Возьми своё небо

Бейбарсов вздохнул. Только что огласили, что самолёт уже отбыл, а он так и простоял тут, дожидаясь с неба погоды. Не с моря – моря тут не было, да и вряд ли когда-то появится, разве что мировой апокалипсис заставит всех навеки утонуть в пустоте, которой не следует даже дожидаться – сплошная пустота. Сплошная боль, которую не передать, сплошная ненависть, которой слишком много, и весь мир у её ног. Напиться бы. Бейбарсов впервые в жизни вообще подумал об алкоголе – он, в принципе, предпочитал вообще не пить… Разве что иногда и вино, может – коньяк, и то без особой радости, но явно не самогонку соседки тети Глаши. Баба – миллиардерша, зачем, спрашивается, гнать самогон, если у тебя есть такие деньги? Говорят, мужа ищет. Гори она огнём. Может, просто получает от процесса удовольствие – собственно говоря, плевать на всё, только хватит стоять посреди залы ожидания. Уже собирались люди на следующий рейс, и Бейбарсов решил, что пора уже уходить. В последний раз мысленно отогнав от себя в сторону все упоминания о Гроттер, он направился к выходу. Мама ждёт. Просила приехать пораньше. Гроттер – не живи она с ним в одном доме, - была бы просто случайной связью, такой, после которой остаются просто приятные воспоминания. Над такими случайными связями, обнимая свою супругу и детей, ты потом смеёшься лет в тридцать-сорок-пятьдесят. В шестьдесят-семьдесят-покуда доживёшь, начинаешь постепенно ворчать, что, может быть, лучше б связь была не случайной. Как говорил дед – жена пилит и пилит, а ты так мечтаешь о той хорошенькой девочке, с которой виделся дважды, и все оба раза – в постели. А жена ворчит, жена уже старая, а девочка, имени которой ты совершенно не помнишь, молодая. Конечно, сейчас ей уже тоже всего на пару лет меньше, чем тебе, не факт, что она хотя бы моложавая старушка, а может, уже давно на том свете, но в памяти-то она всегда остаётся молоденькой. Бейбарсов, конечно, никогда в слова деда не верил, да и, собственно говоря, рановато ему о таком вспоминать. Но аналогия пришла сама собой. …Не было никакого тихого стука каблуков по пустому залу, потому что зал не был пуст. В книгах немного ошибаются, вычёркивая присутствие быта из любовного романа эротического характера. Там посреди пустого аэропорта возлюбленный уже со своей прекрасной девы одежду срывает. …И блузка успешно приземляется прямо на голову какому-то пассажиру, который решил вдруг пройти мимо. Не было шума сирен с воплем "она идёт", не было глупых подкраданий с попытками прошептать на ухо "я тебя люблю". В общем-то, следует понять, что любовные романы врут. Сериалы, которые смотрит мама, тоже. Бейбарсов, впрочем, сериалы не смотрел и книги подобного характера не брал даже в руки, у него не было на это самого элементарного – времени. Но, тем не менее, оглянулся, случайно, потому что умудрился что-то там потерять, кажется, бумажник из кармана вылетел. …Гроттер шагала. Не к нему. Не маша рукой. Упрямо, к запасному выходу, собираясь откровенно сбежать. Собственно говоря, Глеб и не собирался её догонять, но она так настойчиво пыталась спрятаться от чужих взглядов, что стала слишком заметной. Глеб не знал, почему его самого понесло к девушке, но он вовремя успел поймать её за руку, когда Гроттер уже практически скрылась в толпе. - Ты осталась? – удивился он. - Ну, да. Что она собиралась делать одна тут, зачем осталась – это были уже совершенно неинтересные и неважные вопросы. По крайней мере, вряд ли Гроттер стала бы задавать их себе сейчас, она была слишком возбуждена. - Они так увлечены Ирочкой, - выдохнула она, позволяя увести себя через центральный выход, - что не заметили, когда я сбежала! - И зачем ты сбежала? - Не хочу с ними, - пожала плечами Таня. – Мне как-то… Неприятно, я им как просто помощница там нужна. - А тебя не устраивает это? - Совершенно. Гроттер даже не покраснела, лишь упрямо смотрела куда-то вперёд, рассматривая непонятно что на стекле автомобиля. - И где собираешься жить? Ты ведь сбежала от родителей, Гроттер, пусть не совсем из дома, скорее наоборот, но ты сбежала от родителей! Гроттер равнодушно пожала плечами. - А тебе-то что? – удивилась она. – я… Ну, наверное, как-то я проживу, не умру же с голоду, правда? Казалось, Таня сама была более чем не уверена в том, о чём говорила, но, краснея и запинаясь, договорила до конца. Гроттер даже не смотрела на Бейбарсова, только одумалась, когда машина тронулась с места. - Ты куда? – удивилась она. - К себе домой. Думаю, тебе просто некуда больше идти, учитывая, что ты даже без чемодана. А документы? - В сумке! – гордо заявила она, продемонстрировав Глебу собственную сумочку. – Ты меня что, вообще за дуру принимаешь? Глеб рассмеялся. - За дуру? – притворно удивился он. – Тебя? Никогда, милая моя, ни за что! Разве ты могла на меня такое подумать? - Бейбарсов! - А если серьёзно, - усмехаясь, сообщил он, - то моя мама будет очень рада узнать о том, что ты останешься с нами. Гроттер скривилась. - Я ей чужая. - У тебя день рождения, она тебе это не скажет, - отмахнулся Бейбарсов. – Да и вообще, с семнадцатилетием, Гроттер! - Отстань. - Зачем сразу отстань? – возмутился Глеб. – Почему я не имею права просто поздравить тебя, а? Таня помрачнела и отвернулась от него, предпочитая всматриваться в какие-то непонятные пейзажи небес. Они не менялись. Сегодня не было ветра, только снег сплошной пеленой лежал вокруг, и что небеса, что земля были белы-белы от туч и снега. - И на каких правах я вообще останусь у тебя дома? – наконец-то спросила Таня, предпочитая на Глеба упрямо не смотреть. Ей хотелось услышать, что Бейбарсов просто не хотел её отпускать, но это было бы слишком наивно, верить в подобное. Рыжеволосая и вовсе потеряла всё, что можно было назвать здравым смыслом, и упрямо отказывалась верить в подобное. Она смотрела куда-то далеко-далеко, в пустоту, которая казалась ей невероятно привлекательной сейчас. Между ними последние полгода ничего не было, а то, что она, возможно, была бы не против, дело десятое. Удивительная вещь – жить с человеком под одной крышей, поневоле оказаться с ним в постели, и ненавидеть. А потом собраться ехать в Германию на реабилитацию и внезапно осознать, что ты, дорогуша, между прочим, влюбилась. Ну, конечно, не до конца влюбилась, и не следует в такое вообще верить и надеяться на подобное, но… Получилось так, что она в последнее время о нём слишком много думала – стоило только Бейбарсову перестать смотреть в её сторону. Прекрасно. Закон подлости. - Ну… Скажем, например, на правах моей девушки, - пожал плечами Бейбарсов. – Или невесты? Запустить в него чем-то было бы слишком неосмотрительным шагом, поэтому Гроттер просто возмущённо топнула ногой. - Ты сдурел! - Совсем нет. Но ты сводишь меня с ума, - сообщил Бейбарсов. Может быть, не такая уж и минутная связь. Таня вздохнула. Так хочется прикоснуться к этому проклятому седьмому небу, стащить его оттуда, с небес, а после взять в руки и никогда не отпускать. - Я не говорила, что тебя люблю, - подала голос Таня. – Ты меня понял? - Понял, - кивнул Бейбарсов. – Значит, представляю девушкой? - Невестой! – капризно заявила Гроттер, подумав, что это ещё такие невероятные глупости… Вот когда она в лет шестьдесят с ворчанием заявит, что лучше бы за Ваньку замуж вышла – вот тогда будет серьёзно, особенно в тот момент, когда внуки будут забираться на колени.