Вокруг толстушки за 80 дней

Найл сидел на диване в гостиной, опустив голову и сжав ее ладонями. Парень просидел так уже около часа, не шевелясь и не произнося ни слова. В доме никого больше не было, Кайл еще не вернулся с плавания, а его родители уехали на юбилей какой-то старой тетушки. — Она позвонила мне, — тихо произнес Хоран, услышав, как хлопнула входная дверь. — Кто позвонил? — еще не обдумав сказанное Найлом, спросил Кайл, но, все поняв, молча подошел к парню, сел перед ним на колени и заглянул в печальные голубые глаза. — Как ты? Что она сказала? — Я… Я хотел бы уйти отсюда еще час назад, но не мог не попрощаться. — Почему ты должен уйти? — Потому что мы переезжаем, Кайл. В какой-то далекий отсюда город. Она хочет отрезать все пути, соединяющие меня с этим местом, с этими воспоминаниями, с… тобой. — Нет, — ошарашено прошептал Уилсон, — нет, она не может так поступить. — Уже. Завтра вечером я уже буду за тысячи миль отсюда. Кайл тяжело выдохнул, услышав такую новость. Он убрал свои руки с колен Найла и зажмурил глаза, стараясь сдержать подступающий к горлу ком. — Зря я остался, — холодно и твердо сказал Найл и резко встал на ноги, из-за чего Кайл вздрогнул и посмотрел на парня снизу вверх. — Нет, не зря. Все хорошо. У нас есть время, чтобы как-то все исправить. — У нас нет времени, Кайл! Надо было уйти сразу после звонка и не травить душу ни себе, ни тебе, — после этих слов Хоран помчался к выходу и вышел, хлопнув за собой дверью. Кайл что-то крикнул ему, но все уже было неважно. Уилсон сглотнул ком, он был слишком огарашен, чтобы полностью осознать случившееся. Он не хотел так расставаться, не хотел, чтобы в его памяти оставались эти наполненные слезами голубые глаза, слышать дрожащий голос, чувствовать холод. Он не желал, чтобы последние их совместные минуты были такими, чтобы весь их путь закончился так. Найл бежал домой, кашляя из-за нехватки кислорода, усталости и подступающих слез. Он несся сломя голову к ненавистному ему дому. Ливень еще больше выводил блондина из себя, мурашки бежали по его коже чуть ли не от каждой ледяной капли. Темнота, ужасная погода, отвратительное настроение и ненавистное расставание играли свою иронию, еще больше добивая юношу. Найл несся по проезжей части, не обращая внимания на сигналящие ему машины и ругающихся водителей. Хоран тяжело дышал, глаза его застилала пелена, из-за которой он не разбирал, куда мчался. Не рассчитав силу бега, парень запутался в своих же ногах и повалился на асфальт. Вставать уже не было сил, единственное, что удалось парню, — это перекатиться на обочину и растянуться на мокрой траве. Он плакал, так сильно, что разболелась голова, что сдавило легкие, что защемило горло. Все навалилось одним огромным комом, столько эмоций рухнуло на его плечи, столько боли появилось внутри. Звонок телефона заставил Найла шевельнуться, на экране парень увидел слово «мама», после чего сбросил трубку и поднялся с земли. Не было сил бежать и даже прямо идти, поэтому Хоран брел, еле передвигая ногами. Он не хотел возвращаться домой, видеть мать, собирать чемоданы. Хорану хотелось кричать о том, как он не желает делать все это. Поэтому юноша шлялся по разным закоулкам и шел длинными путями, огибая каждый двор и дом. Кайл валялся на своей кровати, крутя телефон в руках и боясь нажать на кнопку вызова. Глаза его были красными, а руки чуть тряслись. По телевизору шел какой-то фильм, но Уилсон поставил беззвучный режим и вовсе не смотрел в экран. На часах уже было восемь часов вечера, и с каждым часом Кайл мучил себя все больше и больше. Он уже потерял надежду на всякое его будущее с Найлом, на его возвращение, на еще одну встречу с ним. Уилсон даже не знал, что мог сделать. Вместо того, чтобы хоть как-то действовать, парень просто валялся на своей кровати и смотрел в потолок, раздумывая над будущим. — Черт, — выругался он и вскочил на ноги после осознания того, что он должен был остановить Найла, утешить его, поддержать, помочь. — Полный идиот. Кайл сбежал на первый этаж и, даже не обувшись, выскочил из дома. Ледяной дождь тут же окутал его, заставляя поежиться от холода и неприятно прилипающей к телу футболки. Уилсон поднял глаза, выбирая, в какую сторону бежать, и замер. Перед ним стоял продрогший Найл, с поникшими плечами и головой, до ниточки промокший и сильно трясущийся и посиневший от холода. — Пока, — сквозь трясущиеся челюсти выговорил Хоран, — я забыл сказать «пока». Глаза Уилсона снова заслезились, и он улыбнулся, глубоко выдыхая и чуть посмеиваясь. — Привет, — ответил он и широкими шагами направился к парню, — всегда говори только «привет». Кончики губ Хорана поднялись, чуть подрагивая, и в следующую секунду Найл почувствовал жгучее тепло, заставившее забыть об ужасном холоде. Найл ответил на поцелуй и чуть простонал, почувствовав на своей ледяной коже груди горячие ладони Кайла. — Не смей больше уходить, — прошептал Уилсон в губы блондину. — Придется. — Но не сейчас. Останься со мной. На чуть-чуть. На последнюю ночь. Побудь со мной рядом. Как можно ближе, — сквозь короткие поцелуи тихо говорил Кайл. Найл чуть кивнул и, прижавшись к Кайлу, вместе с ним направился в дом.

Switchfoot – Your Love Is A Song

— Я дам тебе сухую одежду, — Кайл с нежностью посмотрел на друга и быстро вытащил из шкафа стопку одежды. – Ванная прямо напротив комнаты. — Я могу переодеться здесь? — тихо спросил второй парень и шмыгнул носом: с отросших волос капала вода, и его руки мелко тряслись. Уилсон только кивнул в ответ и смущенно отвернулся, ожидая, когда Хоран переоденется. В голове роилась не одна сотня разных картинок, мыслей и слов, однако Кайл все же не мог представить, о чем можно говорить в сложившейся ситуации. Вдруг в голове промелькнуло что-то, и парень почти сказал это, как неожиданно почувствовал теплое дыхание в шею. Кайл замер. — Спасибо, — тихий шепот опалил кожу, и по спине мигом пробежали мурашки. Уилсон развернулся и уставился в синие глаза. В них отражался свет от лампы, но юноше казалось, что это звезды сверкали в глазах возлюбленного. Кайл видел, что во взгляде парня напротив чувствуется неуверенность, но желание тоже было очевидным. Найл будто спрашивал разрешения, медленно поднимая руку и легко дотрагиваясь до холодных пальцев второго блондина. Без лишних слов Уилсон взял Хорана за запястье и повел к кровати. Его губы были холодными, даже грубая кожа пальцев чувствовала это. Проведя линию ниже, Кайл с восторгом наблюдал, как по шее побежали мурашки, а щеки Найла медленно покрылись красными пятнами. Грудь ирландца быстро вздымалась, когда Уилсон, наклонившись, оставлял поцелуи на ключицах. Потресканные губы были сжаты в тонкую линию, глаза плотно закрыты, и казалось, что парень просто сосредоточен на решении какой-то проблемы. Однако внутри все бушевало, и горячее, буквально выжигающее чувство опаляло внутренности. Низ живота болезненно потянуло, и Хоран сжал простынь в кулаках, чуть выгибая спину. Кайл с наслаждением смотрел на то, как его собственные пальцы доводят второго блондина до исступления одними только нажатиями на плечи и грудь. Как по бледной коже бегали мурашки, а костяшки белели от напряжения. Уилсон провел большим пальцем по синеватым векам Хорана, и тот медленно открыл затуманенные страстью глаза. Понадобилось всего мгновение, чтобы стало понятно — сегодня все закончится по-другому. С силой дернув Кайла на себя, Найл настойчиво поцеловал чуть влажные губы: какой-то сладкий вкус, почти до боли знакомый, очутился на языке, и только через несколько секунд Хоран узнал его — так любимая им клубника. Кусание губ, засосы на шее и тесные объятия сильнее раззадоривали обоих парней, и обоим хотелось большего. С уст слетали первые, еле сдерживаемые стоны, и сил сдерживаться больше просто не осталось. Жаркие поцелуи обжигали холодную кожу, оставляя на месте прикосновений легкие покалывания. Распухшие губы уже не слушались, и казалось, что время остановилось. Глаза почти не видели в темноте, только светлота кожи отчетливо читалась во мраке. Пальцы спускались ниже, задевая некоторые важные точки на теле каждого из парней, и сегодня границ просто не существовало. Оба юноши были напряжены, их соприкосновения уже доставляли некий дискомфорт, и каждому хотелось большего. Руки сжимали кожу так, что завтра точно останутся синяки, но сейчас это не играло роли. Каждый наслаждался как мог: этими прикосновениями, толчками и поцелуями. Этой нежностью, болью и страстью. Этим контрастом холодного и горячего, что скрывали в себе эти два юноши. Этим шквалом эмоций, которые били через край. Сейчас эти двое любили, и любовь выходила из своих границ стонами и рыками, шлепками кожи о кожу и укусами на шее. Завтра все будет по-другому, но лишние заботы сейчас, в этом аромате похоти и желания, были просто неуместны. Сердца бились с такой силой, будто желали вырваться из тесноты грудной клетки, а дыхание никак не хотело приходить в норму. Вздохи и выдохи – все делилось на двоих, но лишь до самого утра, пока все, наконец, не кончится. Кайл еле заставил сновидения уйти прочь этим воскресным утром, парень сладко потянулся и широко улыбнулся, закутываясь в теплое и мягкое одеяло. Он хотел поцеловать Найла, обнять его, почувствовать тепло, но когда Уилсон повернулся и раскрыл глаза, увидел рядом с собой лишь пустоту. Улыбка сошла с его уст, а в глазах снова появилась грусть. Часы показывали два часа дня, и блондин ухмыльнулся, представляя, как Найл собирает свой чемодан, вспоминая события прошедшей ночи. — Пока… *** Луи сидел вместе с Кайлом в школьной столовой и слишком эмоционально рассказывал о прошедшем футбольном матче. Когда Томлинсон наконец-то закончил, он рухнул головой на стол, больно стукнувшись о твердую поверхность лбом. — Как только Найл уехал, все пошло наперекосяк, — простонал шатен и прекратил мучения над самим собой. — Не могу поверить, что целая неделя прошла, — тихо произнес Уилсон, качая головой и доедая свой бутерброд. — Наша команда проиграла матч из-за его ухода, — Луи во время перечисления начал загибать пальцы, — ты тут тухнешь, из-за тебя у Бет нет настроения, у меня тоже настроение ни к черту. — Я не могу ни с кем общаться пока что, прости, — Кайл вышел из-за стола, взял свой портфель и пошел дальше на уроки. Эта неделя была слишком тихой. Без Найла все было как-то по-другому, все просто все время молчали, перекидываясь друг с другом только приветствиями, ну, до того дня, как Луи и его команда проиграли матч. Тогда Томлинсон просто не выдержал, вот и решил выговориться Кайлу, которому было совершенно наплевать на все слова шатена. С того дня, как Хоран уехал, Кайл больше не мог находиться в той кровати, которая уже впитала запах Найла. Уилсон спал на диване, отказываясь занять комнату для гостей или побыть у Бетти. Девушка пыталась сначала подбодрить друга и постоянно с ним общаться, но все было тщетно. Кайл отверг всю помощь, накричав на девушку и приказав ей убираться из его дома и не трогать его самого. Изо дня в день Кайл набирал до боли знакомый номер, ожидая ответа. Уилсон прекрасно знал, что никто не ответит, но продолжал звонить, отправлять сообщения и оставлять голосовую почту на номер Найла. «Привет. Почему ты ушел, не попрощавшись? Пожалуйста, позвони мне». «Снова привет, я до сих пор жду твоего ответа, так как надеюсь, что ты не проигнорировал меня, а просто еще не прослушал голосовую почту. Пожалуйста, позвони». «Кажется, я понимаю, почему ты ушел. Просто не хотел говорить «пока»? Надеюсь, эта догадка верна. Знаешь, уже не хочу услышать правильный ответ, так как боюсь разочароваться». «Как я понял, звонить ты мне не будешь. Что ж, оставлю тебя в покое». «Нет, не могу остановиться. Я уверен, что ты все это прослушиваешь. Пожалуйста, не игнорируй меня. Оставь хотя бы чертово сообщение, напиши хотя бы одно слово». «Чертов придурок, хватит молчать! Неужели ты такой эгоист? Или это я идиот, который не может принять то, что мы с тобой больше не увидимся?». «Ненавижу тебя». «Это уже стало привычкой — отправлять сообщения в пустоту». «Все, хватит с меня. Обещаю, я постараюсь сдерживаться и забыть твой номер». Уилсон лежал на полу, не решаясь нажать на красную кнопку «удалить». Громкая музыка раздавалась по всему дому, Кайл всегда включал высокую громкость, думая, что песни смогут заглушить его мысли, но было глупо с его стороны надеяться на это. Рука парня дрогнула, и он все-таки нажал на звонок. «Привет, Найл. Прости, я снова не выдержал. И пяти минут не прошло с того момента, как я тебе звонил в последний раз. Но, клянусь, это последнее сообщение. Да, когда-нибудь я забуду тебя и твой номер, может, это случится даже очень скоро, но перед этим я хочу сказать тебе пару слов. Я что-то чувствую, Найл, что-то странное и очень сильное. Когда ты рядом со мной, что-то дрожит внутри, сильное напряжение в груди, ком подкатывает к горлу. Какой-то переизбыток эмоций, что даже челюсть иногда сводит. А теперь тебя нет. И то трепетное чувство превратилось во что-то ужасно больное. Да, внутри до сих пор все трясется и дрожит, но это больше не то приятное чувство, а какое-то жужжание бензопилы. Ком до сих пор в горле, но теперь он мешает дышать. До сих пор переизбыток эмоций, но теперь они состоят из злости и раздражения. Знаешь, я никогда раньше не влюблялся, из-за чего не знаю, что люди испытывают при этом. Поэтому, думаю, я влюблен. Я почти уверен. Почему «почти»? Потому что, как мне кажется, настоящая любовь должна быть взаимной. А я сомневаюсь в твоих чувствах. Так что… Ох, все, мне пора прекращать, а то развел тут какую-то девчачью драму и ужасные сопли. Пришла пора сказать «прощай». Прощай, Найл…» *** Найл лежал на кровати, уже семнадцатый раз прослушивая последнее сообщение Кайла. Внутри все щемило и ломило от осознания невозможности позвонить этому парню, которому так больно, который так жаждал ответа, которому было необходимо услышать голос Хорана. Но нельзя, ни в коем случае нельзя. Так будет лучше, сейчас он помучается, зато потом будет легче. Найл знал, что если он сорвется и позвонит, то потом не сможет остановиться, а от этого все будет только хуже и больнее. — Все, Найл, успокойся, ты его больше никогда не увидишь. Потерпи. Скоро все пройдет, — шептал он себе, зажимая голову руками. Слово в слово. Слово в слово он повторял эти слова с тех пор, как покинул дом Кайла раз и навсегда. Но ничего не проходило. С каждым днем становилось все хуже, с каждой минутой боль все нарастала, с каждым сообщением Кайла желание ответить становилось все сильнее. Неделя. Прошла уже неделя. Или всего лишь неделя? Найл не знал, он запутался во времени. Не понимал, быстро ли оно шло или нет. Это сложно определять, когда валяешься на кровати и прослушиваешь одни и те же сообщения целыми днями. «…Прощай, Найл…» Хоран печально ухмыльнулся и кинул телефон в стену. Тот разбился и разлетелся на две части. Парень откинулся на подушку, закрыл глаза и сжал челюсти, сдерживая вновь подступающий поток бурных эмоций. Потом Найл соскочил, сам не понимая своего порыва, и побежал в прихожую, где схватил домашний телефон и набрал выученный наизусть номер. Послышались гудки, и вместе с ними сердце парня тяжело и часто билось. Гудки прекратились, повисло молчание. — Ну, вы будете говорить или нет? Кто это? — послышался раздраженный, но такой знакомый голос, что у Найла все сдалось и свело. — Не смей сомневаться, — единственное, что смог выдавить Хоран, а потом сбросил трубку. Молчание повисло в гостиной. Стакан воды выпал из рук Кайла, и вода выплеснулась на его штаны. — Стой! — выкрикнул он, зная, что этот «аноним» не услышит, так как уже минуту назад сбросил звонок. — Зря ты позвонил. Теперь будет еще хуже, — прошептал он, но, в то же время, был невероятно счастлив. «Не смей сомневаться», — этого было достаточно для того, чтобы Уилсон снова почувствовал приятную дрожь и чувства с эмоциями, переполнявшими его. И этого было достаточно, чтобы добить его, так как парень понимал, что упустил того, кого было достаточно для полного счастья.