Исключение из правил

      Паника.       Что вы знаете о панике?       Закройте глаза и прижмите к ним ладони. Темно? Да. Страшно? Нет.       А не страшно только потому, что вы в любую секунду можете убрать ладони от лица, открыть глаза и просто видеть. Вы можете узнавать мир, поглощая глазами интересные книги.       Вы можете наблюдать за тем, как по небу лениво плывут кучевые облака, как закаты сменяют рассветы и окрашивают огромные облака в поразительно яркие цвета. Вы можете покрутиться перед зеркалом в новом платье и расправить каждую складку на нём, сделав его идеальным. Вы можете рассматривать лица людей, заглядывать им в глаза, таять от чьих-то улыбок.       Вы всё это можете в любую секунду. А я больше не могла.       Ледяной пол неприятно холодил спину. Я потеряла счёт времени. Пару раз я слышала, что приносили еду. Пару раз слышала, что кто-то задавался вопросом: жива ли я. И когда этот кто-то видел, что моя грудная клетка поднимается и опускается, то сомнений, что я жива, не оставалось. И этот кто-то уходил.       Мои глаза были закрыты. И я боялась их открыть. Боялась, что передо мной опять будет Тьма, которая теперь царила не только в душé, но и в теле. Это пугало.       Ведь мы не ценим то, что дано. И только потеряв, осознаем всю ценность потерянного. Но уже слишком поздно.       Голова подозрительно не болела. Но легче от этого не становилось. Слух обострился до предела, как и обоняние. Но я не хотела ни есть, ни пить.       Только одна мысль занимала днём и ночью. Мысль, что я больше не увижу любимые карие глаза и полуулыбку, за которую я готова продать душу.       Теперь для меня не существовало ни дня, ни ночи. Вернее, теперь для меня всё время была черная ночь.        – Она уже почти неделю ничего не ест, – донесся еле слышный голос из-за двери.        – А причина? – я узнала голос Дашкова.        – Да не знаю я! Требовала какой-то кулон, который с неё сняли, когда привезли. А потом однажды сильно закричала, вскочила с кровати и упала на пол. Так и лежит всё время. И как она в туалет не ходит? – задал вопрос в никуда первый голос, чем вызвал у меня легкую улыбку.       Каждому своё: кого-то интересует футбольный матч, а кого-то – как может человек лежать больше недели на полу и не ходить в туалет.        – Она нужна мне живой! – прошипел старик. – По крайней мере, пока. Ладно, сам посмотрю, что с ней, – сказал Дашков, и я услышала приближающиеся шаги.       Ключ повернулся в замке, дверь открылась. Я слышала, как Виктор помедлил, увидев меня на полу, и медленно вошел.        – Розмари, – позвал он.       Я слышала, как он подошел и осторожно склонился надо мной.       Собрав всю волю в кулак, я нашла в себе силы побороть страх и открыла глаза. Тьма постепенно начала рассеиваться. Мир не приобрел четкости, но я начала различать пятна.        – М-м-м-м... – прохрипела я. – Ты принес поесть?        – Что с твоими глазами? – я поняла, что Дашков в ужасе отпрянул от меня.        – Это из-за тебя, козлина, – констатировала я факт. – Вернее, из-за твоего ебучего ошейника.       Виктор, судя по всему, в шоке смотрел на меня.        – Гав-гав, тварь, – хриплым голосом вновь сказала я и закрыла глаза. – Я подохну, но не оставлю попытки отсюда выбраться.       В комнате раздались щелчки. Морой набирал номер на телефоне.        – Врача ко мне и несколько литров первой положительной немедленно! – заорал в трубку старик.       Не прошло и десяти минут, как в комнату кто-то вошел.        – Мистер Дашков, добрый день, – раздался приятный мужской голос.        – Посмотрите, что с её глазами и дайте ей крови, – приказал Виктор.        – Так ты ещё и сука диктатор, – улыбаясь, сказала я и повернулась к Виктору, открыв глаза.       Я была уверена, что смотрю сейчас прямо на него. Не знаю, что так испугало его в моих глазах, но я знала, что хотя бы этим принесу ему хоть какой-то дискомфорт.        – Я буду снаружи, когда вам, доктор, нужно будет выйти, постучите, – сдавленно сказал морой и вылетел из комнаты, закрыв за собой дверь на ключ.        – Клёво! – я широко улыбалась. – Доктор, давайте не будем меня лечить? Мне нравится доставать старого козла!        – Нет, глаза нужно лечить, иначе ты никогда не сможешь видеть мир, – спокойно ответил доктор.        – Аргумент, – согласилась я.        – Меня зовут Сэм, и теперь, видимо, я твой доктор, пока глаза не придут в норму, – начал врач. – Но сначала тебе нужно восстановить силы для регенерации с помощью крови.        – Привет, Сэм, – шутя, сказала я и протянула руку в пустоту. – Я Розмари и этот старый козел – Виктор Дашков держит меня взаперти.        – Очень приятно, Розмари, – серьезно сказал Сэм и пожал мою руку. – Я так и понял, что ты – очередное развлечение мистера Дашкова.        – Очередное развлечение? – я была удивлена таким словам.        – Не ты первая, не ты последняя, – мрачно сказал Сэм, а по моей спине побежали мурашки.        – Старый извращенец, – фыркнула я, хотя надеялась на более полный рассказ от Сэма, но доктор молчал. – А что с моими глазами?        – С глазами проблемы, – расплывчато ответил мужчина. – Но после некоторого лечения, я надеюсь, зрение окончательно вернется.        – Неужели так страшно выглядит, что старик испугался до усрачки? – шепотом спросила я.        – Не выражайся, – сделал замечание Сэм, а в моём сердце всколыхнулась тоска по аналогичным замечаниям Дмитрия. – Ну... Конечно, зрелище не для слабонервных... Не ты первая... – вновь повторил Сэм тихо.        – Теперь понятно, почему пользователей Духа так мало, – со вздохом сказала я.        – И почему же? – спросил доктор, гремя склянками.        – Потому что все они становятся жертвой маньяка-старикашки! – со злобой в голосе сказала я.        – В каждой шутке есть доля шутки, Розмари, – тихо заметил Сэм. – И лучше тебе даже в порыве гнева не делиться своими знаниями о происходящем здесь, мой тебе совет.        – Я поняла, Сэм, уже поняла, – устало сказала я и прикрыла глаза.       Значит, для Виктора не впервой похищать кого-то, кто владеет стихией Духа. Вот только мне не «повезло» вдвойне: я ещё и рычаг давления на Василису Драгомир. А значит, мои шансы выжить вдвое меньше, чем у остальных, кто попадал сюда до меня.        – Странно действует эта защита на тех, кто владеет редкой стихией, – задумчиво проговорил Сэм, а я будто кожей ощущала, как он разглядывает меня.        – Почему странно? – мне нужно было вытянуть из него максимальное количество информации.        – Потому что у парня дикие головные боли, а у тебя сразу такие последствия, – ответил Сэм.        – У какого ещё парня? – не понимала я.        – Как же его зовут? – сам себе задал вопрос доктор. – Имя такое... Ассоциации с Адриатическим морем, а точно вспомнить не могу.        – Адриан! – в ужасе воскликнула я.       Как бы сильно я не ненавидела его за то, что он сделал, никто не должен страдать и сидеть в клетке.        – Точно! – сказал Сэм. – Я ещё подумал, какое странное имя.        – А где он? И что с ним? – начала я, но осеклась. – Ну, конечно... Он тоже владеет Духом...        – Я тебе сочувствую, Розмари. И твоему знакомому тоже, – вздохнув, сказал Сэм.        – Ты можешь нам помочь, – сказала я с надеждой в голосе. – Ты должен передать моим друзьям...        – Нет! – резко прервал меня доктор. – Я твой врач, не более. Никому ничего я передавать не должен. И вообще, разболтался я тут с тобой. Открывай глаза, закапаю тебе капли. Может немного пощипать.        – Почему ты... – опять попыталась я задать вопрос.        – Розмари! – строго сказал дампир. – Не заставляй меня повторять по сто раз! Глаза!        – Хорошо, хорошо! – ворчливо сказала я и открыла глаза, позволив доктору делать свою работу.        – Теперь я зайду через день-два, – сообщил Сэм и вложил что-то в мою руку. – Это пакет с кровью. Пей, ты должна быть сильной.       Его слова и озадачили, и напугали одновременно. Сэм явно что-то знал о том, что происходит в этом месте. Но что-то удерживало его от решительных действий.       Щелкнул замок, хлопнула дверь. Сэм ушел. А я вновь осталась наедине с собой.       Мне стало ясно, что мои изыскания в плане путешествий в голову Дмитрия, придется отложить минимум до того времени, пока зрение хоть частично не восстановится.       Сэм приходил стабильно через день, закапывал капли, которые жуть как щипали, и уходил. После моей неудавшейся просьбы он стал немногословен. Дашков не заходил вовсе, видимо, боясь увидеть мои глаза.        – Сэм, скажи, а как выглядели мои глаза, когда ты только пришёл? – спросила я однажды своего доктора.        – М-м-м-м-м... Представь, что радужка глаз стала белой, как молоко, а белок глаз стал кроваво-красным, буквально налитым кровью. Вот примерно так выглядели твои глаза в тот день, – Сэм вновь гремел склянками.        – Почти как грёбанный стригой Фрэнс, – устало сказала я и прикрыла глаза.        – С чего это я грёбанный? – раздался голос немертвого у моего уха, а сильная рука схватила меня за предплечье.       Не ожидая такого поворота событий, я резко рванула в противоположную голосу сторону. И, не рассчитав силу, свалилась со стула. Позор.        – Как мило, – кажется, мои действия развеселили стригоя.        – Твою мать! – выругалась я, потирая ушибленную пятую точку.        – Не выражайся, – вновь сделал замечание стригой. – Тебе не идёт. Да и Дмитрий бы не одобрил.        – Зачем ты пришёл? – спросила я, вставая.       Мир всё ещё не был ясным, но кроваво-красные глаза я видела чётко.        – Да так, – беспечно сказал Фрэнс. – Пришёл проведать тебя. Вот и всё.        – Я не верю тебе, – зло прошипела я.        – Проницательная девочка, – улыбка тронула губы стригоя. – Ну, хорошо. Ты меня раскусила. Я пришёл сказать, что компания по поискам, которую развернули твои друзья, превосходит все ожидания. Но странно другое… Не расскажешь ли ты, каким образом Дмитрий вышел на Дашкова?       Значит, Дмитрий прорабатывал варианты букв «Да», которые я написала. В душе всколыхнулись 2 чувства: гордость и надежда. Но, в то же время, вопрос Фрэнса заставил меня задержать дыхание.        – Хорошая реакция, – заметил немертвый. – Значит, я оказался прав. Ты знаешь, почему недавно в особняк наведалась делегация дампиров. Может, доктор помогает тебе не только лечить глаза, но и знаком с твоими друзьями? – голос Фрэнса был ледяным.        – Сэм тут совершенно не причём! – быстро сказала я.        – Не верю, – противным голосом передразнил Фрэнс.       И я лишь успела заметить, как сильные пальцы стригоя сомкнулись на шее доктора. Сэм издал сдавленный хрип.        – Не трогай его! Я же сказала, что он тут не причём! – закричала я, но Фрэнс продолжал сжимать горло Сэма. – Это всё я! Это я виновата! Я попыталась сообщить им!       Хрипы врача внезапно сменились кашлем: стригой отпустил его и недоуменно смотрел на меня, подняв брови. Сэм, кашляя, упал на пол, хватаясь за горло.        – Как ты могла пытаться сообщить, если на тебе блокирующий ошейник? – с недоверием спросил Фрэнс.        – Стихия Духа во мне слишком сильна, а этот ошейник действовал только на половину! – выпалила я, хоть это и не являлось абсолютной правдой. – Поэтому я попробовала сообщить, где я. Но не получилось, иначе они бы взяли особняк штурмом.       Стригой молчал. Но, опомнившись, он парой шагов преодолел расстояние между нами. Его глаза оказались напротив моих. Я вжалась в стену. Отступать некуда.        – А теперь послушай меня внимательно, маленькая воительница, – зло прошипел Фрэнс сквозь зубы. – Тебе лучше оставить попытки выбраться отсюда. Потому что первый, кого я убью, если мои планы пойдут прахом, – это Беликов. Мало того, что я ему должен за попытку меня сжечь, так ещё и ты являешься большой занозой в заднице!        – Не выражайся, – прошептала я в ответ.       Спустя секунду Фрэнс отстранился. Спустя ещё секунду мою щёку обожгла сильнейшая пощёчина. Я пошатнулась и, потеряв равновесие, упала. В ушах звенело от сильного удара, а щека горела огнём.        – Я предупредил, Розмари, – спокойным голосом сказал Фрэнс. – Он умрёт, если ты не будешь вести себя хорошо. А я всегда сдерживаю обещания.       Дверь хлопнула, ключ лязгнул в замке.        – Роуз, как ты? – теплые руки Сэма ощупывали мою щёку.        – Да нормально! – я зло тряхнула головой. – Этот пидарас Фрэнс только и умеет, что девушек бить. Урод! – рычала я. – А ты как? – спросила уже спокойнее.        – Я в порядке, – усталым голосом сказал Сэм. – Сделаю тебе компресс, – засуетился мой доктор, гремя очередными склянками.        – Спасибо, – прошептала я тихо и, облокотившись о стену головой, закрыла глаза.       Надоело. Всё это жутко надоело.       Моё зрение постепенно возвращалось. С трудом, но я уже могла разглядеть лицо своего врача, который практически вернул мне способность видеть.       Он был дампиром, немногим старше Дмитрия, лет тридцати, не больше. У него были яркие льдисто-голубые глаза, прямой нос, резко очерченные скулы. На голове у него всегда присутствовал художественный беспорядок, чем-то напоминавший хаос на голове Адриана.        – Странно, Виктор, вроде как не из пугливых, – заметила я между делом, пытаясь выпытать у Сэма подробности испуга Дашкова.        – Всё до поры, до времени, – мрачно сказал Сэм и приподнял мою голову за подбородок, чтобы осмотреть глаза и закапать капли.        – Чем он тебя держит? – льдисто-голубые глаза гипнотизировали, и вопрос вырвался из меня спонтанно.       Сэм замер и, кажется, перестал дышать.        – Почему ты думаешь, что он меня чем-то держит? – прошептал он тихо.        – Потому что я вижу, что ты не боишься его, но подчиняешься всему, что он прикажет, – также тихо ответила я.        – Ты действительно очень проницательна, Розмари, и красива, – Сэм впервые за время, проведенное со мной, улыбнулся. – У него моя сестра. Единственная из моей родни, кто жив. И я знаю, что если я накосячу, он убьет её.        – И ты никак не можешь ей помочь? Никак не можешь её спасти? – удивилась я.        – Нет. Я даже не знаю, где она. Мы иногда общаемся по скайпу... – печально сказал доктор.        – Я тебе сочувствую, Сэм. Знать, что где-то есть родной тебе человек, но не иметь возможности быть с ним рядом... Это страшно, – я никак не могла оторваться от гипнотизирующего взгляда льдисто-голубых глаз.        – А ещё ты очень мудрая для своих лет, Розмари, – так же улыбаясь, сказал Сэм, и я почувствовала, как его пальцы медленно очерчивают линию моего подбородка и двигаются вниз к шее. От прикосновения моя кожа покрылась мурашками.       Я услышала, как поворачивается ключ в двери. Голова рефлекторно повернулась на звук. Сэм резко одернул руку. И в ту же секунду дверь открылась, и вошел Дашков.        – Как её здоровье? – спросил морой у врача, не глядя на меня.        – Не очень. Она слишком слаба, – ответил Сэм с раздражением в голосе.       Его слова удивили, ведь, не считая глаз, я в полном порядке.        – Когда придёт в норму? – раздраженно спросил Виктор.        – Недели через две, не меньше, – сказал Сэм.        – Я не могу так долго ждать! – Виктор злобно взглянул на врача. – У тебя есть неделя. Семь дней, чтобы поставить её на ноги! Иначе ты знаешь, что случится. Жду тебя через 5 минут в кабинете!       На этой фразе Дашков вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.       Льдисто-голубые глаза подернулись дымкой, в них отразился испуг и боль.        – Всё будет хорошо. С твоей сестрой всё будет хорошо... – сказала я и положила руку на плечо Сэма.       Мне хотелось успокоить его. Он действительно хороший человек, у которого было тяжелое настоящее и не менее тяжелое будущее.        – Док, ты же успеешь залатать меня за неделю? Семь дней, так семь, – прошептала я и опустила глаза.        – Розмари... – выдохнул он.        – Нет, я всё понимаю, – сказала я, вставая с жесткого стула. – Но меньше всего я хочу, чтобы у тебя из-за меня нарисовались проблемы. Ты хороший человек, Сэм. Я уверена, что твоя сестра такая же добрая, как и ты. Поэтому постарайся за семь дней восстановить моё зрение. А я постараюсь всячески этому способствовать. Лично я надеюсь выбраться отсюда, а мне нужно хорошо видеть, куда я иду, – с улыбкой закончила я пламенную речь.       Сэм стоял и неотрывно смотрел на меня. Самое сложное – это читать чужие эмоции по лицу. И сейчас я этого не могла. Я не могла сказать, о чем дампир думает. Но буквально на мгновение мне показалось, что его глаза потемнели.       Сэм сделал резкий шаг и заключил меня в объятья, что из моих легких мгновенно вышел весь воздух.        – Спасибо тебе, Розмари, я давно не слышал таких слов в свой адрес, – проговорил он быстро, и я почувствовала, как дыхание коснулось моих волос.       И в тот же миг я поймала себя на мысли, что продала бы душу, лишь бы сейчас вместо Сэма меня в своих объятьях держал Дмитрий.        – Эм-м-м-м... Тебе пора, – я вывернулась из рук Сэма и отошла от него на пару шагов. – А то старый козел будет расстроен.       Сэм засмеялся и, попрощавшись, вышел.       Я глубоко вздохнула и подумала о том, что для полного «счастья» не хватает только поклонника в виде обаятельного доктора.       Всю неделю я и Сэм проводили вместе много времени. Часть времени мы занимались моими глазами, капая в них разные капли, а другую – просто болтали и смеялись. Ни Дашков, ни Фрэнс не заходили.       С каждым днём я всё больше проникалась симпатией к Сэму и думала о том, что я бы хотела, чтобы у меня был такой старший брат. Я бы очень гордилась им. Сэм умен и начитан, с ним интересно вести беседу и спорить. Он знал много о жизни, так же, как и я, он рано потерял почти всю семью. Только если я осталась одна, то у Сэма осталась младшая сестра, которую он безумно любил. Честно признаться, я немного завидовала этой девушке. Мало кто так беспокоится о близком человеке. Но Сэм ради сестры готов на всё.       Воскресенье – седьмой день, который Виктор дал мне на восстановление зрения и сил в целом.       Сэм постоянно дергался от каждого шороха за дверью, а я смирилась с неизбежным, поэтому сидела на полу, по-турецки скрестив ноги, и старалась своим спокойным видом успокоить Сэма. Но все попытки были тщетны.        – Меня бесит, что я бессилен, – зло сказал Сэм и начал ходить по комнате из угла в угол.        – Сэм, прекрати, – строго сказала я, вставая с пола. – Ты ничего не можешь предпринять, пока у него твоя сестра.        – Ты не представляешь, как я хочу тебе помочь, Розмари, – Сэм продолжал мерить шагами комнату.        – Но я знаю, что ты не можешь, и не виню тебя! – сказала я и схватила доктора за локоть, стараясь остановить. – И хватит ходить! У меня уже в глазах рябит, – пошутила я.       От моего прикосновения Сэм сразу же остановился и резко обернулся. В его глазах застыло престранное выражение. Он что-то явно для себя решал.       «Интересно, эти глаза вообще реальны?» – мелькнула мысль в моей безумной голове.       Мы стояли и смотрели друг другу в глаза. Сэм сделал шаг и оказался нос к носу со мной. Всё произошло слишком быстро... Одна его рука оказалась на моей талии, а вторая на моём затылке. Он резко притянул меня к себе и с жаром поцеловал.       Эффект неожиданности сработал, видимо, как он и ожидал. А вот я такого поворота событий не ожидала. Дыхание Сэма обжигало.       Но мне было неприятно его целовать. Нет, целовался он очень даже неплохо. Но, во-первых, моё сердце давно принадлежало Дмитрию, как бы пафосно это не звучало, а во-вторых, даже если не было бы Дмитрия, я всё равно воспринимала Сэма как старшего брата, а не как любовника.       Поэтому я оттолкнула его и, задыхаясь, сказала, делая несколько шагов назад:        – Это плохая идея, Сэм, очень плохая.        – Розмари... – начал он, но я прервала его.        – Нет, ничего не хочу слышать. Это просто плохая идея и всё! – я вытянула вперед руки, будто бы защищаясь, и сделала ещё пару шагов назад.       Сердце колотилось от выброса адреналина.       Сэм открыл рот, чтобы что-то сказать, но ключ повернулся в замке и дверь распахнулась. В комнату вошли 4 необъятно огромных охранника-дампира. И их предводителем был тот самый Крыса, начальник стражи Лиссы.        – Мисс Хезевей, – с гаденькой улыбкой проговорил он, – прошу на выход.        – Привет, Крысёныш! – с коварной улыбкой сказала я, показывая клыки. – Давненько я не разукрашивала твою подлую рожу! Неужто соскучился по моим кулакам?        – Ошейник не жмёт, сучка? – не сдавался Крыса.        – Гав-гав, пидрила! – издевалась я. – А ты точно пидрила, ибо дерешься, как баба, если подросток тебе в полусознательном состоянии нос расквасил. Да еще и девушка.        – Я сказал на выход! – гаркнул он.       Моя бы воля, я с удовольствием поиздевалась над ним подольше. Но я заметила, как Сэм сделал чуть заметное движение в мою сторону, и поняла, что он хотел защитить меня. Мысль, что из-за меня у Сэма и его сестры будут неприятности, отрезвила.       В несколько шагов я пересекла комнату и оказалась перед Крысой.        – Что стоим? Ведите уже, – зло прошипела я и молилась, чтобы Сэм, ведомый романтическими чувствами, не сделал глупость.       Крыса пропустил меня в коридор, где стояли ещё 2 охранника, и приказал идти за ними. Голова перестала соображать, я автоматически передвигала ногами и повторяла одну фразу «только бы не упасть, только бы не упасть».       Через несколько минут ходьбы по сплошным темным коридорам охранники втолкнули меня в комнату, которая была освещена множеством ламп.       Зрение практически вернулось, поэтому, я видела всё, что меня окружает. В углу я увидела распростертое на полу тело. И я с ужасом поняла, что я знаю того, кто там лежит... Адриан.        – Блядь! – выругалась я и прикрыла рот рукой, чтобы не закричать.       Морой был весь в крови, словно её выливали на него ведрами. А на шее у него мерцал такой же ошейник, как и у меня. Я подбежала к Адриану и рухнула на колени. Ноги не держали, а руки бессовестно дрожали.        – Адриан, мать твою, открой глаза! – шептала я, а в горле собрался ком. – Адриан, тварь, посмотри на меня!       Морой слегка приоткрыл глаза и, увидев меня, улыбнулся.        – Привет, Роуз! Я – реально тварь, но я очень рад тебя видеть! – хрипел морой. – Прости меня, я не хотел... Я как полный идиот думал, что всё это как-то отдалит тебя от Беликова... Но, видимо, я совсем идиот... Прости... Я не знал, что всё так повернётся для тебя.       Парень закашлялся, а я с ужасом обнаружила, что он кашляет кровью.        – Ты тот ещё мудак, конечно, но я не держу на тебя зла, – сказала я и поняла, что по моим щекам катятся слезы.        – Ну, ну. Не расстраивайся, я за своё ответил, – Адриан тяжело дышал и не мог говорить.        – Так ты умирать собрался? – меня трясло. – Нет уж! Пока Лисса не даст тебе по твоей тупой башке, ты не умрешь!       Если сильный духом человек что-то решает, остановить его не возможно. И самое поразительное, что у такого человека непременно получится то, что он задумал.       Вот и я задумала совершенно безумную вещь в стиле Розмари Хезевей.       Я прислонила руки к груди Адриана и, собрав все силы в руках, представила, как по моим венам течет Жизнь. Представила, как Жизнь переходит тому, кто в ней сейчас нуждается. Сила залечивает раны, дает силы для борьбы. «От меня не убудет...» – пульсировала мысль в сознании.       Адриан удивленно распахнул глаза. Мою шею сдавливал металлический ошейник. И внезапно голова взорвалась дикой болью.       Я невольно схватилась руками за виски и застонала от невыносимой боли.        – Роуз... – прошептал Адриан, которому явно полегчало.        – Ве-ли-ко-леп-но! – по слогам произнес Виктор Дашков, который оказался у меня за спиной. – Вот это сила, Розмари! Вот это упорство! Потрясающе! Нам есть над чем работать! Парня унесите, – скомандовал старик.       Тут же нарисовались три охранника, которые с легкостью подхватили Адриана и резво унесли прочь. Но я точно знала, что теперь с этим чудиком всё будет в порядке спустя время.       Виктор легко приподнял меня и посадил в какое-то то ли кресло, то ли стул. Головная боль проходила очень медленно и мешала думать рационально.       Когда я обнаружила, что мои руки и ноги привязаны к ручкам и ножкам кресло-стула, было уже поздно дергаться.        – Что ты будешь делать, ёбанный садист? – зло прошипела я, стараясь вырваться из оков.        – Всё просто, милая Розмари, – пропел старик. – Я попробую зарядить твоей силой пару амулетов и посмотрю, как они будут работать, если будут. Но после того, что я сегодня видел, уверен, что они заработают!       Морой был на взводе. Он пододвинул ко мне какой-то столик, и я с ужасом обнаружила на нём почти хирургические инструменты.        – Что это за херня? – мой голос дрожал.        – Это мои помощники, – со слащавой улыбкой сказал Виктор. – Главное, не напрягайся и не дергайся, тогда больно не будет.       Этот старый психопат начал читать какие-то заклинания на непонятном мне языке. А затем поднес к моей руке древний кинжал. Дашков полоснул им мне по руке. Я вздрогнула. Что ж, может, он не врал на счёт боли? Но потом я поняла, что всё-таки врал.       Он взял в руку небольшой прозрачный камень и положил его на порез на руке. Вот тут-то меня и накрыла адская боль.       Я пронзительно закричала. Наверно, это можно сравнить с тем, как на кожу выливают кислоту и сыплют на рану полкило соли одновременно.       Камень тем временем становился кроваво-красным, будто впитывал в себя мою кровь.        – Работает! Получается! – закричал Дашков.       У меня не осталось сил даже на то, чтобы как-то его обозвать. Чем краснее становился камень, тем слабее становилась боль.       Виктор убрал камушек с моей раны и посмотрел на свет сквозь него, сказав:        – Идеально!        – И что, это всё? – спросила я, надеясь на положительный ответ.        – Нет, Розмари, только начало.       И тут начался ад. Дашков делал уйму надрезов на моих руках и к каждому прикладывал прозрачный камень.       Все средневековые пытки вместе взятые – ничто по сравнению с той болью, которую мне довелось испытать.       Я кричала, дергала руками и ногами, проклинала мороя и всех его родственников, грозила убить его и разорвать на части.       Когда на моих руках почти не осталось живого места, я наконец-то потеряла сознание от боли.