Исключение из правил

      Первое ощущение, что пришло ко мне, – холод. Я поняла, что продрогла до самых костей. Тело не хотело слушаться: руки, ноги и голова были необъяснимо тяжелыми. Туман, застилающий глаза, тоже не хотел уходить. Шею и горло что-то сдавливало, но у меня не нашлось сил проверить руками, что именно. Спина сообщила, что довольна мягкой поверхностью, на которой располагается.       Я разомкнула тяжелые веки и поняла, что вокруг беспросветная тьма. Либо я потеряла зрение, либо находилась где-то, где нет ни единого источника света.       «Видимо, не плохо ты нажралась на какой-то вечеринке!» – злобно заметило подсознание.       Процессор под названием «мозг» начал разгоняться и воспроизводить последние события перед отключкой.       Вот я иду к гостевому корпусу, вот стучусь в дверь к Адриану. Неужели в компании этого алкоголика я упилась до потери памяти?! Вот я разговариваю с ним, оборачиваюсь, а там Крыса. Твою мать! Адриан подставил меня! Вот я пытаюсь сбежать через окно. Вот чьи-то руки с силой дергают меня обратно. Адриан остановил. Опять шок. Боль пронзила шею – укол. На полу шприц с остатками желтой жидкости. Двинула кому-то в нос. Крысе. Вот так тебе, сука. Я же обещала, что дам по морде. До окна не дошла, упала. Темнота.       Осознание полного пиздеца накрыло внезапно и безоговорочно.       Я собрала все силы и резко рванула с места, где лежала. Но что-то на шее упорно тянуло вниз. Дрожащей рукой в полной темноте я нащупала на шее прохладный металл... Ошейник. На моей шее надет самый настоящий металлический ошейник!        – Охренеть! – прошептала я, ощупывая вещь холодными пальцами.       То ли я так сильно замерзла, то ли ошейник сделан из материала, который грел... Но пальцы чудесным образом согрелись.       Проверка всех жизненных систем сказала о том, что функционировать я могу, но с трудом. Желтая жидкость из шприца, видимо, была убойным препаратом, способным вырубить слона.       Осторожно, держась за кровать, на которой очутилась, я поднялась и опустила ноги на пол, который, судя по ощущениям, выстелен ламинатом.       Я вытянула руки и медленно пошла вперед. Примерно через 7 метров руки наткнулись на стену. Пальцы ощутили ребристую поверхность: обои с выпуклым рисунком, не дешевые, судя по всему.       Я решила двигаться против часовой стрелки только потому, что fuck the system!       Через 3 метра от того места, где я наткнулась на стену, обнаружила угол комнаты и огромное окно во всю стену. Портьерные занавески обрамляли его. Но окно было закрыто чем-то, что не пропускало ни единого лучика света.       Я двинулась вдоль окна и через 7 метров, соответственно, обнаружила ещё один угол и стену, у которой стояла кровать.       У этой стены стоял огромный и высокий шкаф, который внутри был идеально пустым. В нём не висело даже вешалок для одежды.       Предусмотрительно, когда имеешь дело со мной.       Чуть дальше вдоль стены стояла кровать, схожая с моей кроватью в Академии.       А на следующей стене я наконец-то нашла заветную дверь, которая, ожидаемо, оказалась закрытой. Я принялась дергать ручку в надежде, что дверь чудом поддастся и откроется. Позади двери послышались шаги. Из-за кромешной тьмы слух ощутимо обострился. К двери подходили как минимум 5 человек.       Одним прыжком я оказалась в противоположном конце комнаты, готовая к атаке.       Но дверь не открывалась. Зато позади меня раздалось жужжание и постепенно металлическая «занавеска», закрывавшая окно со стороны улицы, начала отъезжать вверх.       Я не отрывала взгляд от двери. Спустя полминуты в окно ударил яркий солнечный свет, который ослепил меня.       В это же мгновение дверь открылась, и вошли двое. Один из них был мороем, лет 45. Его волосы подернулись сединой, а глаза не выражали ничего, кроме колоссальной усталости.       Второй мужчина… Как бы поточнее описать… Он был… прекрасен. Лет 30 на вид, не больше. Высокого роста, широкоплечий. Длинные волосы, которые, как мне показалось, много ниже плеч, чёрные, словно смоль. Правильные черты лица выдавали его благородное происхождение. И всё бы ничего, если бы не одно «но»: радужка его глаз ярко-красного цвета.        – Стригой, – прошипела я сквозь зубы.       Красные глаза смотрели на меня с любопытством, а губы стригоя тронула едва различимая улыбка. Что-то в его облике показалось смутно знакомым. Но я никак не могла понять, что именно.        – Добрый день, Розмари, – хрипловатым голосом сказал морой. – Рад приветствовать тебя в своём особняке. Хотя, ты и не видела его, но, думаю, знание о том, где ты, вряд ли принесет мне проблемы.        – Кто вы такие и что вам надо? Сколько я уже тут? – спросила я с вызовом.        – Начну с конца. Ты тут уже вторую неделю. Все 10 дней ты была без сознания. Далее... Меня зовут Виктор Дашков. А это, мой друг, Фрэнс, – сказал морой, указывая на стригоя. – Ты, Розмари, нужна нам для того, чтобы Василиса принимала правильные решения и законы. Ну, а так же лично мне ты нужна для некоторых опытов, – старик хитро сощурился.        – Опытов? – удивилась я. – Ну, на счёт Лиссы всё понятно. Но чтобы делать меня подопытной мышью... Не много ли мне чести? – усмехаясь, спросила я.        – Ты не понимаешь, насколько ты особенная, Розмари, – начал Виктор. – Даже сейчас, уже почти 10 минут стоя под прямыми солнечным лучами, ты не чувствуешь их жара, а твоя кожа ещё не покрылась волдырями. И это удивительно...        – Как низко ты пал, старик, водя дружбу со стригоями, – со злой ухмылкой сказала я.        – В дружбе со стригоями есть свои преимущества, маленькая воительница, – с улыбкой произнёс немертвый. – И, признаться честно, мне любопытно посмотреть на девушку-мороя, которая собирается добровольно охотиться на стригоев в 18 лет сразу после окончания Академии. В нашем мире о тебе уже слышали.       Его голос был таким же низким и глубоким, как у Дмитрия, отчего по моей коже побежали мурашки. И в этом немертвом было что-то такое, от чего по спине то и дело пробегал холодок.        – Не удивительно, что о прекрасной Розмари уже ходят слухи, – улыбнулся Дашков. – Ведь у неё был не менее известный учитель в наших кругах – Дмитрий Беликов.        – Беликов? – в красных глазах мелькнуло что-то... Что на короткую секунду вернуло глазам Жизнь.        – Фрэнс? – теперь что-то в моём сознании зацепилось за имя.        – Да, так меня звали в той жизни, и так меня стали звать после пробуждения, – снисходительно ответил стригой, прожигая меня взглядом.       И когда я поняла, что было не так, моё сердце забилось сильнее, а кончики пальцев похолодели.       Тот самый Фрэнс, младший сын Олафа и Аманды, который стал стригоем и которого должен был убить Дмитрий!       Фото… Маленькое фото, которое стояло в старенькой машине Олафа… Там были они трое: Олаф-дампир, Аманда-морой и их сын-дампир, глаза которого тогда ещё были небесно-голубого цвета. Вот почему внешность Фрэнса показалась мне очень знакомой. Олаф лишь однажды в разговоре назвал имя «Фрэнс». В глазах старика плескалась такая беспросветная печаль, что я посчитала своим долгом выпытать у Дмитрия всё, что он знает. И тем же вечером дампир рассказал мне о том, кто такой Фрэнс. Вернее, кем он был до превращения в стригоя.        – Но ты же должен быть мёртв! Дмитрий никогда не ошибается… – против воли вырвалось у меня.        – Должен, – стригой пожал плечами, – но, как видишь, все ошибаются. И Дмитрий не стал исключением.        – Но, как?.. – тихо прошептала я.        – Если ты убиваешь кого-то, то должен обязательно убедиться не только в том, что этот кто-то мертв, но так же и в том, что этот кто-то не оживёт, – улыбка стригоя стала шире, а красные глаза полыхнули гневом. – Беликов посчитал, что оставить меня на съедение огню – хорошая идея. Но то решение стало его ошибкой. Я выбрался. Поэтому я здесь. Живой и здоровый. И я рад, что я лично познакомился с ученицей Дмитрия Беликова. Думаю, мы с тобой подружимся.       Мои внутренности сжались от ужаса от последней фразы, сказанной Фрэнсом.       В его фразе отчётливо слышалось завуалированное обещание… Обещание, что раз Фрэнс пока не может добраться до Дмитрия, то отомстит ему через меня.        – Лисса найдет меня, – назвала я имя подруги, хотя знала, что моими поисками будет заниматься Дмитрий.       Да и тем более, он наверняка уже видел и слышал имя человека, у которого я в плену.        – Это вряд ли… – вновь сладким голосом пропел Виктор.        – Как только я лягу спать, я заберусь в сон Лиссы или любого друга, кто будет спать, и сразу же сообщу о том, где я и кто меня держит, – оскалилась я.        – И это вряд ли, – ухмыльнулся стригой. – Милое ожерелье на твоей шее, – сказал Фрэнс, указывая на мой ошейник, – специальная разработка от пользователей Духа. Ошейник блокирует все стихии, которыми ты владеешь.        – И даже стихию Духа, которая интересует нас больше всего! – добавил Дашков.        – Но... Но это невозможно! – опешила я.        – Попробуй поджечь меня, я же знаю, что лучше всего ты владеешь огнем, – с гадкой улыбкой сказал Виктор.       Я сразу же попыталась поджечь эту старую скотину, но у меня ничего не получилось. Я приложила все усилия, но тщетно. Через несколько секунд голова взорвалась лютой болью, что в глазах потемнело, а я осела на пол.        – Видишь, я же говорил, – ликовал старик. – Только заработаешь головную боль и всё. Не рыпайся, Розмари, у тебя нет выбора. Ты пробудешь в этой комнате до тех пор, пока я этого хочу и пока я не получу то, что мне нужно: послушание Василисы и твою силу.       Сказав последние слова, старик резко развернулся и вышел за дверь.       Боль постепенно отступала, хотя и была такой же навязчивой, как в начале.        – Что ж, думаю, Виктор уступит мне тебя на некоторое время, которое мы проведём с тобой, Роуз, с огромной пользой для нас обоих, – сквозь пелену боли я слышала, как стригой улыбается, говоря это. – А когда мы получим всё, что изначально планировали… Думаю, ты будешь хорошим союзником, когда я тебя пробужу.       Не дожидаясь моей реакции, стригой вышел. Ключ в замке щёлкнул. Клетка вновь оказалась заперта.       Ужас смыкал железные лапы на моём горле, заставляя задыхаться.       И слова Виктора про Василису и мою силу уже не казались такими страшными после слов стригоя о том, что я буду ценным союзником.       Кажется, у меня просто нереальные проблемы.       «Дмитрий, пожалуйста, скорее найди меня. Я знаю, ты сможешь...» – молилась я.       Меня била мелкая дрожь от всего, что произошло и свалилось на мою горемычную голову.       Боль забрала последние силы. Я легла на пол и отключилась. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~       Судя по тому, что за окном догорал закат, я пролежала на холодном полу более суток – так меня вымотала адская головная боль.       Вновь проверка работоспособности всех систем. Я жива, я функционирую. Это уже не мало. Рефлекторно мои руки потянулись к шее. Металлический ошейник находился на месте. А другой вещи не было: моего кулона – серебряного замочка на цепочке.       «Отобрать надежду – это половина беды, но отобрать кулон, который подарил Дмитрий... Убью!» – подумала я и принялась колотить в дверь. В замке повернулся ключ, щелкнула задвижка. Дверь распахнулась, и в комнату вошли 3 стража. Вернее, один вошел, а двое других стояли позади и с опаской смотрели на меня.        – Что ты так расшумелась? – спросил самый смелый.        – Верните мой кулон! – прошипела я.        – Личные вещи не положены! – ответил он.        – Даже маленькая серебряная безделушка? – злилась я. – Если вы его мне не отдадите, я буду дебоширить так, что вы проклянете себя за то, что поленились принести мне кулон.       Видимо, тон моего голоса многое сказал охранникам. Самый смелый попятился к выходу.        – Мистер Дашков приедет, тогда он решит этот вопрос!        – А когда этот старый хрен приедет? – я оскалилась и готова была уже напасть, как охранник захлопнул дверь перед моим носом.        – Через пару недель! – донеслось из-за двери.       Шаги отдалялись.        – Гандон!!! – громко выругалась я и в расстроенных чувствах плюхнулась на кровать.       Отдохнуть не удалось. За дверью послышались тихие и уверенные шаги. Я отошла к окну и настороженно посмотрела на дверь. Лишь маленькая бра освещала мою клетку.       Ключ лязгнул в замке. Дверь со скрипом открылась. На пороге стоял Фрэнс.       Его глаза с любопытством смотрели на меня, а губы растянулись в широкой улыбке, которая не предвещала ничего хорошего.        – Привет, Розмари, – низкий голос стригоя заставил мои мышцы мгновенно закаменеть.       Тело ожидало нападения. Я пыталась совладать с голосом, что плохо получалось.        – Что тебе нужно? – хрипло спросила я.        – Ничего сверхъестественного, – беспечно ответил Фрэнс и, пройдя в комнату, прикрыл за собой дверь, не потрудившись закрыть на ключ.       «Шанс сбежать номер 1. Нужно только втереться в доверие!» – вспыхнула мысль в голове.       «Расслабиться. Нужно расслабиться!» – подумала я и присела на край стула с резной спинкой, который стоял у кровати. Фрэнс же взял стул, стоявший у противоположной стены и, поставив его передо мной, сел.       Я рефлекторно дёрнулась, ибо 2 метра, отделявшие меня от немертвого, – это слишком мало, чтобы чувствовать себя в безопасности.        – Не дергайся, Роуз, – будто прочитав мысли, сказал стригой. – Я не собираюсь делать с тобой ничего из того, чего ты боишься.        – Например, не собираешься меня обратить в свою веру? – я старалась говорить как можно спокойнее, но сарказм и злость сквозила в голосе.        – Сейчас не собираюсь, – расплывчато ответил Фрэнс и замолчал, разглядывая обои за моей спиной.        – Тогда что тебе надо? – спросила я, боясь услышать ответ.        – Я слышал, ты была в Норвегии с Беликовым, – стригой медленно перевёл взгляд на меня.       Его красные зрачки пугали. Я чувствовала опасность, которая волнами исходила от этого существа. Тем не менее, я не собиралась отказываться от попытки сбежать.        – Ты хочешь поговорить о Норвегии? – спросила я с усмешкой.        – Нет, меня интересует то, где вы с ним останавливались, – казалось, что взгляд стригоя готов прожечь насквозь.        – Задай вопрос прямо, – я устало потёрла виски, догадываясь, о чём хочет спросить Фрэнс.        – Ты видела Олафа и Аманду? – голос стригоя внезапно стал тихим. – Как они?        – Видела, – я пожала плечами. – Скучают. Как же ещё могут вести себя родители, чей сын стал стригоем?       Между нами повисло тягостное молчание, которое прервал Фрэнс, спустя некоторое время:        – Я начинаю понимать, что Дмитрий в тебе нашёл.       От его заявления я опешила и, взглянув на стригоя, попала в плен его глаз.        – О чём ты? – почти прошептала я.        – О том, что понимаю, чем ты зацепила Дмитрия, – улыбка появилась на бледном лице, но глаза остались такими же жестокими, а взгляд буквально прибивал к полу.        – Думаю, слово «зацепила», не лучший выбор, когда говоришь об ученице друга, пусть и друга в прошлом, – беззлобно ответила я, но руки покрылись гусиной кожей.        – Я не говорю о тебе, как об ученице своего друга, – Фрэнс склонил голову на бок и, улыбаясь, смотрел на меня. – Виктор может пропустить очевидное. Но не я. Ты и Дмитрий слишком похожи… – стригой задумчиво потер подбородок.       Мне не оставалось ничего, кроме как потрясенно молчать.        – Ты психолог что ли? – с вызовом спросила я. – А вообще ни капли мы с Дмитрием не похожи. Мой взрывной характер и его дзен буддизм никак похожими не назовёшь! – со скептицизмом в голосе закончила я.        – Разница лишь в том, что он научился усмирять свой характер, а ты нет. В остальном же вы словно две половины единого целого, – спокойно закончил Фрэнс.        – Да, чувак, большего бреда я в жизни не слышала, – с улыбкой сказала я. – И ты это смог сказать после того, как один раз увидел меня и сейчас посидел тут 10 минут?        – Нет, Розмари, – тон стригоя вновь стал угрожающе-ледяным. – Просто я знаю о тебе намного больше, чем ты думаешь. И ты мне интересна.        – Тебе интересен Дмитрий и месть ему, а не я, – вырвалось у меня спонтанно.       Я прикусила язык, но было поздно.        – А ты проницательна, как и Дмитрий, – стригой зло ухмылялся. – Но ты мне тоже интересна. В частности, твои боевые навыки. Мне интересно, чему научил тебя Беликов.        – Ты предлагаешь дать тебе по морде? – я искренне улыбнулась.        – Забыл сказать ещё об одном различии между тобой и Дмитрием, – стригой закатил глаза и шумно втянул воздух. – Беликов никогда не выражался.        – Знал бы ты, как я ругаюсь, – я обреченно вздохнула и продолжила с улыбкой: – Ну, видишь! А ты говорил, что я и Дмитрий так похожи! Прям так похожи! – издевалась я.        – Не ёрничай! – приказал Фрэнс.        – Ладно, ладно! – я подняла руки в примирительном жесте. – Тебе рассказать, чему меня учил Дмитрий?        – Нет, не рассказать, Роуз, а показать! – стригой начинал злиться.       Поскольку это не входило в мои планы, я стала вести себя осторожнее и аккуратнее выбирать слова.        – Хорошо, – я встала и направилась к стригою. – Что именно интересует?        – Атакуй меня, – сказал он, вставая.        – Если ты думаешь, что тем самым поймёшь уровень мастерства Дмитрия, то очень ошибаешься, – с сарказмом в голосе заметила я.        – Тогда я буду атаковать первый, – Фрэнс нанёс молниеносный удар и, если бы не высокая скорость моей реакции, висок бы встретился с кулаком стригоя.        – Реакция не плохая, – заметил немертвый, отходя на пару шагов назад. – Но не думаю, что причиной этому тренировки с Дмитрием.       После этих слов он напал вновь.       Дмитрий мог бы мной гордиться. Я отражала все удары и умудрялась сама эффективно наносить их.        – Неплохо, – заметил стригой. – Чувствуется чуткое руководство Беликова.       И у меня осталась буквально секунда, пока Фрэнс отвлёкся на комментирование ситуации. Мой удар пришёлся прямиком в висок стригоя. Не ожидав, Фрэнс покачнулся и впечатался в шкаф.       А я, воспользовавшись его замешательством, рванула к двери и, хорошенько дернув ручку, вылетела наружу. Трясущимися руками дважды повернула ключ в замке, краем сознания понимая, что стригоя это надолго не остановит.       Из-за двери послышалась ругань и раздался первый удар в дверь.        – Открывай, девочка, иначе тебе же будет хуже! – угрожал Фрэнс.       Но я со всех ног припустила по темному коридору.       Шанс на выживание резко возрос от отрицательного значения к положительному.       Мой успех длился недолгое время. Я даже не услышала шагов за спиной. Только почувствовала, как сильная рука схватила меня за волосы, а затем моя голова встретилась с каменной стеной коридора.        – Блядь! – прошипела я, оседая на пол.        – Не выражайся! – со злобной ухмылкой прошипел Фрэнс.       В глазах потемнело не только от отсутствия освещения в коридоре, но и от недавнего столкновения головы со стеной.       Я почувствовала, как Фрэнс схватил меня за лодыжку и потащил по коридору.        – Пусти! – слабо брыкалась я.       Стригой дотащил меня до «камеры» и грубо схватив за подбородок, повернул моё лицо к себе.        – Моя бы воля, я бы сейчас выпил тебя до последней капли! – его глаза полыхали гневом. – Жаль, ты пока ещё нужна. Но ненадолго.       Сказав это, он ещё раз приложил меня головой, только теперь уже об пол, и вышел.        – Сука тупая! – простонала я, хватаясь за голову.       Попытка бегства с треском провалилась. Теперь у меня точно есть время поразмышлять о происходящем. Виктор и Фрэнс составляли интересный, с точки зрения партнерства, союз.       Стригоям не выгодно, чтобы морои, тем более, пользователи огня, вошли в состав отрядов зачистки. Не удивительно. Кому хочется быть поджаренным на расстоянии? Никому.       Альянс мороев, умеющих действовать на расстоянии, и дампиров, по сути своей являющихся идеальными воинами, будет огромной силой противостояния стригоям.       Плюс я сама виновата в том, что мной заинтересовались стригои. Мне подсобила моя слава, как оказалось, идущая впереди меня. Это может ещё и говорить о том, что в Академии уже давно обитали предатели, которые докладывали стригоям о том, какие успехи делают морои на тренировках. И в этом случае меня не заметил бы только слепой.       А что касается Виктора Дашкова. У него тут явно какой-то меркантильный интерес. С учётом его слов об «экспериментах»… Думаю, у него есть какое-то особое знание о стихии Духа.       Касательно вариантов развития событий думать не хотелось, но пришлось. Вариантов всего ничего. Первый и самый оптимистичный – я сбегу. Как и когда теперь – я пока не понимала, но пробовать осуществить это я буду регулярно.       Второй вариант нравился меньше – ждать, пока меня каким-то чудом обнаружат Дмитрий и Лисса. Но ждать этого можно, как говорится, до второго пришествия.       И последний вариант, который не вызывал никакого позитивного чувства, – Дашков будет проводить свои, как он выразился, «эксперименты», а в конечном итоге Фрэнс превратит меня в стригоя.       От этой мысли передернуло.       Стригои действуют так, как привыкли. Наверно, самые опасные стригои – это бывшие маньяки-убийцы. Жажда чьей-то смерти, умноженная в несколько сот раз… Это страшно.       Стригои не чувствуют ничего. Абсолютно. Мысль, что я лишусь таких светлых чувств, как любовь и дружба, заставила меня судорожно вздохнуть.       Будущее, о котором я когда-то мечтала, становилось всё призрачнее и призрачнее с каждой секундой.       Тем временем мысли начали путаться, а я не заметила, как меня затянуло в сон.       И этот сон был странным... Мне казалось, что я в Академии. Ходила по коридорам, ела в Академической столовой, смотрела какие-то схемы, планы, но будто телом управлял кто-то другой, а я была лишь молчаливым наблюдателем.       Такие сны продолжались почти неделю. Вернее, несколько ночей.       И однажды в таком сне я-не-я опять куда-то шла по лабиринтам Академии. Навстречу мне вышел белокурый ангел.        – Лисса! – воскликнула я.       Девушка остановилась, как вкопанная, и удивленно начала что-то говорить. Но я слышала только обрывки фраз.       Моя голова начала раскалываться, и я схватилась за неё рукой.        – Страж Беликов, у вас болит голова? – спросила Лисса.        – Н-н-нет, – заикаясь, ответил знакомый голос.        – Тогда почему вы схватились за голову? – не унималась Драгомир.        – Я не знаю, – ответил голос.       В эту же секунду боль стала настолько невыносимой, что я очнулась от собственного крика.       Вокруг ничего не изменилось: я находилась всё в той же комнате в особняке Виктора Дашкова.       Но теперь я поняла, что произошло.       Наша с Дмитрием связь каким-то образом начала работать в обратном направлении. Все эти дни я, сама того не подозревая, забиралась к Дмитрию в голову. Теперь я видела его глазами, хоть и не чувствовала того, что чувствует он.       Скорее всего, ошейник не предназначался для «глушения» такого рода связи, что существовала между мной и Дмитрием. Поэтому он теперь не мог достучаться до моего сознания, но могла я.       Боль в голове была невыносимой, я стискивала зубы, чтобы не кричать и не плакать. Но теперь поняла, что нужно делать. Я должна подать какой-то знак Дмитрию и Лиссе, что я всё вижу и слышу.       Попытки это сделать пришлось отложить на несколько дней – слишком сильно болела голова. А я молилась только об одном: чтобы Дашков не вернулся раньше и не прервал мои изыскания, а Фрэнс не надумал вновь зайти на огонёк.       На 3 день я вновь попала в тело Дмитрия. На этот раз я собрала все силы, чтобы у меня получилось то, что я планирую.       Дмитрий, страж Алексеев, Стен Альто, страж Петрова и Лисса в обнимку с Кристианом Озёра сидели в кабинете начальника стражей Академии и что-то обсуждали.       Пришлось сильно напрячься, чтобы понять, о чем они разговаривают.        – Прошло уже почти 3 недели, – кипятился Дмитрий, – а у нас ни одной зацепки!        – Мы проработали все возможные варианты, – уставшим голосом ответил Андрей. – Они как в воду канули.        – Нет, не может быть, чтобы работа была так чисто сделана, что не осталось ни одной зацепки! – уверенно заявила Лисса.        – К сожалению, мисс Драгомир, может, – ответила ей страж Петрова, которую, судя по форме, восстановили в звании капитана стражей Академии.        – Ещё и я не могу её почувствовать. Я знаю, что она жива, но связь будто что-то блокирует... – обреченно сказал Дмитрий и опустил глаза на стол.       Я увидела перед Дмитрием очередную кипу бумаг и маленький карандаш.       План родился в голове мгновенно.       «Только позволь мне написать это на бумаге...» – подумала я и попыталась поднять руку Дмитрия, чтобы взять карандаш.       Сначала у меня ничего не получалось. И это злило.       Когда моя злость достигла апогея, то я со всей силы дернула рукой. И рука Дмитрия резко схватила карандаш. Злость придавала мне сил.       В комнате повисла гробовая тишина.       Я видела перед собой лист бумаги. Карандаш был в моей руке. Вернее, в руке Дмитрия, который, видимо, был удивлен не менее других.        – Что за черт? – прошептал он, разглядывая карандаш у себя в руке.        – Страж Беликов, – отчего-то взволнованно сказала Лисса, – расслабьтесь и не противьтесь. Ваша аура… Она не только ваша сейчас! – прошептала Драгомир и прикрыла рот рукой, чтобы не закричать.       «Надо будет сказать Лиссе спасибо, если представится случай» – подумала я, когда почувствовала облегчение: Дмитрий перестал сопротивляться.       Голова начинала болеть. У меня оставалось ничтожно мало времени.       Я с трудом положила руку на бумагу и через боль в голове начала выводить на бумаге буквы.       Когда я вывела первую фразу, то сил почти не осталось, а в глазах темнело.        – «Помоги мне. Р» – продиктовал Дмитрий.       По его голосу было слышно, что он шокирован.        – Это её почерк! – закричала Лисса. – Это почерк Роуз!        – Этого не может быть! – прошептал Дмитрий, но оставался всё также расслаблен в надежде, что я дам какой-то знак.        – Роуз, ты слышишь меня, Роуз! – Лисса почти плакала, а мне безумно хотелось утешить её, но я не могла. – Где ты? Где ты?!       Я приложила последние силы, чтобы написать фамилию похитителя.       «Да...» – только начала я выводить буквы на бумаге, как голова буквально взорвалась адской болью.       Я вскинула руки к голове и увидела, что руки Дмитрия так же метнулись к голове.       Я очнулась в комнате особняка Виктора Дашкова. Голову на куски разрывала нереальная боль. Но самым страшным оказалось то, что солнце, слегка заглядывающее в окно, согревало мои руки, но я не видела света.       Мои глаза вообще ничего не видели.