Исилиэль, дочь Луны

      В этом году зима пришла в Лихолесье как-то очень неожиданно для Тауриэль. Вообще-то эльфийка не очень любила этот сезон года: жуткий холод, хлесткий ветер, пробирающий до самых костей, больше раздражали, чем радовали. Но даже они не могли отобрать у зимы её чарующего волшебства, ведь её белые краски способны превратить унылый пейзаж в превосходную картину.       Поэтому выйдя на улицу, Тауриэль невольно залюбовалась красотой, окружающей её. Несмотря на то, что эльфийке зима представлялась неприветливой и холодной королевой, она смогла признать, насколько невероятно красива зима со своими ледяными украшениями и белыми одеждами, словно сотканными из тысяч маленьких снежных крупинок. Зима покрывает всю землю белым волшебным покрывалом, таким пушистым, легким, воздушным… Она укутывает деревья и кусты ковром из серебра, переливающимся на свету горящими сказочными бликами.       К сегодняшнему дню, Тауриэль замечает, что эта волшебница прошла уже по всему Лихолесью — начиная от его дремучих лесов, заканчивая поверхностями рек. Эльфийка, задумавшись, подходит к одному из деревьев, мягко дотрагивается до снега на его ветвях, и легкая улыбка озаряет её лицо. «Какая это волшебная сказка», — думает она, не замечая вокруг ровным счетом ничего. «И как я раньше не замечала?» — Тебе тоже нравится, Тауриэль? — спрашивает Леголас, который тихо подошел к эльфийке сзади, пока она любовалась на снежинки. Тауриэль немного рассеяно кивает, оставляя принца в недоумении. — Редкий год, когда у нас выпадает столько снега, и он не тает, — замечает наследник, пытаясь продолжить разговор. — Да, ты прав, Леголас, — наконец, поворачивается лицом к принцу эльфийка. — Знаешь, что меня терзает, друг мой? — вдруг спрашивает она.       Нет, определённо принцу не понять, что за мысли витают в голове его возлюбленной, которая, как будто специально, каждый раз сохраняет дистанцию, называет его другом, напоминая, что они лишь дружат. Леголас качает головой, и тогда девушка продолжает: — Исилиэль…Она так любит природу, мне кажется, она бы влюбилась в снежное Лихолесье. — От неё до сих пор нет вестей, — прерывает воспоминания подруги принц. — Может, стоит и нам забыть о ней? Улыбка сползает медленно с лица Тауриэль, также небыстро она сама будто бы стекленеет, а взгляд её становится пустым. — И ты просто так «выбросишь» все свои мысли о ней из своей головы? Неужели она для тебя… Никто, Леголас? — спрашивает она, но принц не спешит с ответом.       Он вспоминает её. Миловидное личико с большими голубыми глазами встает перед его лицом. Одни только её глаза могут передавать сразу всю гамму чувств и эмоций, которые испытывает их обладательница. Будь она сердита, глаза вдруг сразу потемнеют, а взгляд станет суровый и твердый. И уже не скажешь, что Исилиэль — очень мягкий человек, ведь когда она радуется, глаза её истончают всемирное тепло и доброту.       Рыжие волосы хорошо передают характер своей хозяйки. Хоть и Исилиэль, и Тауриэль имели волосы такого цвета, но оттенок был все же разный, но заметить это могли не все. Волосы его подруги были более темные и насыщенные, ближе к медному цвету, если дотронуться до них, то можно понять, что они твердые и суровые все-таки, как и их обладательница. А волосы Исилиэль были мягкими и легкими, светлыми, ближе к лисьему оттенку. В мыслях принц вообще постоянно сравнивал двух эльфиек, и если тогда, когда Исилиэль только появилась в Лихолесье, Леголас считал, что Тауриэль намного лучше его будущей невесты, то сейчас, спустя некоторое время, он уже не говорил так безапелляционно. В его сердце осталось место и для такой девушки, как Исилиэль. И все-таки, как бы он не скрывал это все, принц все-таки беспокоился за неё. — Леголас, что говорит про неё Владыка? — спрашивает вновь Тауриэль, когда про нахождение рядом с ней принц уже и успевает забыть. — Он ищет её своими методами какими-то, говоря, что не хочет рисковать своими поданными. На самом деле я давно предлагаю ему съездить в Лориэн, но отец не слишком любит куда-то уезжать из своего королевства, — рассказывает нехотя Леголас. — В Лихолесье все спокойно сейчас, тебе ли не знать? Орков почти нет, почему бы Владыке не отпустить нас с тобой погостить туда? — предлагает Тауриэль. — Ты единственный, кто может уговорить его на такое решение, друг мой, — просит она, умоляюще смотря на принца…       Я давно уже сбилась со счету, сколько времени провела в Лориэне. Множество, на мой взгляд, раз я заступала в дозор, не одну холодную ночь провела на мэллорне, вглядываясь уже в привычную темноту, мои глаза давно привыкли. Неожиданно для меня самой, промозглая осень с постоянными дождями сменилась зимой. Сразу же после дня Хрииве *, то есть, двадцать третьего ноября, выпал снег. Он был густым и чистым, и не таял в течение получаса.       И в первый же «зимний» дозор я очень сильно замерзла, даже теплое одеяло не спасло меня. В следующий раз мне пришлось быть более внимательной к своей одежде: я не забывала про теплые перчатки, шарфы, шапки, а также поменяла легкий плащ на зимний.       Порой Румиль смеялся, глядя на меня. Мои нос и щеки, которые никак не уберечь от мороза, постоянно были очень румяными, точнее, даже немного пугающе красноватого оттенка, и эльфу нравилось смотреть, как я смущаюсь.       Но во время дозоров мои мысли, к сожалению, были слишком далеки от тех, которые должны были быть. Я снова вспоминала Лихолесье, думала о Тауриэль, Леголасе, постоянно задаваясь вопросом: как они там? Подсознательно мне хотелось бы встретиться с ними вновь, побродить по тропинкам Лихолесья, поговорить о том, о сем.       Появившись в Лориэне, я подумала, что это место успокоит меня, даст забыть обо всем, что происходило со мной ранее. Но получилось то, что получилось. Я сблизилась с тремя эльфами-разведчиками и проводила все время в дозоре, изредка лишь отсыпаясь.

***

      Вот и закончилась очередная моя смена. Теперь я уже легко добиралась до Карас-Галадона самостоятельно. Моя комната осталась там же, где и была, когда Галадриэль приходила ко мне в первый раз, правда, использовала её я только для сна. Остальное время проводила за её пределами.       Обычно спала я, что называется, без задних ног. А сегодня не получалось, мне приходилось постоянно ворочаться, пытаясь найти положение поудобнее, но никак не получалось. Ближе к утру я провалилась в тревожный сон, который, впрочем, был быстро прерван. Чей-то голос, казалось, звал меня. Я, не понимая, что делаю, быстро собралась и пошла туда, откуда шел звук. Лишь завидев Владычицу Лориэна, стоявшую рядом с высоким, полностью покрытым снегом, деревом, я смогла успокоиться. Она поманила меня за собой, и я беспрекословно повиновалась. Эльфийка привела меня на полянку, где струился неглубокий ручей, а вдоль него шла изящная лестница, ведущая в лощинку. Здесь я смогла увидеть серебряную чашу на невысоком постаменте, а возле чаши стоял серебряный кувшин. — Ты, наверное, удивлена, зачем я тебя позвала сюда, Исилиэль, — промолвила эльфийка, испытывающе взглянув на меня. — Вы правы, — тихо ответила я, очарованная голосом Владычицы. — Я считаю, что пришло время рассказать тебе о твоих истинных родителях, Исилиэль. Я знала их, моя дорогая, и это весьма грустная история. Ты даже не представляешь, как похожа на них. Хандвен, твой отец, был одним из моих разведчиков, очень храбрым и преданным. Смотря на Халдира сейчас, мне иногда кажется, что многие качества его характера были переняты именно у твоего отца. Да, Халдир знал твоего отца, правда, не слишком долго, — подтвердила Галадриэль, увидев мой удивленный взгляд. — А вот мама твоя, Мелнес, родилась в Лихолесье и была также воительницей. Король очень ценил её и поэтому не раз посылал сюда для укрепления связей между нами. Мысленно я сразу же усмехнулась, думая, что прямо все дороги ведут в Лихолесье. — Здесь она познакомилась с твоим отцом, и тот был крайне удивлен, что существуют эльфийки, которые добровольно оставили свои «женские» дела и воюют. Этим Мелнес его и зацепила, поэтому я была не удивлена, что вскоре она покинула Лихолесье и поселилась здесь со своим возлюбленным. Правда, Король Трандуил запретил ей возвращаться на родину, сказав, что больше ей там не место, — сказав это, Галадриэль покачала головой, не соглашаясь с решением короля Лихолесья. — Мелнес полюбила Лориэн, но все же было видно, как грустит она по Лихолесью. Впрочем, она стала первой эльфийкой-разведчицей, и многие восхищались ей. У Мелнес были такие же рыжие волосы, как у тебя, а вот глаза тебе достались от Хандвена, — заметила Владычица. — Но их счастливые дни закончились, когда тьма вновь начала зарождаться в Средиземье. Все-таки ты успела родиться перед тем, как Хандвен ушел на войну, с которой уже не вернулся. Твой отец погиб при битве Последнего союза. Мелнес очень хотелось пойти за своим возлюбленным, но смотря на тебя, она понимала, что не вправе тебя оставлять одну, как бы ей этого не хотелось. Последними словами твоего отца к Мелнес стали именно «Побереги нашу маленькую Исилиэль», что и делала твоя мама, — продолжала рассказ Галадриэль.       Мне было трудно не расплакаться, когда Владычица рассказывала про моих родителей. Я никогда не знала ничего о своей семье, и вот наконец-то смогла хоть что-то узнать, правда, истина не порадовала меня. Элронд всегда говорил, что мои родители были многоуважаемыми эльфами и что я должна стараться быть похожей на них. Видимо, большего он и не знал. — Ты сама знаешь, что значит имя Исилиэль. Дочь Луны, это имя выбрал твой отец, потому что появилась ты именно при свете луны, а Хандвен решил, что она и будет тебя оберегать. Когда ты родилась, светила страшная полная луна, но твой отец воспринял это именно как знак, — вспоминала Галадриэль. — И вот, Мелнес заняла должность твоего отца, руководя обороной Лориэна. Тебя было не на кого оставить, ты плакала при незнакомых людях, поэтому Мелнес приходилось брать тебя всегда с собой. Однажды было необходимо кое-что срочно доставить в Ривенделл, и твоя мама решила, что домчится туда быстро, тем более, дорога ей была знакома. Кроме этого, ей было важно, чтобы как можно больше эльфов защищало Лориэн, поэтому она взяла с собой лишь троих. Тебя, разумеется, Мелнес тоже не могла оставить, хоть и понимала, что это глупо, но она решила, что рядом с ней тебе будет все-таки безопаснее. Твоя мама не ожидала, что они встретят близ Ривенделла орков, и, заметив их, весьма испугалась. Но Мелнес всегда была храброй, поэтому передав тебя на руки одному их своих подопечных и отдав также ему вещь, которую необходимо было доставить, твоя мама осталась вместе с двумя остальными помощниками отбиваться от орков, давая возможность Хэллану достичь Ривенделла. Как ты сама понимаешь, они, все трое, погибли, а ты оказалась в Ривенделле. Хэллан не знал, что с тобой делать, понимая, что везти тебя обратно в Лориэн, да еще и одному, просто опасно. Он думал, что если твой отец выживет, то сам тебя заберет. Поэтому Хэллан попросил Владыку Элронда позаботиться о тебе. В ту ночь, когда погибла твоя мать, тоже светила полная луна, — почти закончила свой рассказ Владычица.       По моему лицу уже давно текли слезы. Соленые капли касались моих теплых щек и текли дальше, теряясь где-то в уголках губ, позволяя тем самым чувствовать их вкус. Я уже не могла слушать Галадриэль дальше, мне давно не было настолько плохо. Наверное, из-за этого я и не поняла, как Владычица оказалась рядом и нежно гладила меня по голове, перебирая мои немного спутавшиеся волосы. — Ты очень похожа на своих родителей, Исилиэль, — говорила Галадриэль. — Не позволяй этой трагической истории сломать себя. Ты должна была это знать, моя дорогая. — А Владыка Элронд, Король Лихолесья… Они знали об этом? — чуть помедлив, спросила я. Владычица с грустью посмотрела на меня. — Да, они знали это. Трандуил считает тебя очень похожей на свою мать, неудивительно, что ему захотелось, чтобы ты вернулась в Лихолесье. — То есть… Эта история с женитьбой неслучайна? — наивно спрашивала я, глядя на Владычицу. — Увы, моя дорогая. Я рада, что ты смогла попасть в свой родной дом. Теперь у тебя появился выбор — остаться здесь либо вернуться в Лихолесье, — продолжила Галадриэль. — Ты знаешь все, поэтому подумай, потому что принц Леголас уже едет сюда. Ведь он до сих пор ничего не знает о твоей судьбе, — сказала Владычица.       Мне нужно было несколько минут, чтобы понять, про что говорит Галадиэль. И услышав заветное имя, мое сердце забилось чаще. Нет, он не забыл про меня, я не пустое место… — Леголас правда едет сюда? — неверяще спросила я. — Да, Исилиэль. Подумай о том, что хочешь ему сказать. Если тебе захочется о чем-то поговорить со мной, не бойся, приходи, — сказала на прощание Владычица. — Спасибо Вам, — прошептала я, уходя с этой полянки, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на мое лицо.       Не зная ни отца, ни матери, подсознательно я все же любила их. Мне хотелось узнать о них все, и я была уверена, что пару раз все-таки придется прийти к Владычице, чтобы понять их. Но пока достаточно и этого. Мой выбор, да. Лориэн, место рождения отца и меня. Или же Лихолесье, которое любила мама, несмотря на то, что не могла там находиться в последние года своей жизни. Но этот выбор подразумевал еще один. Женитьбу, к которой, мне кажется, я явно не готова. То, что творится в моей голове по отношению к Леголасу, это только мое к нему отношение. Он же был всегда подчеркнуто-вежливым, достаточно холодным, показывая, насколько я ничтожна по сравнению с ним. Вообщем, если мне такая участь уже казалась не такой уж и страшной, то вот Леголасу, не думаю, что она нравилась. Он принц все-таки. А я дочь более-менее обычных эльфов, хоть и сильных духом.       Но даже такая информация, которая теперь прочно засела в голове, не помешала мне, как обычно, заняться делами разведчика. Тепло одевшись и постаравшись успокоиться, чтобы никто не заметил моих покрасневших глаз, я отправилась на свой пост. Все-таки с меня обязанностей не снимали. Эльфы сразу же заметили, что со мной что-то не то, но тактично не стали меня трогать. Правда, Румиль, который всегда старался меня все-таки поддеть, сказал: — Кто это заставил нашу красавицу плакать? Я лишь отмахнулась, пытаясь показать и ему, что просто не трогай меня, иначе за себя не отвечаю. … Тем временем Леголас и вправду получил разрешение от своего отца поехать в Лориэн. Какие именно слова подобрал принц, чтобы Король отпустил его в такое путешествие, было непонятно, но главное Трандуил разрешил своему наследнику проверить его идею, а значит, нужно собираться. Тауриэль, первая узнавшая столь радостную весть, готова была чуть ли не обнимать принца. Она говорила, что её сердце прямо чувствует, что Исилиэль находиться в королевстве Галадриэль. Поэтому эльфы, не решаясь медлить, выехали в Лориэн, пока не зная, что их там ждет… _________________________________________ По словам Толкина, эльфы делили год на 6 сезонов: 2 сезона по 72 дня ("зима" и "лето"), и 4 – по 54 дня. Последним в году считался сезон, когда природа подготавливает силы, накопленные во время зимнего сна, к тому, чтоб проявить их, наконец,в этом мире. А первым был сезон, когда становилось видно, что природа уже пробудилась. Начало Зимы (первый день Хрииве) – 23 ноября (с вечера 22 ноября); Хрииве – Hrívë (квенья – "зима")