Возьми своё небо

Бейбарсов вновь отправился к директору сам. Он упрямо заявлял, что Тане там делать нечего, а она не особо-то и спорила. Гроттер устроилась на лавочке, всё ещё немного влажной от дождя, наплевав на то, что одежда тоже будет мокрой. С соседнего дерева ветром приносило капельки воды, которые то и дело падали ей на руки и на лицо. Таня старалась не смотреть в глаза всем знакомым, которые проходили мимо – только Лиза на несколько минут остановилась, поприветствовала её и даже передала несколько новостей. - Ты одна приехала? – закончив свой короткий рассказ, уточнила наконец-то Зализина, оглядываясь по сторонам. - Нет. - Конечно, нет! – моментально закивала Лиза. – Тебя бы не пустили одну на территорию, разве что только через забор, но ты сидишь у официального входа. Таня едва заметно улыбнулась. Она терпеть не могла Зализину, когда была здесь, но сегодня почему-то вдруг почувствовала, что с тою можно было говорить точно так же, как и с остальными. Главное – не напоминать Елизавете о Ваньке, а Таня, особенно после всего случившегося, не собиралась это делать. - Ты с приёмными родителями? – уточнила наконец-то Лиза, словно надеясь услышать отрицательный ответ. - С братом. Конечно, Бейбарсов ей никаким братом не был, и Гроттер прекрасно это понимала, но должна же она была как-то его назвать. А другое, более подходящее слово не подыскалось до сих пор, а если и существовало, то оно упрямо отказывалось срываться с её языка. Зализина посмотрела на неё немного недоверчиво, будто бы дожидаясь опровержения подобного заявления. - Это тот самый, да? Что я его видела? – уточнила наконец-то она. – Повезло тебе, Гроттерша, с братиком. Она хмыкнула, а после всё-таки кивнула, словно соглашаясь с подобным заявлением. Елизавета ещё раз оглянулась, будто бы кого-то ища, едва заметно кивнула, а после вскочила на ноги, спеша куда-то убежать. Сложилось такое впечатление, словно она стремилась находиться одновременно и поближе, и в тот же миг как можно дальше. Гроттер это раздражало – она чувствовала себя неуверенно и без конца в чём-то тихо, себе под нос обвиняла Зализину. Может быть, очень зря. Когда блондинка куда-то убежала, не собираясь оставаться рядом с Гроттер больше ни на минутку, за что Таня была ей невероятно благодарна, рыжеволосая попыталась сосредоточиться на дереве, которое росло прямо напротив неё. Оно было достаточно далеко, но Таня всё равно стремилась рассмотреть самые мелкие детали. Казалось, они вызывали у неё действительно невероятно сильный интерес, и рыжеволосая так расслаблялась, ощущая себя более спокойной и уравновешенной, чем прежде. Она скользила взглядам по мелким листкам липы, словно отсюда даже видя капельки дождя, которые огромными прозрачными бусинками скопились на краешках листьев. Всё это казалось смешным. Гроттер усмехнулась, словно представляя себе что-то, а после содрогнулась, почувствовав, что кто-то положил руку ей на плечо. Это мог быть и Бейбарсов, конечно же, но Таня прекрасно знала, когда подходил именно Глеб. За последнее время она уже запомнила, что шагал парень намного тише, чем тот, кто подошёл к ней сейчас, да и, кажется, его руки никогда не были такими холодными. К тому же, поскольку Наталья обожала цветы, и в каждой комнате в её доме стояли розы, бесконечные букеты прекрасных цветов, то все его жители, так или иначе, постепенно перенимали на себя подобный аромат. Тут никакими розами и не пахло – скорее уж какой-то водой или, может быть, зверьми, которых в доме Бейбарсовых никогда не было. У Жорочки, видите ли, аллергия. Глеб рассказывал, как в детстве регулярно тащил домой всех котов и собак. Наталья, заявляя своему новому мужу, что её сын просто тянется к природе, всех оставляла – рано или поздно они переходили к очередным знакомым. Бейбарсов отдавал питомцев совершенно спокойно и приносил новых – вечный насморк отчима его, казалось, радовал. - Привет, - тихий голос моментально разрушил все вопросы относительно личности того человека, который стоял у неё за спиной. - Привет, Ванька. Гроттер не хотела оборачиваться – но Иван и сам присел рядом, не собираясь позволить ей остаться наедине с собственными мыслями. - Ты как в этой новой семье? – наконец-то поинтересовался он. – Тебя никто не обижает? Тань, я… Гроттер вспомнила почему-то Зализину – то, как она цеплялась за Валялкина, утверждая, что это её парень. Ванька никогда не соглашался с её заявлениями, но Таня, впрочем, не могла ему верить до конца. Может быть, он, конечно, говорил чистую правду, но, тем не менее, лёгкий осадок недоверия всегда ложился какой-то пылью на её плечи, и Гроттер казалось, что сейчас лучше с ним просто не разговаривать. Она за всё это время вспоминала об Иване всего лишь несколько раз – может быть, просто слишком много думала о родителях. Это не было грехом, она не обязана была в чём-либо отчитываться перед Ванькой, но всё равно очень сильно хотелось убедить себя в том, что всё нормально, а у неё упрямо ничего такого не получалось. Это как вечно тонуть в догадках старых книг, не поднимая с полки ни одну новую, свежую, прекрасную. - Никто не обижает, но они не хотят, чтобы я общалась со своими старыми знакомыми, - как можно спокойнее заявила Таня. - Значит, тебе нельзя сейчас здесь быть? - Нельзя, - кивнула Гроттер. – Впрочем, я пришла не одна, - она посмотрела на Валялкина слишком пристально – тот даже содрогнулся и на мгновение отпрянул, словно чувствуя себя слишком неуверенно. – Я пришла с братом. Он, кажется, до сих пор надеялся, что Таня скажет о приёмных родителях – но Лиза уже постаралась. Вероятно, она рассказывала о понравившемся ей Бейбарсове на каждом углу, а самое главное – Ивану. Тот не ревновал саму Зализину, но Гроттер – очень даже да, и можно было считать, что теперь тактика Елизаветы оказалась более чем действенной. - В любом случае, я сейчас занята, - наконец-то спокойно промолвила девушка. – И… мне пора. - Но… - Знаешь, если нас увидят вместе, то у меня дома будут огромные проблемы. Я надеюсь, ты это понимаешь. "Он тебе не ровня", - говорила Зализина, и пусть тогда это показалось абсурдом, Гроттер сейчас вдруг поверила в её слова. Иван так и остался за её спиной – рыжеволосая направилась к воротам и спокойно вышла за границы детского дома. Охранник бросил на неё мрачный взгляд, словно девушка собиралась сбежать, а после, когда она подошла к авто, то даже окликнул её. - Эй, куда собралась? – холодно поинтересовался он, хватая её за локоть своими цепкими пальцами. – Покидать территорию детского дома нельзя. Где твой пропуск. - Я не отсюда, - покачала головой Таня. - Знаю я, все вы не отсюда, лишь бы сбежать. Наглость у вас в последнее время у всех просто зашкаливает! – воскликнул охранник, пытаясь затащить её обратно на территорию детского дома. - Оставьте в покое мою сестру, - холодный голос Бейбарсова за спиной охранника впервые за долгое время обрадовал Таню. - Сестру? - Да, сестру, - кивнул он. – Она действительно не имеет к вашему… учреждению никакого отношения. Таня была уверена в том, что охранник не поверил, и даже нагло поинтересовался, не украдена ли машина. - Обязательно предъявлю всем все документы, - язвительно сообщил Бейбарсов. – Особенно когда позвоню в отделение милиции с сообщением о рукоприкладстве. Намёк понят? Охранник, который упрямо хватал его за плечо, отпустил наконец-то Глеба, что-то ворча о наглой молодёжи. Таня посмотрела на Глеба, словно на свою последнюю надежду, глядя на него так, будто бы тот мог чем-то помочь. - Ну, как? – уточнила наконец-то она. – Что-то узнал? – Тане хотелось услышать ответ прямо сейчас, хотя она знала, что это, скорее всего, невозможно. - Документов тут нет. Более того, они перенаправили твои бумаги в тот детский дом, в котором была Ира. - И что это значит? - Это значит, что их кто-то весьма серьёзно обманул, перехватил бумаги и спокойненько куда-то с ними сбежал. - И когда это случилось? - До вашего удочерения, примерно в тот момент, когда только-только вы сюда поступили. Их просто обманули. Гроттер пожала плечами, словно не понимая, зачем всё это было сделано, и недовольно вздохнула. Ей так хотелось, чтобы проблем в этой жизни стало хоть немного меньше, но, очевидно, это было слишком огромной роскошью. - Так или иначе, ваше удочерение будет считаться недействительным, - наконец-то сообщил Бейбарсов. – Только не говори это пока что моей матери и уж тем более Жорику, ладно?