Атомная бомба

Крёстная встала из-за стола и подошла к окну, а я всё так же продолжала сидеть, застыв, пытаясь переварить её слова. Страшно, так страшно попасть вот так − без помощи, и вмиг остаться одной. Хоть у меня и не было особо близких друзей, но я понимала её. И, невольно представив себя на её месте, почувствовала холодок страха, бегущий по спине. − Тётя Эвелина, а эта девушка − Мари, ты видела её? – все же спросила я, облизывая пересохшие губы. – Вы ведь встречались после? − Да, − ответила крёстная, не поворачивая головы. – Но об этом я расскажу тебе чуть позже. Рассказ ещё далеко не окончен, а мне нужна небольшая передышка. Я снова замолчала, ковыряясь в тарелке с хлопьями, как услышала новый звонок мобильника. Так, значит вторая мама проснулась и вспомнила о пропавшей дочери. «Марго держись», − скомандовала я сама себе и сняла трубку. − Доброе утро, мамочка, − ласково пропела я, зная, что с мамой Бэллой шутки плохи. А-то ещё приедет сюда, схватит за шиворот и поволочёт обратно. Это же мама Алисия такая правильная, всё по букве закона делает, а для мамы номер один закон не писан. Опять сопрёт у жены тачку и поедет в гости. А мне потом молись всю дорогу обратно. − Какое, доброе?! – гневно начала мама Бэлла, нагнетая и без того нелёгкую обстановку в доме. – Ты хоть где шляешься? Так, раз в ход пошёл жаргон, значит с мамой Алисией они вчера так и не помирились. Хотя, скорее вечером помирились, а утром опять поссорились, и та ей мстительно не сказала, что я нормально добралась до места назначения. А потому что не надо спать до обеда! − Я у тети Эвелины же, − напомнила я, опасаясь, что она и вовсе про это забыла. – Хлопья ем, молоком запиваю, умные речи слушаю. − А-ну, передай трубочку Эви, − не менее недобро велела мать. И я, разумеется, выполнила её просьбу, отчаянно радуясь тому, что поддадут явно не мне, но внешне напуская на себя великую скорбь. После чего выслушивала ругательства мамы Бэллы, которая кидала камешки в ни в чём неповинные хлопья, объясняя Эви, что мне на завтрак нужно готовить что-нибудь нормальное. А не то я поправлюсь и буду жирной, как Алисия. Да, точно поссорились. − Хорошо, хорошо, Бэлла, я куплю рисовую кашу и буду варить её Маргарет каждый божий день, − заверила Эви, из чего я сделала вывод, что мама Бэлла злится на всех. Но к счастью, на этом поток утренних воспитаний от мам иссяк, так как крёстная положила трубку и с интересом глянула на меня. − Есть предложения, как нам развлечься? – хитро спросила она, прищуривая глаза. − Совсем нет, − слегка оторопев, ответила я, не ожидая такого напора. − Ну как же, − попыталась подтолкнуть меня она, плотоядно облизывая губы. Отчего я невольно поёжилась, впервые подумав, что мама Алисия была, не так уж и неправа на счёт совращения. А вдруг? Перед глазами тут же пролетела лента запрещённых картинок, на которых стояла жирная пометка «до восемнадцати». А ведь мне такое даже ещё смотреть нельзя. − Помнишь, я на прошлое Рождество обещала свозить тебя в Диснейленд в соседнем городе? − наконец-то раскололась она. Из чего я сделала неутешительный вывод, что, пообщавшись с мамой Бэллой, она быстро научилась у неё тупому пошлому юмору. Или это на меня мама Алисия плохо влияет? *** Сборы прошли невероятно быстро, ибо собирать мне, в сущности, было совсем нечего. Там, крохотная сумка с кошельком до отвала набитым деньгами, запасная майка на случай жары. Да костюмчик, который остался у тети Эви с моего прошлого приезда. Который, к моей великой жалости, на меня так и не налез. Вот только выяснилось это чуть позже, а сейчас он тихо лежал в багажнике новенькой ауди и строил из себя незаменимую вещь. − Я готова, − крикнула я, опуская козырёк кепки пониже, чтобы она не слетала, когда я смотрела вверх. – Ты там где? − Я тут, − ответила тётя, вытаскивая на порог приличный чемодан. – Погоди, это всё упакую и поедем. − Да зачем нам столько фигни? − уперла руки в бока я, стараясь смотреть на женщину сверху вниз, ну, по крайней мере, с высоты своего опыта. – Выкинь всё к чертовой бабушке и не задерживай процессию. − А ты-то сама готова? – отказалась сдавать свои позиции крёстная, подтаскивая тяжёлую поклажу к машине и явно намереваясь задавить мою запаску. – Душ приняла? Уши помыла? Зубы почистила? − О, Господи, − я закатила глаза и картинно заломила руки. – Я же от этого занудства только уехала. − От этого не уедешь, − философски-обречённо ответила тётя, на что я хлопнула дверцей машины, решив пересидеть приступ воспитательности в духоте. *** В результате выехали мы через добрых полчаса, да и то после того, как тётя Эви, оставив попытки запихать неподъёмную громадину в багажник, великодушно отдала ей заднее сиденье. Моё заднее сиденье, между прочим, которое я облюбовала ещё с незапамятных времён прошлого года, когда она приобрела эту тачку. И бедная я теперь, отчаянно вздыхая и поджимая ноги в три погибели, должна была ютиться на переднем. Разглядывая вполне однообразные кусты за окнами. − Тетя Эви, нам ещё долго? – как дитё малое заканючила я, надеясь, что она мигом разжалобиться и предложит мне развлечение. − Ещё три часа, насколько я помню, − ответила крёстная, подло не отрываясь от дороги. – Посмотри в сумке, там слева должен быть сок. Из чего я сделала неутешительный вывод, что Эви считает меня ещё совсем маленькой, раз смеет полагать, что такая мелочь, как вода, сможет утолить моё сердце полное печали. И решила предложить развлечение сама. − Тетя Эви, раз нам ещё так долго ехать, может, ты закончишь свой рассказ? – попросила я.