Возьми своё небо

Наталья, кажется, совсем не ожидала увидеть Таню сейчас. Она посмотрела на Глеба с определённым удивлением, словно не понимая, почему тот привёл девушку, но пока что не задавала вопросы. Ира, кажется, обрадовалась сестре и моментально перебралась к ней на колени – впервые за долгое время Таня почувствовала себя частью собственной семьи. Сестрой. Родителей у неё не было – или, может быть, были, но сейчас Таня предпочитала просто об этом не думать. - Что-то случилось? – наконец-то поинтересовалась Бейбарсова-старшая. – Вас долго не было. Почему? Глеб промолчал. Автомобиль сорвался с места, словно сумасшедший, и Гроттер уже обрадовалась тому, что успела пристегнуться. - Почему? – повторила женщина. – И Таня не хотела ехать с нами, почему было изменено решение. - Вы меня и не приглашали, - наконец-то выдавила она из себя. – А Глеб вернулся и предложил поехать вместе. - Я рада, что у вас сложились хорошие отношения, - немного мягче промолвила женщина. – Но я всё же очень надеюсь на то, что услышу правду… У тебя кровь! - У меня нет никакой крови, - Бейбарсов даже не оглянулся, не собираясь смотреть на собственную мать. - У тебя на руке кровь. Ты что, с кем-то подрался? – сейчас голос женщины звучал ещё более тревожно. Гроттер заставила себя промолчать – Глеб не собирался ничего рассказывать матери, наверное. Она постаралась выглядеть как можно более отстранённо, перебирая кудряшки собственной сестры. - Не при детях, - протянул Бейбарсов. - Ирочка не слушает, - упрямо повторила Наталья, покосившись на Таню, а после пересадила девочку к себе на колени и зажала ей уши ладонями. Так всегда делала Софья, когда они с папой ругались. Это Таня должна была всё слышать, а вот Иру, как младшенькую, оберегали от всего, что могло её, несчастную, расстроить. Таня понимала, что это правильно, но тогда всё же завидовала тому, как относятся к сестричке. Сейчас всё прошло. Она отдала бы всё на свете, чтобы только мама и папа оказались живы и у них опять была совершенно нормальная, дружная, прекрасная семья. Но не факт, что это вообще реально. Скорее всего, нет. - Если твой муж считает, что приставать к шестнадцатилетней девушке – это совершенно нормально, особенно если она против, то, увы, под одной крышей с ним я жить не собираюсь. Наталья посмотрела на сына немного недовольно, словно собираясь сделать ему замечание, но всё равно не решаясь. На её красивом лице застыла маска грусти, и она недовольно покачала головой, бросив взгляд на Таню. - Ты уверен? Глеб, ты должен понимать, что… - женщина запнулась, словно дожидаясь, пока сын её перебьёт. - Я уверен! – возмущённо воскликнул он, а после моментально отвернулся, пытаясь сосредоточить внимание на дороге. Решив, очевидно, что безопаснее будет притормозить, он остановился где-то на обочине и откинулся на спинку водительского кресла. - Слушай, хочешь – живи со своим Жориком, я лучше тогда перееду в город, давно пора было это сделать. И Таню я заберу с собой. Голос его звучал как-то слишком глухо, и Тане стало не по себе от одной мысли. Что виновата во всём этом именно она. Ей неимоверно сильно хотелось сейчас попросту отвести взгляд, но Гроттер прекрасно понимала, что нельзя. Она знала, что сейчас конкретно ей вообще никто не поверит, а вот Бейбарсову – может быть, да. А он ведь не хотел говорить… Сейчас, несмотря на смуглую кожу, Глеб выглядел каким-то слишком бледным, очевидно, от сильного напряжения. И словно порывался развернуться и отправиться добивать Жикина. - Если он приставал к Танечке, то почему нельзя было мне сказать сразу? – Наталья Борисовна вздохнула. – Таня… - Да вы бы не поверили! Гроттер всегда оправдывала себя почему-то именно так – она понимала, что никто не станет соглашаться с предположениями и, возможно, глупыми домыслами несносной девчонки. Наверное. Тане хотелось сейчас куда-то спрятаться, просто укрыться с головой одеялом и не смотреть ни на кого, никого не видеть. Ей было не слишком-то хорошо, да и вообще, Таня чувствовала себя потерянной и пустой, но, возможно, не просто так. - Если это правда, то ноги его больше не будет в моём доме, - наконец-то, со свойственным, наверное, только Бейбарсовым безразличием, промолвила Наталья. Таня вздохнула. Если б тут защищали её – женщина думала, естественно, исключительно о собственном сыне, поэтому и собиралась выставить этого человека из собственного дома. Но лучше уж так. Упоминать о том, что Глеб тоже далеко не безвинен, ей просто не хотелось – не было смысла. Да и что было, то было – она уже просто не имела никаких сил вспоминать о прошлом и, кажется, слишком сильно боялась его. Слишком сильно. - Ну что же, - наконец-то прошептала совсем тихо Наталья. – Я вынуждена, пожалуй, позвонить ему прямо сейчас. - Да неужели?! – Бейбарсов, впрочем, попытался успокоиться. Машина тронулась с места – больше оставаться на месте он не планировал. Да и зачем? Кажется, напряжение наконец-то спало, и Гроттер предпочла смотреть в окно на мелькающий там, за стёклами, лес. Это сильно успокаивало, да и вообще, мысль, что, возможно, когда-то всё это закончится, казалась слишком прекрасной.

***

Жикин даже не стал дожидаться возвращения Натальи – услышав по телефону приказ, чтобы он убирался из дома, тот собрал вещи, прихватил золотое колье собственной супруги и ушёл. - Всё равно позолоту взял, - равнодушно пожала плечами Бейбарсова-старшая, которая свои драгоценности посреди дома обычно не оставляла. Но, разве ж он мог запомнить, за стеной-то из своих сплошных бесконечных любовниц? Вечер выдался неплохим. Таня дремала, положив Бейбарсову голову на плечо и чувствуя, что он ну уж слишком крепко обнимает её за талию. Наталья Борисовна старалась отвлечься, глядя новости, и выглядела уже более спокойной, чем несколько часов назад. Ирочку, вопреки обыкновению, всё ещё не уложили спать – она возилась с какой-то куклой на ковре. Таня слышала, как Глеб тихо отвечал на какой-то её вопрос, но сама даже не шевельнулась, сумев перебороть странное недоотвращение к нему. - Неужели наконец-то в нашем доме не присутствует эта зараза, - обращаясь к матери, промолвил Глеб. – Давно надо было. - Прекрати! Он лишь спокойно пожал плечами, всем своим видом показывая, что, сколько б она на него ни кричала, это не поможет. - Почему, собственно говоря, я должен прекращать? – язвительно переспросил он. – Мне твой Жикин давно казался странным. - Глеб! - И изменял тебе на каждом шагу, - подытожил парень, а после отмахнулся от матери, словно не желая её слышать. Таня уже проснулась, но всё равно не желала показывать, что она всё слышит – ей показалось нелишним узнать хоть что-то. - Между вами с Таней что-то есть? Её вопрос прозвучал достаточно странно, но Гроттер заставила себя даже не сдвинуться с места. - А тебя это не устраивает? - Почему же? – Наталья вздохнула. – Делайте что хотите, ты уже абсолютно взрослый человек, но ей всего шестнадцать, ты помнишь об этом, я надеюсь? Бейбарсов кивнул. Грань, о которой говорила его мать, давно уже была забыта, хотя, впрочем, после той проклятой ночи Таня вряд ли позволила бы себя даже поцеловать, и правильно, пожалуй, делала. Наталья хотела что-то ещё сказать, но громкий выстрел заставил её содрогнуться. Таня сама не помнила, когда успела свалиться на пол – выстрелы продолжались, и она лишь прижала Иру к своей груди. Диван, впрочем, служил достаточной защитой – Таня чувствовала, что кто-то упрямо не позволяет ей подняться, и прекрасно знала, что это Бейбарсов – больше некому. Наталья выглядела не то чтобы испуганной, но настороженной – она смотрелась, привстав, а после вновь припала к полу, услышав выстрелы. - Неужели Жорка? – скривившись, прошептала женщина.