Вокруг толстушки за 80 дней

Бет и Луи сидели в саду дома парня, где проходила шумная вечеринка в честь победы его команды. Еще несколько часов назад мистер Томлинсон подошел к сыну, похлопал по плечу и сообщил, что Луи взяли в лигу его города, после чего позволил пригласить друзей с выпивкой и музыкой и хорошенько отпраздновать. Так как в доме было слишком громко, жарко, и многие подростки просто мешали уединению, Паркс с Томлинсоном вышли в сад, где висели большие качели в виде какого-то диванчика, на котором и развалилась пара. — Это что-то волшебное. Как такое вообще произошло? Как селекционеры приехали именно в тот город? Откуда они узнали? — парень перевел взгляд с звезд на девушку, которая как-то загадочно улыбалась. — Эй… Давай, рассказывай, что ты там таишь. Бетти засмеялась, когда Луи начал ее щекотать, чтобы та раскололась. — Стой, стой! — сквозь смех выдавила она, и футболист прекратил свой «шантаж». — Эм, я просто долго думала о твоих проблемах с институтами и… Ну, в общем, ты, наверное, не знаешь, но мистер Уилсон — тренер нашей городской команды. И я попросила Кайла поговорить с его отцом по поводу тебя. И вот… Томлинсон погрустнел, вспоминая те времена, когда он задумал коварный план по достижению этой самой цели. «Соблазнить Бетти». Как же это было глупо. Ведь Бет сама соблазнила его. Глупый мальчишка наивно предполагал, что выполнит свои коварные планы, не вляпавшись во что-то серьезное. Что ж, теперь он в зыбучем песке по горло. И этот песок называется одним словом — любовь. От осознания этого Луи, как и Бет, постоянно смеялся, ведь не верил во фразу «от ненависти до любви», и как же глупо получилось — влюбиться в девушку, которую он так презирал и ненавидел. А ведь Томлинсон так не любил следовать стереотипам, что ж, по одному он все же пошел. И вот, теперь сидит напротив толстушки, лузера, неудачника, но, черт, как же юноша тонул в ее глазах, забывался в ее голосе, оживал с ее прикосновениями. — Что бы я делал без тебя? — как-то грустно улыбнулся парень. — Спасибо. Луи почувствовал приятное тепло на своей ладони и опустил взгляд на руки, которые медленно и нежно сплетались. Что-то в груди юноши закололо. Больно. Луи сглотнул ком в горле и снова посмотрел на Бетти, наблюдавшую за тем, как большой палец парня гладил тыльную сторону ее ладони. — До сих пор не могу во все это поверить, — прошептала Паркс, еле заметно улыбнувшись, и Томлинсон сильно удивился, увидев на ее щеках смущенный румянец. Луи не смог долго смотреть в ясные глаза девушки, он отвел взгляд, стыдясь чего-то. Нет, не "чего-то", а совершенно понятной вещи. "Соблазнять Бетти" было самым ужасным пунктом в его плане на пути к самореализации. И, осознавая то, что поначалу все было игрой, лишь притворством и двуличностью, юноше становилось тошно от самого себя. Томлинсон совершенно точно понимал, что не заслуживает такой девушки, как Бет, ее любви, ее поддержки и помощи. Он знал, что не ему должна предназначаться эта искренняя и светлая улыбка, не его должны были касаться эти нежные и теплые руки, не на него должны были смотреть эти серые глаза, наполненные любовью, и не ему должен посвящаться этот голос, от которого сердце пропускало по несколько ударов. — Что-то случилось? — снова прошептала Бет и провела пальчиками по скуле парня. — Просто я тебя ненавижу, — чуть улыбнулся он и, повернув голову, поцеловал пальцы девушки. — Я тоже тебя ненавижу, — улыбнулась Бет и снова перевела взгляд на ночное небо, усыпанное звездами.

***

Прошла неделя с той вечеринки, слухи о которой ходили до сих пор. Ту тусовку признали лучшей в этом учебном году, наверное, потому, что полуголые футболисты на барных стойках и столах являлись роскошью и целым кексом с обилием изюма. Ну, еще нельзя забывать о том, что и женская половина тоже не желала отставать от накаченных парней-красавчиков и устроила свое шоу, сорвавшее крышу ненасытным и возбужденным юношам. Ну и, конечно же, нельзя не упомянуть живую музыку, большое количество разных видов напитков и огромнейший дом самого хозяина. Луи Томлинсон обрел былуе славу, почет, уважение и популярность. Но кто же мог знать, что такой счастливый конец сказки еще был не завершен. Наоборот, начиналось все самое интересное. Кульминация, разрушавшая все. Неожиданный поворот, изменивший только что приобретенное. — Ну что, ты готова? — прошептал Луи Бетти на ухо, и девушка, взяв парня под руку, направилась с ним на их первое свидание. Ребята решили не заморачиваться с выбором фильма в кинотеатре или какое кафе лучше посетить, они решили просто погулять. Неторопливо пройтись по улицам небольшого города, наслаждаясь прохладным вечерним воздухом и компанией друг друга. Только они вдвоем, огни, освещающие дорогу и вывески магазинов и закусочных, несколько мимо проходящих незнакомцев и время. Время, которого, казалось, теперь предостаточно, чтобы провести его с тем, кому бы хотел подарить всего себя. Вот только этого времени им было дано намного меньше, чем они сами думали. — Привет, дружище, все так, как мы и договаривались, — послышался знакомый Томлинсону голос, и из-за угла вышел Майк, позади которого была его шайка. — Эм, Майк, ты о чем? — растерялся Луи и пристально уставился на парня. — Да ладно, Луи, ты уже добился своего, можешь прекратить свою великолепную актерскую игру, — парень низко поклонился, а затем поаплодировал. — Все, жирная Бетти, ты сыграла свою роль, теперь можешь идти по своим делам. У меня с твоим поддельным дружком есть незаконченные разборки. — Томлинсон, что здесь происходит? — напряженно спросила Паркс, переводя взгляд с Майка на остальных членов его банды. — Милая жирная Бетти, неужели ты не поняла? Очнись, Золушка, и посмотри на себя в зеркало. Думаешь, Луи бы по-настоящему начал с тобой общаться? Наивная глупая Бет, да он же лишь воспользовался тобой, чтобы добиться его зачисления в лигу города. О, слышала бы ты его речи в раздевалке, как он восхвалял свою гениальность, что придумал целый план по достижению своей цели. Знаешь, чем ты для него являешься? Лишь самым главным и жирным пунктом в его алгоритме. Видимо, Томлинсон действительно гений, раз все-таки добился своего. — Только посмей сейчас мне сказать, что это правда, — прошипела Бет, уже смотря только в глаза Луи. — Но... — после долгого и невыносимого молчания начал юноша. — Это... — казалось, что что-то сдавило его горло. — Правда. — Та-дам! Все, Луи, давай, прощайся и присоединяйся к нам. — Вернее, это было правдой, — начал оправдываться Томлинсон, но было уже слишком поздно. — Только в самом начали, Бет, честное сло... Парень не успел договорить, так как в его челюсть врезался жесткий кулак Паркс, смотрящей на юношу с презрением, словно глядела на какое-то ничтожество. — Прости, пощечины не в моем стиле, — и еще один удар пришелся парню по паху. — Ну а это за Кайла. Прости, не удержалась. И Бет, не проронив ни слезинки, не сказав больше ни слова, не устроив истерику и громкие разборки никому из парней, пошла прочь от валяющегося на земле Луи, корчащегося от боли. — Эй, жирдяйка-Бетти, мы с тобой еще не закончили, — снова раздался этот ненавистный девушке голос, но она не обернулась, а лишь прибавила шагу. Но Паркс не хватило ее скорости, чтобы избежать догнавших ее футболистов. Девушка оглядывалась по сторонам, но видела лишь замкнутый круг из парней, в глазах которых читалось одно пренебрежение. — Ну, и что дальше? — девушка приподняла брови, и в тот же момент в нее полетели со всех сторон яйца. Одно разбивалось за другим о тело толстушки, но она ни разу не шелохнулась, не издала ни звука, она лишь смотрела на Луи, стоящего на том месте, где Бет их оставила, вместе с Майком и наблюдавшего за всем происходящим. — Ненавижу, — прошептала она одними губами и стала дожидаться конца издевок. Девушка плелась к дому Кайла, ее одежда была покрыта скользким слоем белков и желтков яиц, волосы склеились под этой же противной массой, лицо тоже было измазано. Но она не плакала, нет, еще было слишком рано. Слишком мало времени ей было дано для осознания предательства, подставы, использования. Еще чуть-чуть, пара метров осталось до дома друга, но ноги не слушались Паркс, колени не переставали дрожать, а равновесие было утеряно к чертям. — Бет, что произошло? — на выдохе тихо произнес Кайл еще с порога. — Просто вырви мне сердце, — сдавленно ответила девушка и кинулась в объятия друга, которому было совершенно наплевать на то, что он может испачкаться. В тот воскресный вечер они лежали в гостиной Кайла, который обеспечил подругу чистой одеждой, забытую девушкой у него дома, и горячим душем, смывшим остатки встречи с Майком. Бет плакала, прижавшись к груди Уилсона, так, как не ревела никогда. Казалось, что тысячи иголок пронзили ее такое горячее и большое сердце, полностью открытое для Луи, когда девушка услышала отвратительную правду. Было больно. Очень. Она стояла там, посреди улицы, настолько сжав кулаки, что раны от ногтей пришлось залечивать с помощью мази и бинтов. Бетти молчала, прикусила свой язык, чтобы боль, разрушающая сердце, не вырвалась наружу в виде крика и плача. Но сейчас ей хотелось реветь, хотелось орать во все горло, хотелось корчиться и стонать, лишь бы эта боль ушла, испарилась, но ничего же не бывает так легко. Паркс могла лишь прижаться лицом к плечу Кайла и тихо плакать, сдерживая порывы разрушить все вокруг, в том числе и себя. А Уилсону оставалось лишь терпеть. Терпеть ненависть к Луи и его команде. Терпеть испытываемую боль, передающуюся ему от подруги. У юноши сжималось сердце от каждого всхлипа, каждого подрагивания, каждой слезы Бет. Он гладил ее голову, он прижимал ее к себе, он что-то шептал ей на ухо. Он бы отдал себя, лишь бы этот человек так не страдал, не мучился.

***

Учебный год подходил концу, начался отсчет последней одной с половиной недели до того, как старшеклассники навсегда уйдут из школы. Приготовления к балу были в самом разгаре. Ученический комитет по приготовлению и украшению зала продолжал трудиться над оформлением, и Бет была одной из тех, кто пропадал за работой целыми днями: хоть так она могла отвлечься от угнетающих и разрушающих ее мыслей. Кайл согласился помочь девушке, поэтому каждый вечер вместе с ней красил декорации/развешивал украшения/шил какие-то шторы/прибирался/чистил и драил/расставлял столы и скамьи. Работы было навалом, а время поджимало. Несмотря на многочисленные дела в актовом зале, Бет и Кайлу нельзя было забывать и про учебу с экзаменами. Каждый день поздним вечером они сидели в доме Уилсона, перечитывая учебники и конспекты, повторяя уже забытые темы, решая задачки и уча правила. Все шло как по маслу, стоило девушке откинуть свои мысли о Томлинсоне. Бет была какой-то пустой, она казалась нечувствующим роботом. Странно было видеть Паркс за горой учебников или за усердной работой в зале. Кайл пытался с ней поговорить, но подруга всегда отклонялась от разговоров, уходя в другой угол или комнату. Толстушка уже не была той веселой и дерзкой особой, она была каким-то приведением с неменяющимся лицом. Хотя, нет, оно менялось: те пухлые и всегда розовые щечки стали вполне нормальными и бледными, небольшой второй подбородок стал еще незаметнее, глаза были какими-то красными, а под ними появились синяки. Толстушка потухла, перестала быть яркой звездой или ослепляющим солнцем. Пропали все ее многочисленные изюминки: незабываемый характер, индивидуальность, приятная полнота. Все куда-то делось. Вместе с ее горячим и любящим сердцем. Ночь перед экзаменами была очень тяжелой, Бет заснула вместе с книгой в объятиях Кайла. На утро девушка носилась по квартире, паникуя и очень нервничая, да и самому Уилсону было ужасно плохо от волнения. Миссис Уилсон приготовила ребятам какао и оладья, а потом, пожелав обоим удачи и поцеловав на прощанье, отправила друзей в школу. Бет вся тряслась, пока читала задания, но, как оказалось, девушка вполне неплохо подготовилась. Многие решения и ответы всплывали у Паркс один за другим, несмотря на ее ужасные волнения. Когда время подошло к концу, девушка сдала свои бланки и выбежала из класса. Она оперлась о стену, тяжело дыша. — Удачно сдала? — послышался до боли знакомый голос, и девушка ухмыльнулась. — Пошел к черту, — прошептала она впервые за неделю подошедшему к ней Томлинсону. — Не смей подходить ко мне. Ты же уже всего добился. Зачем же дальше притворяться? И девушка ушла, задев парня плечом.

***

Кайл с Бет подходили к дому Уилсона, держа в руках пакеты с едой, чтобы отпраздновать окончание школы и сдачу экзаменов. Им обоим хотелось напиться и, к счастью, родители Кайла ничего не имели против этого, так как понимали подростков. Единственным условием было: не запачкать ковры, стены и постельное белье. Как только ребята перешагнули порог дома, миссис Уилсон, уже одетая в нарядное платье для свидания с мужем, улыбнулась им обоим и чуть приоткрыла рот, решаясь что-то сказать. — Мам, что-то случилось? — настороженно спросил парень. — Да, — она закивала головой, а потом счастливо улыбнулась. — Идите наверх, там вас ждет сюрприз. Кайл и Бет, поставив сумки на кухню, спешно подняли в комнату Уилсона. Обоим было интересно, что же такое им приготовила мама Кайла, но когда они открыли дверь, то тут же застыли. — О Боже мой, — прошептал Кайл и бросился к парню в объятия. — Ты все-таки здесь! Найл чуть приподнял Кайла и поцеловал его, зарываясь пальцами в его светло-русые волосы. — Я так счастлив тебя видеть, — прошептал Хоран и еще немного простояв с парнем в обнимку, отстранился. — Привет, Бет, — еще шире улыбнулся он и подошел к девушке, чтобы и ее заключить в свои объятия. — Наконец-то ты припер свою задницу обратно, — впервые за неделю она засмеялась, чувствуя тепло рук и тела Хорана. — Мы уже тут все с ума без тебя посходили. — Я уехал как только сдал все экзамены. Родители все знают. Думаю, мама скоро со всем смирится, так как без всяких скандалов отпустила меня. Конечно, я не знаю, что с ней происходило после моего уезда, но это теперь неважно. Весь оставшийся день ребята провалялись, смотря телевизор, общаясь друг с другом, срывая свои голосовые связки в караоке, выпивая и наедаясь до отвала. Этот день выдался прекрасным, никто не думал ни о своих проблемах, ни о прошедших сложных тестах. Но близился выпускной. Последний день, который они проведут в школе. И в этот день Бет планировала оторваться по полной.