежь все окна и нажал до отказа на педаль газа. Ветер остервенело трепал чёрные волосы, проходясь сильными потоками по всему телу. Ворот рубашки трепетал от сильных порывов ветра, уши заложило, но мысли не желали исчезать из головы. Майк нажал на тормоз. Шины Audi с визгом проехались по асфальту, водителя потянуло вперёд, чтобы сразу же кинуть назад. Майк вышел. Воздух здесь казался гораздо холоднее, ещё бы, машина остановилась посреди моста через реку. Подышать влажным холодным воздухом сейчас то, что нужно. Обойдя автомобиль, Шинода присел на капот. Темнота, прерываемая только дальним светом фар и тишина – ни души рядом. Только слышно, как вода внизу с яростью разбивается о камни. Хотелось курить. Майк давно бросил, но сейчас мысль о затяжке вернулась вновь, заставляя губы пересыхать и трястись в предвкушении. Майк опустил глаза вниз. С правой стороны на капоте красовалась вмятина. Покореженный металл на контрасте с гладкой второй половиной капота уродливо вдавался внутрь, добираясь практически до лобового стекла. И как он её раньше не заметил? Откуда она? Кто умудрился так долбануть машину? Шинода прикрыл глаза, ощупывая неровности, задевая ногтями кое-где содранную краску. Майк сидел в своей Audi на парковке рядом с домом, точно так же проводя рукой по гладкой поверхности руля и наслаждаясь едва заметными углублениями для водительских пальцев. По лобовому стеклу текли ручьи дождевой влаги. Как же не хотелось выходить под такой ливень… Белая вспышка на долю секунды озарила всю улицу, на миг стало светло как днём, и Майк даже успел увидеть аккуратно подстриженные кустики напротив, на которых висела и раскачивалась на ветру птичья кормушка. Следом за вспышкой раздался оглушающий гром, радио заработало само собой, заставляя Майка впасть в самую настоящую панику и, круто развернувшись, понестись на всех парах к офису Честера. Он всегда любил скорость. И мастерски управлял машиной. За те несколько лет, что он сидел за рулём, Шинода ни разу даже не поцарапал. Майк уверенной рукой вёл свою Audi через городские полупустые улицы, не сбавляя скорости даже на светофорах. Ливень мешал обзору, но дворники работали на полную мощность. Он уже почти на месте. Пара поворотов, да он проедет здесь с завязанными глазами – столько раз забирал Чеса с работы. На последнем повороте белый свет ослепил Шиноду, заставив на миг инстинктивно закрыть глаза. Глухой удар о капот и визг тормозов Audi. «Вот чёрт, задел чью-то машину! Дьявол!» Майк выскочил под ливень. Никакой помятой машины справа, откуда послышался удар, не было. Вместо этого чуть дальше по дороге лежал человек. Его кисть с тонкими изящными пальцами изогнулась под неестественным углом, а на голове росло и расползалось красное пятно, покрывая светлые прядки…***
Равномерный рёв двигателя. Голова безвольно переваливается с одной стороны на другую. На небольших ухабах расслабленное тело подскакивает вверх. Тяжёлые веки, словно налитые свинцом, ни в какую не желают открываться. Майк чувствует выступившую в уголке рта каплю слюны, стремящуюся скатиться и растянуться в ниточку дальше, на щёку. Голоса эхом отдаются в голове, будто доходят через длинную трубу. Плевать. Плевать на всё. Смертельно хочется забыться сном. …- я вколол ему лошадиную дозу успокоительного. Парень что-то слишком бурно реагирует. - Как я понял, он знал погибшего. Никого не подпускал к телу, мы втроём его еле-еле оттащили. А потом начал бросаться на всех, орать, что найдёт и своими руками удавит водителя. Кажись, крыша у него совсем поехала. - Бедный. Он не виноват. Этот блондин сам выскочил из-за угла, никто бы не успел среагировать. – Среди мужских голосов раздался один женский. - Мне его не жалко. Как он напугал того паренька. Он, простой зевака, вышел посмотреть, что за толпа здесь собралась. А этот псих возьми и набросься на него. Парень теперь в реанимации. Похоже, решил, что он и есть убийца. Дурдом, а не ночка, - заключил недовольный мужской голос. - Приехали, ребята. Доставай носилки.***
Шинода распахнул глаза, подошёл к невысокой кованой ограде моста и посмотрел вниз. Практически полная луна достаточно хорошо освещала бездну. Блики тусклого света причудливо переливались в быстрой воде, то появляясь, то исчезая. Бушевал бурный речной поток, кидая и сталкивая волны между собой, разбивая их о тёмные, блестящие от воды валуны, закручивая воду в чёрные омуты. Тёплый, лёгкий, но настойчивый ветерок шевелил волосы на голове Майка, словно дыхание кого-то невидимого, неосязаемого, но находящегося в неуловимой близости. Он шептал, заставляя, уговаривая оторвать взгляд от затягивающей черноты бездны, раскинувшейся у самых ног Майка…
