Возьми своё небо

Тане не хотелось не то что сидеть тут под дверью, а вообще приближаться к неприязненному, холодному зданию детского дома. Она понимала, что вряд ли тут будет что-то интересное, но Глеб упрямо настаивал на том, чтобы они всё-таки попытались отыскать там хоть какие-то следы информации. Почему-то Бейбарсов был уверен в том, что её наследство очень сильно не даёт покоя кому-то. Гроттер предпочитала в это не верить и отмахивалась от Глеба каждый раз, как он говорил об этом, но, кажется, очень зря. Сколько бы рыжеволосая ни пыталась утверждать, что всё это бессмысленно и не принесёт никаких результатов, Бейбарсов лишь равнодушно пожимал плечами и отвечал, что, собственно говоря, это-то нужно не ему. Таня тогда вынуждена была спокойно кивать и соглашаться со всем, что он только говорил. Бейбарсов, правда, очень настоятельно попросил её остаться тут, внизу, а не идти вместе с ним в кабинет. Глеб ещё мог сказать, что притащил очередную справку, которую попросила передать Наталья Борисовна, присутствие Гроттер же было лишним, но она, тем не менее, заявила, что хотя бы до двери всё равно пойдёт с ним. Невыносимым было даже то, что она могла бы остаться в доме одна. Точнее, как одна – с Жикиным, который всё-таки явился спустя определённый отрезок времени, вновь и вновь надоедая Наталье собственным присутствием. Бейбарсов, впрочем, говорил, что пока что Жорик будет ходить, словно по парапету, и быть тихим да спокойным. Таня верила в это очень слабо. Ей упрямо казалось, что Жикин смотрит на неё слишком пристально, да и вообще, всё это вызывало определённого рода опасения. Поэтому рыжеволосая предпочитала находиться как можно дальше от дома. …Лето выдалось неимоверно холодным. Она пыталась согреться, ходила взад-вперёд по дворику перед детским домом, игнорируя заинтересованные взгляды детей, играющих неподалёку. Охранник тоже косился на неё недовольно, но молчал. Казалось, он внезапно решил, что не должен делать замечание девушке, которая прошла сюда за определённую сумму денег. Он даже о смысле прихода не спрашивал. - А почему ты пришла? Тихий, но немного писклявый детский голос заставил её опустить глаза вниз и наконец-то заметить мальчугана, который постоянно крутился возле него. - Ты пришла за каким-то ребёнком? – спросил он, дёргая Таню за штанину. – Только меня не забирай! - Тебе тут нравится? – она не могла не удивиться по этому поводу, потому что понимала – нет такого ребёнка, который хотел бы оставаться в детском доме. И если бы не семейство Бейбарсовых, она бы попыталась сбежать и, скорее всего, забрала бы Ирочку с собой. А через два года они вступили бы в права наследников и могли бы спокойно жить дальше, не задумываясь ни о чём. Таня была уверена в том, что смогла бы присматривать за сестрой – родители часто оставляли их… Удивительным теперь казалось даже то, что они оставили их в чужом городе одних. Словно собирались разыграть, как на слишком жестокое первое апреля, а после розыгрыш оказался немного более реалистичным. Таня сама не понимала, что её постоянно мучит. Беда была в том, что она никак не могла смириться с собственным состоянием, с тем, что её ждало. Увы. Гроттер давно уже должна была признать, что её родители мертвы, но, тем не менее, не могла позволить себе это сделать. - Нет! – покачал головой мальчишка. В его ясных карих глазах мелькнуло что-то вроде грусти. – Меня мама обещала забрать. - Мама? У кого-то ещё есть мама. Да у того же Бейбарсова она жива и здорова, и, возможно, окажется даже хорошей женщиной. Таня не хотела её принимать, не могла считать кем-то близким, хотя должна была хотя бы притворяться, но… - Да! Она уже вышла из тюрьмы и обещала меня забрать, - повторил мальчишка. – Совсем скоро, только она на работу устроится. Но она уже устроилась, месяц проработает, и меня ей отдадут! Гроттер кивнула. Она отчаянно пыталась не обращать внимания на этот грустный взгляд совсем маленького ребёнка. Ему было от силы четыре года, и мальчишка казался неимоверно светлым и наивным – таким же, как и её Ира. Он не вписывался во всю эту бесконечную атмосферу серости, которую просто нельзя было описать нормальными словами. Тут было холодно, мрачно, зябко – Гроттер не могла подобрать достойные слова для описания подобного места, но, тем не менее, приходилось. Она вновь озябло повела плечами, поднимая взгляд на не такое уж и высокое, скорее даже приземистое здание детского дома, серое, но внизу раскрашенное, очевидно, какими-то детьми. Дешёвые мелки и гуашь на стенах, которую смывает дождь – это всё, на что они способны. Тем не менее, стены детского дома были покрыты этими цветными, безрадостными пятнами. Даже солнце тут не очень-то и выходит из-за туч. Оно тоже холодное, тоже мрачное, ему тоже страшно. Гроттер усмехнулась, словно пытаясь смириться с тем, что видела сейчас. Может быть, она относилась ко всему слишком странно и глупо, но от одной мысли, что её сестра вынуждена была здесь жить, становилось как-то не по себе. Тучи сплошными горами летели на детский дом, и Гроттер показалось, что она уже слышит шум дождя. Воспитательница, пожилая женщина в сером, застиранном халате, который должен был походить на белый и медицинский в своём далёком прошлом, зазывала детей в помещение. - Хватит гулять! – её голос казался добрым и мягким, хотя Таня не верила в существование добрых детей в таком месте. Они все потеряли родителей, хотя у многих мамы или папы были ещё живы, а может, бабушки, дедушки… Гроттер и сама спряталась под навес, почувствовав, что начинается сильный дождь. Они приехали на авто – Наталья Борисовна оставалась дома, поэтому отдала сыну ключи без всяких вопросов. - Ты ведь не отсюда. Тут до двенадцати лет дети, - вдруг обратилась к ней воспитательница, закрывая дверь, но оставаясь на улице. Дети шумной толпой побежали по лестнице вверх, послышался чей-то весёлый смех – они жили и пытались радоваться. Удивительно. - Не отсюда, - покачала головой Таня. – У меня… есть семья. Тут моя сестричка была, - она отвела взгляд. – До того, как её удочерили. - Вас разделили? Вопрос показался вполне ожиданным, и Таня отрицательно покачала головой, словно пытаясь сделать вид, что счастлива. Не получалось. Сплошным полотном лилась вода с неба – это был дождь, обыкновенный дождь, а Гроттер казалось, что со всех сторон к ней сползались отвратительные серые тени, пытающиеся уничтожить. - Тогда чего грустить? Вопрос женщины казался логичным, но Таня не стала на него отвечать. Скрипнула дверь – воспитательница тоже зашла в здание, столкнувшись с кем-то в дверном проёме, а после Гроттер почувствовала, как кто-то обнял её за плечи. Она, содрогнувшись, обернулась – это оказался Бейбарсов, вполне спокойно смотревший на неё. Таня вспомнила о собственной неприязни к Глебу – та вроде бы немного поутихла со временем, и теперь можно было верить в лучшее. - Пойдём? - Да, - она кивнула. – Ты что-то узнал? - Узнал, - его спокойный голос словно служил возвращением в ту проклятую ночь, в то утро, которые заставляли Бейбарсова ненавидеть. Может быть, он на самом деле оказался вполне неплохим человеком; сейчас, про себя отмечая, что он, к тому же, действительно привлекателен и умён, Таня пыталась подавить в себе боль и злобу. Но у неё ничего не выходило – стоило столкнуться со взглядом его чёрных глаз, стоило только почувствовать прикосновение его длинных тонких пальцев, Гроттер едва ли не подскакивала на месте. Раны ещё слишком свежи. - Мне сказали, что все данные, - не дожидаясь следующего вопроса, промолвил Бейбарсов, - перенаправили в тот детский дом, в котором находилась ты. - Почему? – удивилась Таня, внимательно глядя на парня. – Зачем это было делать? - Ну, вас ведь удочерили вроде как. К тому же, достаточно быстро и приплатив немалое количество денег, - Глеб равнодушно пожал плечами, словно всё это сделала не его мать, а чёрт знает кто. - Это причина передавать документы? - Да, очевидно. Так им было легче избавиться от лишней проблемы. К тому же, следует учесть, что на тебя тут тоже ничего нет. Гроттер пожала плечами – последнее казалось вполне нормальным, но у неё всё равно возникло ощущение недосказанности. - И что это всё значит? – наконец-то спросила она, надеясь услышать хоть что-то хорошее или значущее. - Если в твоём детдоме мы отыщем всё, что нам надо, то ничего не значит, - вздохнул он. – А если нет… - То что тогда? - Тогда и ваше удочерение, и поступление в детский дом без кучи справок и всего прочего окажется просто неправомерным. И вы останетесь в том же подвешенном состоянии, в каком были прежде, - пожал плечами Бейбарсов. Гроттер не хотелось возвращаться в свой бывший детский дом, но глупая надежда заставляла её думать о том, что, возможно, там удастся что-то узнать.